Глава 4: Приманка.

Предрассветная мгла цеплялась за деревья, когда Лили, не в силах сидеть в четырёх стенах после вспышки кулона, вышла на крыльцо. Воздух пах грозой, которой не было. Издалека, шатаясь, как тень, возникла Виолетта.

Они бросились друг к другу, но замерли в пяти шагах, сканируя повреждения. Ссадины на лице и руках Виолетты, четкий и сосредоточенный взгляд, в котором плавали осколки только что пережитого кошмара. Лили сделала шаг, и в этот момент тело Виолетты дёрнулось. Её глаза закатились, показались белки. Она не упала, а застыла, будто на неё накинули невидимый намордник.

В её сознании пронеслись не образы, а осязаемые ощущения: запах гари от их дома, вкус крови на губах, алое пятно на футболке. И голос, вбитый прямо в ствол мозга, беззвучный и безличный: «Я ВЫХОЖУ. Я НАЙДУ ВАС ВСЕХ. ЭТО НЕ УГРОЗА. ЭТО СУДЬБА».

— Виолетта, что с тобой? — вскрикнула Лили.

Спазм отпустил. Виолетта судорожно вдохнула, опёрлась о стену дома.
— Он… готовится, — выдохнула она, и её голос был хриплым от напряжения. — Здесь. Встреча неизбежна.

Виолетта рассказала девочкам о том, что с ней произошло.

Ребекка и Лили встревожились, переглянулись и поняли, что кулон каким-то образом связан с этим всем.
Они сидели на крыльце, что бы обдумать дальнейший план действий, когда со стороны леса вышел парень. Невысокий, русые волосы падают на лоб, на плече — старый рюкзак. Он остановился в нескольких шагах, перевёл дыхание и посмотрел на Лили.
— Я думал, ты дома, — сказал он. Голос спокойный, чуть виноватый.
Лили встала. Ребекка напряглась. Виолетта, сидевшая в стороне, все ещё отходила от приступа и даже не подняла головы — она слушала лес, а не их.
— Виктор? — Лили не верила глазам. — Ты... как нас нашёл?
Он пожал плечами.
— Шёл за твоей сестрой. Увидел её вдалеке, когда она бежала к лесу. Хотел догнать, спросить, что случилось, но она была слишком быстрой и даже не услышала меня. А потом — пусто. Я пошёл по тропе и вышел сюда.
Он замолчал. Потом сделал шаг вперёд.
— Лили, прости. За день рождения. Я... вылетело из головы. Честно. Опомнился только сегодня, пришёл к вам, а там — никого. Тётя Карен сказала, что ты ушла. Она так же добавила, что бы Виолетта немедленно возвращалась домой. У вас все хорошо?
Лили смотрела на него и чувствовала, как внутри оттаивает что-то, что она пыталась заморозить после побега. Он пришёл. Он искал её. Это было важно.
— Всё в порядке, — сказала она. — Правда.
Ребекка подошла ближе, разглядывая парня с любопытством фотографа, который ищет удачный кадр.
— Ребекка. — Представилась она.
— Виктор. — Кивнул он.
Обстановка разрядилась. Ребекка усмехнулась. Даже Виолетта подняла голову, на мгновение отвлеклась от своего внутреннего сканирования леса. Она посмотрела на Виктора, потом на Лили, потом снова в темноту.
— Нам нужно готовиться, — сказала она ровно. — Он придёт.
— Готовиться? К чему? — Виктор задал вопрос.

— Сейчас все расскажем. Идём. — Ответила Лили.

На кухне, за чаем, который Ребекка налила машинально, Виолетта показала ей. Не словами. Она приподняла кружку, не касаясь её пальцами. Пар застыл в странной спирали. Ребекка наблюдала, не моргнув. Ни страха, ни восторга. Лишь внимание исследователя, столкнувшегося с чем-то новым.
— Значит, так, — произнесла она, когда кружка опустилась. — Значит, ты типо… волшебница?— Можно и так сказать. — Ответила Виолетта, сохраняя серьезность.— Получается это дар? — Спросила Ребекка. — Скорее проклятье. — Ответила Виолетта, опуская чашку на стол.

