Глава 1: Глава 1

Глава 1

3

0

Mот Molwe
Поделиться

Боже, как она ненавидела квиддич.

Точнее — она ненавидела действительно хороших игроков в квиддич. И их склонность выигрывать действительно важные матчи…

Ещё ей не нравилась любовь гриффиндорцев устраивать праздники после каждой. Единственной. Победы.

Неужели эти вечеринки были действительно необходимы?!

Она так не считала, но её однокурсники говорили «да».

Ладно, она вовсе не ненавидела саму игру или её игроков. Никак не могла — двое самых важных людей в её жизни играли в неё. Ей просто не нравилось, какую почётную роль этот вид спорта занимает в волшебном мире. Она никогда не понимала, в чём тут фишка, и не могла понять, почему никакой другой вид спорта у ведьм и волшебников не вызывает такого же значения, как квиддич.

Теперь, размышляя, она задумалась… а были ли ещё какие‑то волшебные виды спорта?

Она не была уверена.

Громкий хохот вывел её из раздумий и вернул в шумную, весёлую атмосферу гостиной Гриффиндора. Гриффиндорцы всех лет были в приподнятом настроении — Гриффиндор обыграл Слизерин. И это был не просто матч, а игра, которая вывела Гриффиндор в финал против Хаффлпаффа. Дело было настолько важное, что некоторые недавние выпускники даже пришли на игру. И их тоже пригласили на последующую вечеринку.

Гостиная представляла собой контролируемый хаос: музыка грохотала на фоне, в камине тлели угли. Гриффиндорцы толпились, разговаривали и смеялись, старшие студенты разносили кубки с рубиново‑красной жидкостью. На большом столе лежали закуски, стянутые из кухни после матча.

Гермиона знала, сколько правил сейчас нарушается, и как староста — ей следовало бы что‑то сказать.

Но она не хотела быть занудой, да и завтра — выходной, занятий нет. Многие их старшие друзья‑выпускники тоже присутствовали. Никто ещё не пострадал, так что вечеринка может продлиться чуть дольше, правда?

Она надеялась, что права, но тут же пожалела об этом, когда Пэрвати, сидевшая рядом на полу, наполнила маленький рюмочный стакан огневиски.

Она на мгновение забыла, что они всё ещё играют в эту глупую игру.

— Ладно‑ладно, теперь моя очередь! — крикнула Пэрвати. По кругу раздались смешки: девушки, сидевшие в круге на полу, многие уже слегка навеселе, с нетерпением кивали головами.

— Никогда в жизни я не… целовалась с игроком в квиддич! — объявила Пэрвати в истерическом хохоте. Она метнула пытливый взгляд на Лавендер, та закатила глаза и сделала глоток огневиски. Кто‑то научил Пэрвати этой магловской игре летом, и ведьма решила: сегодня они обязательно сыграют.

Похоже, что у неё был зуб на Лавендер — многие её фразы были адресованы блондинке.

Залились смехом, когда другие девушки сделали свой глоток. Анджелина и Кейти, пришедшие в гости, поморщились, когда напиток коснулся губ, но захихикали, допив. Джинни и Фэй оставили свои напитки нетронутыми.

Фраза Пэрвати привлекла внимание остальных постояльцев, особенно игроков квиддича — нынешних и бывших. Команда Гриффиндора обступила девушек на полу, а спутники тех, кто был прицеплён, подобрали себе партнёров. Рон сел на диван позади Лавендер и положил руку ей на плечо.

Фред (или Джордж?) шутил, встав на колени позади Анджелины и Кейти:

— Серьёзно? Только Ронникинс поцеловал кого‑то из всей нашей команды по квиддичу? Вам всем нужно подтянуться! — рыжий с прикидывающейся серьёзностью глядел на остальных и отмахнулся в знак разочарования.

Джинни поджала губы. — Исправление. Я, брат, дофигища людей целовала, просто они не обязательно играли в квиддич.

Братья Уизли скорчили отвратительный гримас, подумав о сестре, а Фэй горячо кивнула в знак согласия.

Наблюдатели разразились смехом от их подколов; к поддразниванию присоединились и другие.

Гермиона заставляла себя сидеть неподвижно, молчать. К сожалению, её рука сама тянулась к рюмке. Внутри она ругала честное заклинание правды, которое Пэрвати решила наложить на их группу перед игрой.

