Глава 1: Глава 1
2
0
— С возвращением. Надеюсь, вы все прекрасно провели каникулы? Сегодня на магловедении я решила воспользоваться одним магловским способом проверки знаний — внеплановым тестом. Приготовьте пергамент и перья. К орфографическим ошибкам буду снисходительна.
Преподавательница выжидает, пока отшумит шелест пергамента и в классе установится относительная тишина. Затем отчётливо произносит:
— Вопрос первый. У маглов существуют разные виды целителей. Как называются те, кто специализируется на зубах?
С самоуверенной улыбкой Гермиона Грейнджер касается пергамента ручкой — именно ручкой, не пером, в конце концов, это магловедение — и записывает профессию своих родителей.
Дело, как говорится, в шляпе.
* * *
— Я провалила тест, Гарри. Как я могла провалить проверочную? По магловедению?!
Драко наблюдает, как любимица Гриффиндора устраивает в Большом зале настоящую истерику. Неизменно присутствующий рядом Поттер пытается не дать ей лопнуть от злости.
— Вообще-то работа была довольно сложной. Я тоже на многие вопросы ответил неправильно.
— Да, но ты не провалил ее, — подчёркивает она. — Ну кто, чёрт возьми, знает, как убрать с ковра вмятины от ножек стула?
Поттер пожимает плечами с немного смущённым видом.
— Звучит странно, но кубики льда действительно помогают…
— Откуда ты вообще можешь это знать?
Драко усмехается, наблюдая за разговором. Интересно, понимает ли она, насколько оскорбительно это звучит? Будто Поттер не может знать того, чего не знает она.
И понимает ли это сам Поттер?
Вряд ли…
— Петунья любила часто делать перестановку в гостиной, — отвечает тот.
Волосы у него, как всегда, растрёпаны, очки кривовато сидят на носу. Драко понятия не имеет, кто такая Петунья, но, наверное, это неважно.
Сам он едва набрал проходной балл и весьма собой доволен. Почувствовав прилив смелости, Драко вразвалку подходит к ним, чтобы вставить свои два кната.
— Что такое, Грейнджер? Провалила проверочную? Кто-нибудь уже сообщил в «Пророк»? Такая новость бывает раз в жизни, не иначе.
Она поворачивается к нему с пылающими от негодования глазами.
— Можно подумать, ты справился лучше. На каком вопросе споткнулся? Спорим, ты до сих пор считаешь, что маглы добывают огонь трением палочек?
Его ухмылка становится ещё шире. Как же приятно опровергать Грейнджер.
— Вообще-то я прошел тест. Кстати, спасибо, что всем рассказала о своих родителях. Вопрос про дантистов как раз и помог мне набрать проходной балл.
Грейнджер смотрит на него, разинув рот.
— Ты прошел? Ты, Драко Малфой, обошёл меня на проверочной по маглам?!
Она резко встаёт, ни на кого не глядя.
— Прошу прощения.
И стремительной нервной походкой вылетает из зала.
Драко смотрит на Поттера сверху вниз.
— Что, не побежишь за своей ведьмой, Поттер?
Тот поднимает на него глаза с таким видом, будто уже забыл о его существовании.
Придурок.
— Ни за что на свете, Малфой. Нет ничего страшнее Гермионы, которой доказали, что она неправа.
И с этими словами засранец возвращается к обеду.
Что ж, если он не пойдёт, то Драко уж точно пойдёт.
Стараясь придать походке непринуждённость, он выходит следом за Грейнджер.
* * *
Гермиона забилась в нишу на третьем этаже, почти целиком скрытую за гобеленом, и смотрит на школьные угодья сквозь неровное стекло. Она шмыгает носом и радуется, что рядом некому это услышать.
Нелепость какая — так расстраиваться из-за проверочной…
— Грейнджер?
Крепко зажмурившись, Гермиона медлит, а потом всё-таки разворачивается на широком подоконнике.
Он пошёл за ней?
Нерешительность в его голосе внушает ложное чувство безопасности.
Она внутренне собирается, совершенно не чувствуя себя в безопасности.
— Пришёл посмеяться, Малфой? Давай перечислим все мои успехи и твои провалы, а? Пункт первый: правильная сторона в войне.
С этими словами она снова отворачивается — и чувствует себя гораздо хуже прежнего.
Мерзко с её стороны припоминать ему прошлое. Он весь восьмой курс старается всё исправить, пусть и остаётся немного придурком.
— Это было незаслуженно, — тихо произносит он.
Вздохнув, Гермиона поворачивается обратно. Заметив, как он задет, встаёт, чтобы разговаривать с ним на равных.
