Глава 1: Глава 1
Глава 1
4
0
— Что ж, Гарри, осталось всего одно — и всё закончено, да?
Гарри Поттер глянул на блондинку, которая прикасалась пальцами к шестой книге своей серии и слегка гладилa яркую цветную обложку. Это призыв, казалось, не действовал — она думала о нём и о радости от выхода новой книги, но сама не писала.
Гарри не мог притворяться удивлённым, не после шести книг. Он знал, как она обычно действует. Выход новой книги всегда означал небольшую передышку для всех: Женщина, должно быть, займётся чем‑то более интересным, чем целыми днями подряд писать, а он вернётся на свою полку.
Это, разумеется, не было чем‑то необычным. Каждый раз, когда она на день прекращала писать, его возвращали на полку. А потом, вместо того чтобы забрать его снова утром, она оставляла его там, пока снова не задумает о нём или не соберётся за следующую работу.
Когда он мягко приземлился на полку, Гарри потянулся и на мгновение огляделся. Это было его место с тех пор, как Женщина впервые начала обдумывать свои идеи. Он помнил, что сначала был размытым, призрачным. Позже, когда она начала записывать мысли на бумаге, он стал более осязаемым и чётким.
Пока она лепила мир, в котором он жил, и набрасывала события его жизни, она вызывала его к себе, где бы она ни находилась, и он с любопытством наблюдал, как она пишет слова от руки. Когда её рука уставала или она заканчивала на день, он возвращался на полку, чтобы ждать следующей сессии.
В те дни полка казалась одинокой, и Гарри это не радовало. Пока Женщина писала, он был в тех местах и с теми людьми, которых она выбрала. Когда она переставала, он оказывался на одной полке в маленькой пустой комнате, без дел и без собеседников. Всё, что у него было, — то, что Женщина давала ему в своих книгах. Он даже радовался, когда его отпускали «походить» по Диагон‑Аллее и купить школьные принадлежности — по крайней мере, у него появлялись другие книги, которые можно было читать. Позже, когда его назначили ловцом в команде Гриффиндора, у него появился Nimbus 2000, и он мог немного полетать.
Но со временем всё изменилось, как обычно и бывает. Однажды, когда Гарри вернули на полку, там уже стоял другой Гарри.
— Привет, — сказал тот второй Гарри, явно так же озадаченно, как и первый. Когда первый Гарри спросил, кто он и откуда пришёл, второй пожал плечами и сказал: — Сегодня меня придумала девочка.
— Девочка? — переспросил первый, подняв бровь, но обрадовался, что его не заменили Женщиной.
— Да. Ей нравится твоя история, дружище. Она решила написать свою собственную, основанную на ней, — ответил другой Гарри с безразличным пожатием плеч. — Она села за писание, и вот я.
Первый Гарри посчитал это странным, но не стал сильно переживать. Ему надоело быть в одиночестве, пока Женщина не придумывала очередной сюжет. К тому же теперь она уже не писала от руки — у неё был компьютер.
Сначала ему казалось, что немного странно — разговаривать с самим собой — но идеи Девочки отличались от идей Женщины. Другой Гарри был худеньким, с небрежными чёрными волосами и поразительно зелёными глазами; он разделял историю первого Гарри до определённого момента, но дальше их пути расходились. Поскольку Девочка развивала сюжет дальше, от места, где Женщина остановилась, этот другой Гарри шёл слегка иной дорогой. Это даже было занимательно — узнать, куда Девочка ведёт историю, ведь первый Гарри был предан линии, заданной Женщиной.
Первый Гарри едва дождался, чтобы рассказать друзьям. В следующий раз, когда Женщина вызвала его, он поведал о случившемся Рону и Гермионе в перерыве, когда она писала о ком‑то ещё. Они сказали, что двойники появились и у них на полках, и что, более того, их «близнецы» созданы той же Девочкой.
Гарри обдумывал это, пока Женщина вновь приводила его в действие. Когда вечером его снова вернули на полку, другой Гарри пропал — Девочка забрала его, должно быть, — но на его место пришли семнадцать других!
Это было в начале, конечно. Теперь, когда Гарри возвращали в комнату с полкой, он лишь выпучивал глаза.