Она открыла рот, чтобы сказать Лавендер, чтобы та ходила. Но поддразнивания продолжались, и её голос заглушил смех… музыка грохотала в ушах, пока её пальцы наконец сомкнулись вокруг стакана…

Гермиона одним махом выпила рюмку и поморщилась: огневиски жёг по горлу.

Она вернула стакан на пол, надеясь, что никто не заметил. Но, подняв голову, она увидела Джинни и Лавендер, смотрящих на неё с широко раскрытыми глазами и ртами, бывшими в изумлении.

Чёрт.

— Гермиона, — выдохнула Джинни. Её ошеломлённое выражение привлекло внимание остальных, и все уставились на пустой стакан Гермионы в неверии. — Кто в мире… я даже не знала! — вскрикнула она.

— О боже, кто это? — спросила Фэй, в полувающем состоянии.

— Это… это никто, — настаивала Гермиона, качая головой и неумело улыбаясь. Она пыталась придумать товарный предлог за то, что выпила, вместо того чтобы увёртываться от вопроса, но ум затуманился от алкоголя. — К тому же уже поздно, — добавила она, — давайте лучше закончим на сегодня…

По комнате поползли шёпоты: гриффиндорцы пытались понять, какого же игрока в квиддич Гермиона целовала. Лавендер мотала головой, глядя то на своего парня, то на старосту, не веря своим глазам. Гермиона смотрела на Рона широко раскрытыми глазами, словно ждала от него какого‑то действия, — думала Лавендер, — а Рон молчал, глядя при этом как будто виновато…

— Мы не можем, Гермиона! — напомнила Пэрвати, тряся бутылкой с огневиски. — Игра должна длиться, пока бутылка не опустеет, иначе нас всех нагонят заклинаниями!

А, да — это условие тоже входило в заклинание, которое Пэрвати наложила перед игрой.

Чёрт с ним, думала Гермиона; лучше уж получить пару заклинаний, чем продолжать это.

Она собралась встать, как Пэрвати снова наполнила ей стакан. Но фраза Лавендер прорезала шум.

— Никогда в жизни я не… целовала Рона Уизли, — заявила Лавендер.

Она сделала рюмку огневиски, но глаза её не отрывались от Гермионы, будто это был вызов. Рон посмотрел на свою девушку с недоверием; шум утих до шёпота.

Потянулся длинный пауз — прошла минута.

Никто больше не сделал глотка, даже Гермиона.

Лавендер задыхнулась — она ещё год назад подозревала, что между двумя лучшими друзьями что‑то есть, до того как она и Рон начали встречаться. И каждый раз, когда она спрашивала об этом, они яростно отрицали любую связь.

Теперь она могла похоронить свои сомнения, и улыбнулась Гермионе извиняющейся улыбкой.

Анджелина и Кейти выглядели совершенно обескураженными, Фред и Джордж — в восторге и подначивая. Джинни думала, что ей стоит участвовать, долго приглядываясь к лицам друзей, чтобы выбрать свою очередную фразу. Гермиона же выглядела ошеломлённой, будто в ступоре: она уставилась на пустой стакан в своей руке, лицо её ярко покраснело — то ли от выпитого, то ли от стыда, возможно, от обоих причин сразу. Рядом Фэй подозрительно вглядывалась в ребят с квиддич‑команды. Пэрвати и Лавендер задумчиво прикусили губы. Рон сидел за Лавендер и жевал нижнюю губу, задумавшись. А Гарри — он хранил молчание весь этот путь; он пристально смотрел на лицо Гермионы…

Глаза Джинни расширились.

— Никогда в жизни я не… целовала Гарри Поттера, — выпалила она.

Пэрвати ахнула, и круг снова опустел. В их маленьком кружке воцарилась тишина, хотя «Weird Sisters» всё ещё визжали в колонке.

Никто не решался двинуться — все смотрели на Гермиону.

Гарри открыл рот, чтобы что‑нибудь сказать, лишь бы закончить игру, но слов не было, когда Гермиона, уставившись на каждую из подруг, взяла рюмку и одним махом выжгла её содержимое. Она опустила стакан, облизала губы и посмотрела на толпу, взывая к ним молча, словно бросая вызов.

И никто не произнёс ни слова — пока Фэй не прорычала от восторга.

— О боже, — выдохнула она, глаза её округлились. Улыбка медленно расползлась по лицу, превратившись в восторженный хихик. — О боже! Я ЗНАЛА! Разве я не говорила тебе, Джинни? Ты мне должна!

