Глава 1: Глава 1

Глава 1

2

0

Mот Molwe
Поделиться

Самым тщательно охраняемым секретом Гринготтса было то, что содержимое хранилищ на самом деле не было священным.

За столетия своей деятельности гоблины на собственном горьком опыте убедились , что волшебникам нельзя доверять заполнение своих хранилищ инструментами для подготовки к возможным взломам. В конце концов, не бывает плутократов, слишком богатых, чтобы не радоваться мысли о том, что они сами стали немного богаче, а их сверстники — немного беднее. Недавняя война волшебников нисколько не способствовала усилению паранойи гоблинов; гоблины отразили множество взломов хранилищ семей, отказавшихся преклонить колени перед «Лордом» Волан-де-Мортом, с существенными человеческими жертвами, и ни на секунду не предполагали, что кажущаяся гибель Волан-де-Морта приведет к прекращению нападений. По крайней мере, несколько чистокровных волшебников, обратившихся к Империусу с мольбами, сделали значительные снятия средств из своих хранилищ непосредственно перед помилованием, и их образ жизни требовал бы пополнения богатства честными или нечестными способами в кратчайшие сроки. Только идиот мог бы подумать, что все они благочестиво будут придерживаться законных средств.

Таким образом, тайные обыски хранилищ продолжались и принесли свои плоды в хранилище 179 — хранилище Лестранжей. Риск обыска хранилища Лестранжей был очень высок, когда Лестранжи были активны — Беллатрикс, в частности, была одержима регулярными посещениями хранилища без предварительной договоренности и не жалела средств на выбор самой лучшей системы безопасности. Короче говоря, ее поведение было полной противоположностью поведению человека, желающего поставить под угрозу безопасность Гринготтса. Однако после исчезновения Темного Лорда Лестранжи на несколько месяцев исчезли из поля зрения — что было крайне нехарактерно для них, до такой степени, что гоблинам пришлось несколько раз перепроверять свои мониторинговые гобелены, чтобы убедиться, что Лестранжи все еще живы, — и вновь появились только для того, чтобы быть арестованными после бессмысленного нападения на Лонгботтомов. Поскольку психическое расстройство могло радикально изменить личность, предыдущим оценкам больше нельзя было доверять — и, действительно, обыск хранилища Лестранжей сразу же выявил тревожный артефакт.

На первый взгляд, это был ничем не примечательный кубок; самым странным в нем, с точки зрения гоблинов, было то, что он был искусно и со вкусом изготовлен, без каких-либо едва заметных признаков гоблинского производства. Хотя волшебники могли быть умелыми ремесленниками, они в основном не утруждали себя этим с тех пор, как гоблины попали под их власть… очень-очень давно. Дальнейший поверхностный осмотр выявил совпадение со старыми фотографиями знаменитого Кубка Хельги Хаффлпафф, за который Дом Кузнецов десятилетиями предлагал приличную награду… награду, которую гоблины не могли получить, не вызвав нежелательных вопросов о том, где и как они его нашли за все это время. Неприятности. Было обидно прибегать к старой песне и танцу «анонимный благодетель, слишком чистый для денежного вознаграждения», но лучше это, чем привлекать внимание вечно голодных волшебных регуляторов.

Конечно, обнаружение семейной реликвии в хранилище другой семьи было далеко не редкостью, учитывая легкомысленное отношение волшебников к правам собственности, и не это привлекло внимание. К этому мерзкому маленькому предмету был прикреплен разумный разум. Настоящий разумный разум, а не впечатляющие имитации, которые могли быть созданы с помощью портретов и прочих безделушек. Это означало только одно: живая душа.

В теории, живая душа, привязанная к неодушевленному предмету, не была особенно злонамеренной. На практике же любая душа, освоившая трюк с покиданием своего первоначального тела, могла провернуть тот же трюк с любым другим телом, одушевленным или неодушевленным, и отправиться в новое тело. Например, с любым из охранников, стоящих на страже у хранилища. Или с драконом, охраняющим хранилище, который оставался в заточении по той единственной причине, что был слишком глуп, чтобы понять, как расплавить свои цепи. Или с любым другим телом, которое она могла приобрести в ходе многократных перемещений, вплоть до высших администраторов Гринготтса, которые могли санкционировать почти любое действие почти без оправдания. Или, если простое вмешательство в финансовую структуру волшебного мира оказывалось для нее слишком неамбициозным, она могла решить напасть на настоящих правителей гоблинского общества...