Или, точнее, с полками — поправился он, когда хор голосов, все зловеще похожие на его собственный, приветствовал его возвращение. Комната вначале была довольно крошечной: одна полка и ничего больше, но по мере того как появлялось всё больше Гарри, пространство расширялось, добавлялись новые полки. Теперь она была легко сопоставима с полем для квиддича — с множеством стеллажей от пола до потолка.
Машущим движением он улыбнулся в ответ и позволил себе насладиться зрелищем. Он не думал, что когда‑нибудь привыкнет. Это было как странный зал зеркал или таинственное семейное собрание.
Большинство Гарри в комнате имели чёрные волосы и поразительные зелёные глаза, но были и другие. Пара коричневолосых и голубоглазых — по образу его кино‑воплощения, несколько с волосами, поседевшими от возраста или стресса, и множество, где Гарри выглядел иначе, поскольку был в маскировке.
Они различались и по внешности: от ужасно покалеченных до поразительно красивых. Большинство имели возраст, в котором Женщина поместила его в книгах, но не все. Как и с внешностью, выборы казались безграничными. Версии его были на всех этапах жизни — от беспомощного младенца до взрослого. Пару раз попадались даже те, кто дожил до глубокой старости.
А их истории...
Господи… Гарри иногда думал, что Женщина была бессердечна и чересчур увлечена тем, чтобы нагружать его испытаниями, но по сравнению с некоторыми из этих других он казался лёгким. Некоторые его тени страдали гораздо сильнее, чем он когда‑либо мог себе представить.
Многие тяжело переживали смерть Седрика Диггори или Сириуса Блэка, развили всевозможные неврозы и саморазрушительные привычки.
Другие были вынуждены провести время в тюрьме Азкабан.
Значительное количество оказались госпитализированы из‑за болезней или травм, но самой многочисленной группой без сомнения были те, кто стал жертвами пыток, насилия или какой‑то другой формы нападения и избиения.
Не в силах скрыть ужас и жалость, Гарри оглянулся на то, что уже успели окрестить «Психлечебницей». За благополучно наложенным заклинанием тишины несколько разбитых, стеклянных версий его самого уставились в пустоту или хихикали от безумия. Другие, менее удачливые, вопили в невообразимой боли или выли проклятия с больничных койк, тщетно корчась в медицинских ремнях. Тем, кому повезло, состояние было временным и улучшалось по ходу их историй; неудачливых успокаивали как могли.
Разумеется, не все альтернативные версии были ужасны. В комнате попадались те, которым он искренне завидовал: кто‑то счастливо жил с освобождённым и оправданным Сириусом, кто‑то вырос и благополучно женился, кто‑то уверенно пробивался в жизни сам по себе.
С пятой книги появилась довольно распространённая тема — его «эмансипация». Гарри думал, что это звучит неплохо, и надеялся, наблюдая, как Женщина конструирует шестую книгу, но — нет. Ему опять предстояло вернуться к Дурслям в последний раз.
Конечно, с возрастом девочки стали казаться ему гораздо интереснее. Гарри был честен перед собой: ему было любопытно, кого (и будет ли кто‑нибудь) Женщина предусмотрела в качестве его потенциальной пары. Она несколько раз выглядела склонной ему устроить роман, но ничего серьёзного не вырастало. Уже три книги он с надеждой смотрел на взаимодействия с Парвати Патил, Гермионой, Чо Чанг, Луной Лавгуд и Джинни Уизли, однако всегда что‑то шло не так, и к концу шестого года он всё ещё был без девушки.
Гарри считал это довольно несправедливым, особенно учитывая, что у многих других «Гарри» таких проблем не было. Единственным недостатком были странные идеи некоторых авторов, что придумывали его аватаров — у них порой были весьма оригинальные представления о его «идеальной паре».
Кажется, людям не было конца в фантазиях. Его тени, у которых в жизни кто‑то был, все без исключения были по уши влюблены и не представляли себя иначе. Гарри слушал их с разной долей зависти, веселья, шока и — да — иногда ужаса, когда они рассказывали о своих отношениях.
Вот небольшое утешение: другие Гарри были расставлены по группам в зависимости от общих черт. Те — с Джинни Уизли. Те — с Гермионой. И те были в отношениях, о которых первый Гарри предпочитал думать как можно меньше. Они вызывали не меньшее беспокойство, чем те, кто утверждал, что его отцом был кто‑то кроме Джеймса Поттера.