— Прости, — говорит она с искренним раскаянием в голосе. — Это был удар ниже пояса. Но, правда, — поспешно добавляет она, — если ты пришёл только позлорадствовать…
— Я пришёл убедиться, что ты в порядке, — перебивает он.
Она внимательно вглядывается в его лицо и не находит ни следа притворства.
— Не такая уж это трагедия, знаешь ли. Эта… проверочная… даже не влияет на итоговую оценку.
— Дело не в этом, — возражает Гермиона, качая головой и опуская взгляд на свои туфли. — Я не проваливаюсь на занятиях. Именно это делает меня… мной.
Она снова поднимает глаза и замечает, что Малфой разглядывает её, но смело выдерживает его взгляд, хотя глаза всё ещё блестят от слёз.
Ну увидел он, как она плачет, и что?
В конце концов, не впервые.
У него странное выражение лица. Он словно пытается что-то прочитать в её глазах.
— Вовсе не это делает тебя Гермионой Грейнджер, — возражает он.
Она фыркает.
— Правда? И что же во мне вообще есть, кроме привычек зубрилы? Волосы, полагаю. Они довольно приметные, — ворчит она.
Внезапно его губы растягиваются в улыбке.
Гермиона готова поклясться: Драко Малфой ей улыбается.
Чего просто не может быть.
Весь этот разговор какой-то невероятный.
— Что делает тебя тобой? Ну, на твою сумку наложены незаконные чары незримого расширения, но ты упорно отказываешься облегчить целую библиотеку, которую таскаешь с собой.
Она собирается возразить — не так уж много у неё книг, — но он не даёт ей такой возможности.
— Ты, наверное, единственная ведьма в Хогвартсе, у которой юбка длиннее положенного, зато каблуки чуть выше разрешённых.
Гермиона краснеет.
— Всего на несколько миллиметров. Я ведь невысокая…
— Ещё я никогда не встречал человека, который отказывается от кетчупа к картошке фри, но щедро поливает им яйца.
— Моя мама так любит…
— И раз уж мы заговорили о еде: когда подают фруктовые пироги, ты буквально вылизываешь тарелку, а вот от шоколада каждый раз воротишь нос.
— Я люблю шоколад, — возражает она, — но тут вечно готовят этот ужасный пудинг с орехами. Мне не нравится, как они ощущаются во рту.
Он по-прежнему улыбается ей и говорит:
— Видишь? В тебе много примечательного. Если обращать внимание.
Гермиона насторожённо смотрит на него.
— И ты, значит, обращаешь?
Малфой кивает и делает шаг ближе.
— Я очень наблюдателен. Особенно когда дело касается тебя.
Теперь он совсем близко и по-прежнему смотрит ей в глаза.
— Меня? — тихо спрашивает она, понимая, что уже почти ничего не привносит в разговор.
Лишь подаёт реплики, открывая двери, в которые он уверенно входит.
— Именно, — так же тихо отвечает он и согнутым пальцем ловко приподнимает её подбородок. — Хочешь узнать, что ещё я заметил, Гермиона?
Она сглатывает и беспокойно шевелит руками, держа их вдоль тела, — лишь бы не потянуться к нему.
— Я заметил, что ты больше не встречаешься с Уизли. Значит ли это, что ты свободна, если другой волшебник проявит интерес?
— Я…
Дыхание учащается, сердце отбивает тяжёлый ритм. Гермиона откашливается и пробует снова:
— Я не занята, — выдыхает она.
И видит, как его улыбка меняется: становится менее радостно-беззаботной и гораздо более сногсшибательной.
— Прекрасно, — замечает он и касается губами её губ.
* * *
— Эй, а где Миона?
Гарри поднимает взгляд от пергамента, лежащего на коленях, подальше от посторонних глаз. На его губах играет усмешка: увиденное его явно забавляет.
Рон усаживается напротив и тут же тянется за куриной ножкой, не дожидаясь ответа.
— А что? — спрашивает Гарри из любопытства.
Рон зубами сдирает с кости почти всё мясо и отвечает с набитым ртом:
— Хотел кое-что спросить. По травологии. Со сбором жаброслей просто беда.
Улыбнувшись, Гарри возвращается к обеду, складывая спрятанную под столом карту.
— Боюсь, придётся подождать. Она целуется с Малфоем на третьем этаже.
На мгновение повисает тишина.
Сторонний наблюдатель мог бы встревожиться, гадая, как отреагирует Рон Уизли.
Но сторонний наблюдатель не знал бы, что последние четыре месяца Рон замечал, как Великий Белый Хорёк смотрит на его бывшую девушку, пряча за придурковатым поведением явную тоску.
Немного подумав, рыжий, известный своей вспыльчивостью, преувеличенно пожимает плечами и, отправляя в рот очередной огромный кусок мяса, замечает:
— Давно пора.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!