Ребекка не верила до конца во все происходящее, но план родился у неё стремительно, как вспышка. Логичный, безрассудный, подростковый.
— Он хочет тебя. Значит, ты — лучшая приманка. Мы устроим засаду в лесу, там, где тебя забрало. Спрячемся, а когда он явится — нападём. У меня есть отцовский топор. У Лили —… ну, камни. Виолетта отрицательно покачала головой.
— Его нельзя «схватить». Он не из плоти. Он из… пустоты. Прямая атака его накормит. Нужна ловушка, но не на него, а для него. Он стал сильнее и готов выйти в реальный мир, что бы забрать мои силы.

И тут её взгляд упал на огородное пугало, одиноко торчавшее на грядке, — сгорбленную фигуру в старом плаще и шляпе.
— Мы дадим ему то, что он ищет, но ненастоящее.

Пока Ребекка и Виолетта собирали приманку в чулане — старую куртку, подобие фиолетовых волос из шерстяных ниток и пакли, пугало, которое должно было изображать сестру, — Лили и Виктор сидели на диване.
— Ты, наверное, ничего не понимаешь, — начала она.
— Не понимаю, — согласился он.
Лили выдохнула. И рассказала, но не всё, конечно. Она не стала упоминать телекинез сестры, но про монстра, про опасность, про то, что они собираются сделать она рассказала.
Виктор слушал и не перебивал, он не говорил «это бред», а просто смотрел на неё и кивал.
— Ты веришь мне? — спросила Лили.
— Ты не умеешь врать, — ответил он. — Твои рисунки всегда честнее слов.
Она достала блокнот. Полистала и нашла рисунок, на котором были изображены две бабочки - одна желтая, а вторая, поменьше, фиолетовая.

— Это оно, — сказала Лили. — Виолетта и я. Мы разные, но несмотря на это неплохо сочетаемся.
Виктор взял блокнот, посмотрел на рисунок и пролистал пару страниц.
— Ты умеешь видеть то, чего нет, — сказал он. — И показывать это другим. Это редкий дар.

Он достал что-то из рюкзака и протянул ей. Это был крошечный плюшевый мишка.

— Это тебе, прости ещё раз за то, что так сильно опоздал. С Днём рождения, Лили.
Лили почувствовала, как щёки заливает теплом. Никто никогда не говорил ей так о её рисунках. Не так, чтобы в самую суть.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Он не ответил. Просто убрал руку с блокнота и посмотрел в окно, в сторону леса, где уже темнело.

Ребекка и Виолетта вышли из чулана и направились в сторону выхода.

— Пора! — сказала Ребекка, окинув их взглядом и держа в руках пугало.
Лес встретил их гробовой тишиной. Место, где земля поглотила Виолетту, выглядело теперь как обычная поляна. Они установили пугало, похожее на жуткую пародию. Лили и Ребекка затаились в кустах, стараясь не дышать, а Виктор прижался спиной к дереву за ними. Виолетта застыла за огромной елью — поодаль, чтобы не выдать их всех.

Адреналин сменился холодом, холод — нервной дрожью. И тут Лили, глядя, как Ребекка с безупречной точностью проверяет узел на верёвке ловушки, не выдержала. Шёпот вырвался у неё, полный накопившейся боли:

— Почему ты можешь так спокойно всё это делать? Как будто мы не на смерть идём, а на пикник! Ты вообще что-нибудь чувствуешь?

Ребекка обернулась. В её глазах не было спокойствия. Там бушевала тихая, холодная паника.
— Чувствую? — её голос прозвучал резко, нарушая тишину. — Я чувствую, что нужно молчать и не светиться! А ты…

— А я что? Хочу, чтобы ты была рядом не только руками, но и душой! — Лили повысила голос. Страх и обида перехлестнули через край. — Я устала, что меня не видят. Даже в эти моменты мы ведем себя...

— Ну, простите, пожалуйста, что мне так тяжело! — вскрикнула Ребекка, перебив Лили, и это был первый, по-настоящему сломленный звук от неё. — Мне тяжело и больно от одной мысли, что с вами может случиться то же, что и с ней! И эта мысль кричит во мне так громко, что я едва слышу свои собственные слова! Я не спокойная! Я сосредоточена! И мне тоже страшно…

Они сидели, почти уткнувшись лбами, забыв про тишину, про засаду, про всё. Виктор пытался их успокоить, но они его даже не слушали.