Тем не менее он не переживал слишком сильно. Он был почти уверен, что Джеймс и Лили Поттер — его родители, и хотя Женщина в вопросах романтических партнёров была немногословна, Гарри полагал, что если ему суждено в её рассказах влюбиться, то это, вероятно, случится с девушкой его примерно того же возраста. Женщина не казалась любительницей выстраивать истории вокруг более… экзотических сочетаний. Это его успокаивало — особенно учитывая ту группу вон там, у которой судьба сложилась ужасающим образом.
Единственное, что было ещё разнообразнее, чем романтические варианты, — это то, чем Гарри мог бы заниматься в жизни после окончательной победы над Волдемортом. Если бы собрать все «Гарри» в опрос, он наверняка представил бы все мыслимые магловские и волшебные профессии. Кто‑то стал аврором, как он сам ожидал; другие — целителями, преподавателями, певцами, художниками, шпионами, профессиональными игроками в квиддич; некоторые и вовсе официально не работали.
Миг в углу заставил Гарри повернуться. Примерно в метре от него образовалась человеческая фигура — неопределённый комок магии. Гарри не мог приветствовать каждого нового «Гарри», но старался, когда они возникали почти у него на коленях.
Разумеется, неопределённый силуэт — не гарантия окончательной формы. Гермиона считала, что прозрачные или слабоконтурные сущности, появлявшиеся время от времени, — просто идеи, рассмотренные, но не воплощённые. Гарри наблюдал, будет ли эта фигура оформляться в ещё одну свою версию, но не тут‑то было: человеческий силуэт помигал и рассеялся прежде, чем успел обрести черты.
Он вздохнул. Жаль, но лучше так. Как первопроходец и представитель успешной серии, первый Гарри не боялся «заброшенности». Для того чтобы Женщина не написала последний том — требовалась настоящая катастрофа.
Кое‑кто лишён таких гарантий. Кому‑то повезло закончить, но другие уставали или теряли интерес и оставляли своих «Гарри» застывшими в настоящем без развязки. Для некоторых это было мелкое неудобство; для бедняг в Психлечебнице — невообразимо жестокая участь. Из того, что видел Гарри, исчезали лишь те, чьи истории полностью удалили или разрушили. Даже «Гарри», умершие в ходе сюжета, оставались; они становились более призрачными и носили чёрные повязки на правых руках.
— Ой! Гарри! — позвал кто‑то.
Гарри повернулся: пара его теневых версий летели на метлах, держа между собой большую сеть и кое‑как удерживаясь в воздухе. Голос принадлежал коричневоокому варианту — одному из «Гарри», скрывающемуся под псевдонимом, в цветных контактных линзах и с повязкой, чтобы не выдать себя.
— Что у тебя там, Спарки? — поинтересовался первый Гарри, но вскоре ахнул, узнав ворох шевелящихся пушистых существ в сети, прикреплённой к Firebolt Спарки и Nimbus 2000 другого «Гарри». — О, нет! Ещё?! Мы же вчера расширяли полку.
— Да, новая книга — новый урожай сюжетных зайцев, — махнул рукой Спарки, не выпуская мётлы. Он поймал взгляд Гарри и озорно улыбнулся: — Сколько новых «Гарри» будет к утру, как думаешь?
Гарри рассмеялся:
— Кто знает? Может, повезёт! — и в тот момент из центра сети послышался тихий хлопок.
— Ну и дела! — хрипел голосок. Трое «Гарри» переглянулись и вышли навстречу новому — он выкарабкивался из кучи сюжетных зайцев и моргнул, ещё не понимая, где он очутился. — Что за чёрт‑де?
Первый Гарри улыбнулся, двое других расхохотались. Новый «Гарри» выглядел вполне плотным, чтобы задержаться на какое‑то время, но было ясно, что автор ещё дорабатывает его образ.
Об этом свидетельствовали и торчащие белые уши, и забавный пушистый хвост.
Зато у него не было усов и розового носа, как у предыдущего.
Новый «Гарри» ничего не знал о своих (надеемся, временных) заячьих чертах и выглядел обиженным: — Что тут смешного? — прорычал он и полез наружу из сети. — И где я вообще?
Пожалев, первый Гарри проглотил смех и протянул руку, чтобы помочь встать: — Не обращай внимания на этих идиотов… добро пожаловать в Гарри‑Центр, — вежливо сказал он, вытаскивая новичка. — И, между прочим… милые уши.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!