Рот Джинни открывался и закрывался, словно у рыбы. Без слов она сунула руку в карман мантии и вынула серебряную монету. Передала её Фэй.

Когда остальные гриффиндорцы поняли, что произошло, по комнате разнеслись радостные крики и множественные стоны. Гарри и Гермиона, а также небольшая группа ребят смотрели шокированно, как одна часть дома переложила жетон другой части.

— Что, чёрт возьми, тут происходит? — спросил Рон в недоумении, видя, как Лавендер нехотя отдаёт монету Пэрвати, которая безумно хихикает.

— Было пари, — ответил Невилл, у камина, складывая в карман монету от Шеймуса. — На то, вместе ли два старосты или нет. Половина считала, что это строго платонически, половина — что нет. По Гермиониному… эм… выпиванию мы подтвердили второй вариант.

— Ох, — бормотнула Гермиона в ужасе, закутав лицо в ладони. Она опять подняла голову и посмотрела на Гарри. — О, Гарри, мне так стыдно.

Он встал с места, наконец подействованный расстройством Гермионы. Он перешёл через круг и опустился на колени перед ней. Все замерли, когда он положил ладонь ей на щёку.

Весь Гриффиндор задержал дыхание.

— Эй, — сказал Гарри, проводя большим пальцем по щеке Гермионы. Он наклонился и поцеловал её в лоб — на изумление однокурсников. — Я хотел держать наши отношения в секрете, чтобы защитить тебя. Но он больше не рядом, так что…

Гермиона подняла голову, их глаза встретились. Между ними промелькнуло понимание: можно наконец признаться. Волдеморт уже давно мёртв — Гарри убил его в начале шестого курса, а к тому времени большинство оставшихся пожирателей были пойманы Министерством. Они могли вести нормальную жизнь, как полагается седьмокурсникам: учёба, квиддич и друзья — ничто не мешало им быть обычными.

Они так и не объявили официально свои отношения даже после смерти Волдеморта — ибо, в сущности, ничего не изменилось. Они оставались Гарри и Гермионой.

Признаться через игру «Никогда не…» — не самый элегантный способ, но, по крайней мере, это сделано.

Они улыбнулись друг другу, и Гермиона наклонила голову, чтобы слегка поцеловать его в губы. В тот момент, когда их губы соприкоснулись, всё остальное исчезло. Она не видела шокированных лиц подруг. Не слышала нарастающих пересудов вокруг. Она чувствовала только Гарри. Она чувствовала щетину на его подбородке, мягкость губ, тепло его дыхания. Казалось, каждая жилка её существа была настроена только на него.

Когда она собралась отстраниться, объятия Гарри обвили её за талию и удержали. Он усилил поцелуй, и Гермиона вздохнула, прижавшись к его губам и обвив руки вокруг его шеи.

Кто‑то захлопал в ладоши.

А затем ещё кто‑то.

И ещё.

По комнате прокатились радостные крики, оглушительные аплодисменты. Гермиона доказала всем, что уж точно целовала игрока в квиддич.

Они разошлись, и к ним сразу окружили друзья. Вопросы сыпались одновременно со всех сторон, и Рон пришёл им на выручку.

— Ладно‑ладно. Оставьте влюблённых в покое. Пусть они вернутся в общую комнату, а я отвечу на все ваши вопросы, — сказал он, отводя Гарри и Гермиону к двери, ведущей в отдельную комнату старост.

Лавендер в недоумении глянула на парня:

— Ты знал, что они вместе, и не сказал мне? — спросила она, вспоминая ставку, которую потеряла против Пэрвати.

Рон странно на неё посмотрел.

— Конечно знал.

И, честно говоря, думал, что все и так в курсе. Они совсем не умели это прятать, вопреки собственным представлениям.

Гарри и Гермиона хотели что‑то возразить, но их подтолкнул друг, и они прошли в проход. Дверь закрылась за ними.

Гриффиндорцы окружили Рона, и он ловко отвечал на каждый вопрос.

Когда ажиотаж немного улёгся, Пэрвати вспомнила, что они всё ещё в середине игры, а бутылка пол‑навера с огневиском осталась. Поскольку один игрок ушёл, Рона уговорили занять место Гермионы, чтобы игра продолжалась и никто не был заколдован. Ему пришлось выдержать множество колких заявлений в адрес Лавендер.

Игра «Никогда не…» продолжалась допоздна.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1