Виолетта не понимала, как долго они будут сидеть в засаде, поэтому она закрыла глаза и сосредоточено направила сконцентрированный поток энергии в сторону пугала. Оно в свою очередь затряслось и задрожало.

Воздух на поляне схлопнулся.
Монстр не вышел из портала. Он проявился из самой тени, будто всегда был здесь. Его безликий «взгляд» скользнул по ссорящимся девочкам в кустах, затем медленно повернулся к пугалу. На секунду замер. А потом, с неестественной, почти презрительной плавностью, отшвырнул муляж в сторону палкой, как мусор.

Виктор все ещё сидел в кустах. До этого момента он держался — слушал, кивал, даже помогал тащить пугало. Глубоко внутри он ещё надеялся, что это игра. Что девочки нагнетали. Что монстра не существует.

Теперь он смотрел на него и не мог пошевелиться.

Чёрная фигура, выросшая из ничего. Длинные, неестественно вытянутые конечности. Пустота вместо лица. И глаза — две бездны, которые не отражали свет, а поглощали его. Виктор чувствовал, как этот взгляд проходил сквозь него, не замечая, как сквозь пустое место.

Он хотел закричать или убежать. Да хотя бы закрыть глаза. Вместо этого он просто замер, вжавшись спиной в дерево, и смотрел. Дыхание сбилось, а пальцы вцепились в кору так, что под ногтями выступила кровь.

— Это... это не шутка, — выдохнул он. Голос был чужим, высоким, детским. — Лили... что это?

Лили не ответила. Она уже выскочила вперёд, швыряя камни.

Виктор остался стоять. Парализованный. Бесполезный.

Он не был героем. Он был мальчиком, который пришёл извиниться за пропущенный день рождения и вдруг оказался в чужом кошмаре. И его единственная мысль сейчас была не о том, как помочь, а о том, как бы выжить самому.

Он ненавидел себя за это, но ничего не мог с собой поделать.

Длинная, костлявая рука метнулась и завернулась за ель. Невидимая сила схватила Виолетту из укрытия и приподняла её над землёй. Лили, с криками швыряла в него камнями. Один, наудачу, ударил в центр чёрной пустоты его «глаза». Раздался звук, похожий на лопнувшее стекло.

Монстр дёрнулся. Хватка ослабла, и Виолетта рухнула на землю. Не вставая, она, собрав остаток сил, рванула телекинезом. Ударная волна отшвырнула тёмную фигуру на несколько метров.

Но он поднялся. Быстро. Сейчас он двигался не с устрашающей медлительностью, а с хищной скоростью и безумным взглядом. Он направился к ним. Такое чувство, будто он наслаждался их попытками помешать ему.

И тут сзади, из-за дерева, выскочила Ребекка. В её руках была не палка, а отцовский топор. Она вложила в удар всю свою ярость, страх и боль. Топор со звоном ударил по вытянутой конечности, но тут же, словно ударной волной, отскочил от него и вырвался из рук Ребекки.

Монстр даже не оглянулся. Другой рукой он махнул, как отмахиваются от надоедливой мухи. Невидимый импульс швырнул Ребекку в ствол сосны. Она осела без звука.

Лили и Виолетта, спиной к спине, отступали. Силы покидали их. Отчаяние сковывало конечности.

И в этот момент на опушке показались две фигуры. Мать и тётушка Карен. Лица, искажённые ужасом и непониманием.
— Лили! Виолетта! — крикнула мать.

— УБЕГАЙТЕ! — закричала в ответ Лили, и в её голосе был леденящий ужас. — ЗДЕСЬ ОПАСНО!

Монстр, увидев новых зрителей, на миг замер. И в эту секунду отвлечения, когда взгляд Виолетты на долю мгновения метнулся к матери, он действовал.

Его рука, длинная и острая, как копьё, метнулась вперёд с нечеловеческой скоростью.

Раздался приглушённый, влажный звук.

Виолетта вздрогнула. Её глаза расширились от шока. Она медленно посмотрела вниз, на свою грудь, где из-под ткани начала расползаться тёмно-алая лужа. Её силы мгновенно угасли. Она, будто тряпичная кукла, упала на землю.

Наступила абсолютная тишина. Даже лес замер.

А в комнате Лили, в стеклянной банке на столе, гусеница замолкла навсегда. Её кокон, туго сплетённый шёлком, был готов.

Конец четвёртой главы.