Уборщики, сообщившие об этом, были помещены на карантин (ради их собственной безопасности, а также безопасности окружающих), и инспекционная группа обращалась с этим предметом с предельной осторожностью. К счастью, это был лишь фрагмент души, и, соответственно, более слабый. К сожалению, это означало, что остальная часть души бродила по миру и вполне могла планировать скомпрометировать банк, координируя действия со своим фрагментом души. (Возможно, «её фрагмент души»: той, кто одержимо суетилась в хранилище, была Беллатрикс , а не Рабастан или Родольфус.) На время ситуации с фрагментом души в Гринготтсе были незаметно усилены меры безопасности, чтобы его владелец не напал на банк в слепой панике из-за того, что происходит с фрагментом его бессмертной души.

Обеспечив безопасность, инспекционная группа приступила к сложному ритуалу, часть которого основывалась на записях, обнаруженных во время печально известного набега на Экриздис, а часть – на ритуалах, восходящих к ранней Римской империи, а возможно, и к более ранним временам. Через несколько часов ритуальное помещение было покрыто неприятными пятнами черного и темно-красного цвета, пол был испещрен сложными заклинаниями и тщательно выверенными геометрическими узорами, а в центре всей этой грязи находилась больная, страдающая золотухой свинья.

Разумеется, до ритуала животное было в идеальном состоянии.

Конечно, впускание духов в свиней было древней частью ритуала, засвидетельствованной даже в магловской литературе. Более поздним вкладом стало искусство высасывания душ из нежелающих быть вместилищем сосудов. И это сработало, когда шесть серебристых, кричащих духов влетели в комнату, свиньи слегка вздрогнули, когда каждый из них погрузился в их плоть. Шестой появился гораздо позже всех, доставив инспекционной группе несколько мучительных часов тревоги, пока они проверяли и перепроверяли происхождение ритуала, чтобы убедиться, что он еще не закончился, — и серьезное недоумение, когда он наконец появился. Где же он был, в конце концов? Зачем было вставлять один кусочек души так далеко, когда все остальные были так близко?

Как бы то ни было, дело было сделано. Испуганная свинья заерзала, когда гоблины приблизились с ножами, прекрасно понимая, что её содержимое не может вырваться в новый сосуд. «Какую награду я могу тебе дать», — прошипела она почти человеческим голосом — что не слишком удивительно, учитывая магию; даже некоторые анимаги научились заставлять свои животные формы говорить, что приводило к весьма странным случаям с участием маглов на протяжении существования человечества.

— Дураки… вы не смеете…

— Смеем! — коротко произнёс инспектор и нанёс удар.

После этого тело сожгли, а прах развеяли над океаном. Ритуальное помещение было торжественно очищено и помещено на карантин на семь лунных месяцев перед следующим использованием — к счастью, не для чего-то столь драматичного, а для снятия нескольких ядовитых проклятий с предметов, купленных предыдущим владельцем в магазине «Боргин и Беркс». Этот владелец был достаточно скуп, чтобы оценить смехотворно низкие цены, но достаточно глуп, чтобы не понимать последствий. Лестранжи тихо умерли в Азкабане — ничего необычного для заключенных, приговоренных к пожизненному заключению. Их имущество перешло к дальнему родственнику во Франции, который несколько лет спустя попал в новости за свою ярую поддержку ужесточения регулирования магических существ после того, как (по его словам) преступная группировка из полудюжины вейл сговорилась ограбить его. Его высмеяли на политической арене ведьмы, насмехаясь над тем, что для того, чтобы идиот растратил свое наследство на распутниц, не нужна магия, а колдуны насмешливо просили у него контактную информацию этой хваленой преступной группировки («исключительно в личных целях»), и на этом история Лестранжей как влиятельной семьи закончилась.

Гоблины так и не подтвердили, кого именно они убили, но сообщения о внезапном исчезновении Темных Меток в ту же ночь, когда погиб свинья, заставили их усомниться. Лучше не знать. Учитывая, как истерично отреагировала волшебная публика на якобы «победу» младенца над Темным Лордом (хотя очевидно, что это сделали родители ребенка, пусть и ценой своих жизней), новость о том, что простые гоблины осмелились расправиться с одним из их величайших волшебников (ненавистных или нет), повергла бы их в экзистенциальную панику. Экзистенциальная паника волшебников обычно сопровождалась значительным количеством жертв среди порабощенных рас. Повторюсь: лучше не знать.

Важно было лишь то, что угроза была устранена, и, что не имеет отношения к делу, лорд Волан-де-Морт — кхм : Волан-де-Морт — больше никогда не восставал.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1