Глава 1: Новая глава

Новая глава

42

0

Mот Molwe
Поделиться

Улыбка была не совсем той.

Тедди придвинулся к зеркалу, прищурившись и разглядывая свои губы: их изгиб, то, как они обнажали зубы и самую малость десны. На правой щеке, как всегда, появлялась ямочка, а улыбка выходила чуть кривоватой и слишком широкой.

Он мог сделать волосы каштановыми, с проседью, добавить горбинку на носу, расширить челюсть и скулы. Мог обозначить у рта морщинки, которые сами собой появились бы у него лишь лет через двадцать-тридцать, сделать глаза янтарными вместо светло-карих.

Из зеркала на него смотрел отец — пока Тедди не улыбался. И тогда оставался лишь глупый обман.

—

— Расскажи сказку, — потребовал Джеймс, подпрыгивая на носках. — Хочу сказку, Тедди.

Тедди закатил глаза, но так и не смог как следует рассердиться за то, что его оторвали от книги. Джейми был несносным мелким засранцем, тут не поспоришь, но ещё он был до невозможности очаровательным. Только Тедди, конечно, в этом не признался бы: тринадцатилетние мальчишки не говорят слов вроде «очаровательный».

— Тебе вечно хочется, чтобы я читал сказки, — сказал он, едва сдерживая улыбку: за спиной старшего брата тихонько подкрадывался маленький Ал с пальцем во рту и широко раскрытыми от любопытства глазами.

Тедди не совсем понимал Ала — слишком уж тихий ребёнок, слишком внимательно всё подмечают зелёные глаза, — но вся семья прекрасно знала: ради сказок этот мальчик был готов на всё.

— Потому что ты делаешь голоса и лица, — объяснил Джеймс. — Расскажи про Лунатика. Хочу про Лунатика и Ма-радёров.

Ну конечно: Джеймс всегда хотел слушать о Мародёрах. Постоянно выпрашивал истории у папы, у мамы, у бабушки Тедди и у самого Тедди, хотя тот в основном пересказывал услышанное через третьи руки или вовсе выдумывал, сшивая воедино обрывки слухов, догадок и фантазий.

И всё-таки он знал больше, чем думали окружающие. Он бывал в Визжащей хижине, видел четыре имени, выцарапанные на стене, разодранную мебель и следы когтей на полу.

Тедди совершенно спокойно зачеркнул одно из четырёх имён, а остаток дня провёл у озера: смотрел на Запретный лес и представлял, как между деревьями бегают олень, огромный чёрный пёс и оборотень, докучая кентаврам.

— А ты, Ал? — спросил он, пока Джеймс плюхался рядом на диван и прижимался к его боку, словно сумасшедший щенок, жаждущий ласки и объятий. — Хочешь послушать про Лунатика, Бродягу и Сохатого?

Ал моргнул и торопливо кивнул. Тедди наклонился и подхватил его, усаживая к себе на колени; Джеймс пощекотал брату ступню, и Ал со смешком отдёрнул ногу.

— Жили-были, — начал Тедди, — три лучших друга. Они жили в замке, и с ними постоянно случались всякие приключения. Но самые необыкновенные приключения происходили в полнолуние, потому что один из них…

— Лунатик! — радостно выпалил Джеймс, и Тедди наградил его улыбкой, покрепче обнимая за плечи.

— Правильно, Лунатик.

Он украдкой огляделся, проверяя, что взрослые по-прежнему в другой комнате, а потом медленно изменил внешность: волосы стали каштановыми, черты лица — более тяжёлыми, глаза — янтарными. В конце концов, он видел фотографии отца-подростка. И эту маску тоже отрабатывал перед зеркалом.

Только улыбка никак не получалась.

— И Лунатик, — негромко продолжил он, — был очень необычным мальчиком, потому что не всегда оставался мальчиком. Иногда он превращался в…

— Оборотня, — произнёс Джеймс с гордым видом.

Тедди хихикнул.

— Ты дашь мне рассказать или как?

— Ты рассказывай, — серьёзно проговорил Ал, не вынимая пальца изо рта и глядя с тревогой. — Не Джейми, ты.

— Извини, — добавил Джеймс без малейшего раскаяния.

Тедди рассмеялся и продолжил сказку.

—

Тедди видел Виктуар в зеркале: она привалилась к дверному косяку, теребила сине-серебряный галстук и смотрела на него с ласковым, чуть снисходительным выражением, от которого сердце начинало биться быстрее.

На улице ещё было светло. Солнечные лучи из окон заставляли сиять её светлые волосы с рыжеватым отливом и подчёркивали бледные веснушки на носу и щеках. Ей уже исполнилось пятнадцать, она была такой красивой, уверенной в себе и умной — и он ей нравился.

Она этого не говорила, и он пока не приглашал её на свидание. Даже думать об этом было немного страшно: Уизли называли его «наш Тедди» и, похоже, действительно считали своим, но Виктуар была дочерью Билла, обожаемой старшей племянницей нескольких здоровенных рыжих гриффиндорцев. При мысли о встрече с ними дрогнули бы мальчишки и посмелее Тедди.

Но он знал, что нравится ей, и скоро пригласит её в Хогсмид. Правда пригласит.

— Вообще-то это Пуффендуй. Мужская спальня Пуффендуя, — сообщил он, встретившись с ней глазами в зеркале.

— Можно подумать, меня это остановит, — с улыбкой ответила она. — Что такое пара нарушенных правил между друзьями, м-м? Я тебя весь день не видела и всего-то хотела поздравить с днём рождения.

Тедди опустил голову.

— Если бы я знал, что ты меня ищешь…

Она небрежно махнула рукой, затем выпрямилась и подошла на несколько шагов ближе; её отражение в зеркале увеличилось.

— Ты выглядишь немного иначе, чем обычно, — заметила она, и по её голосу и глазам почему-то ничего нельзя было понять.

Тедди поморщился, но не вернул себе привычного лица и волос, не отвёл взгляда от отражения. Он достаточно хорошо знал Виктуар, чтобы понимать: даже если уничтожить улики, от расспросов это не спасёт.

— Иногда я так делаю, — сказал он с вызовом, словно предлагая ей только попробовать возразить. — Это лицо моего папы, видишь? Я просто… Это как смотреть на фотографию или что-нибудь такое, только…

Он осёкся, не зная, как объяснить, и не будучи уверенным, что вообще сможет.

— Просто… когда я так делаю, то вижу, как папа смотрит на меня, — смущённо сказал он. — Понимаешь?

— Не совсем, — ответила Виктуар, склонив голову набок и уперев руки в бока. — Но, кажется, понимаю.

Тедди улыбнулся и вздохнул.

— Только вот в чём дело, — с досадой сказал он. — Улыбка никак не получается. Это всё равно моя улыбка.

Брови Виктуар взлетели вверх.

— Знаешь, я видела фотографии твоих родителей, — произнесла она таким тоном, словно он должен был сразу понять, к чему она клонит.

— Да? И что?

— У тебя мамина улыбка, Тедди.

Он открыл рот, потом закрыл и перевёл всё внимание с кузины своего крёстного на отражение. Неуверенно улыбнулся, увидел появившуюся на щеке ямочку.

Точь-в-точь как у мамы, сиявшей почти с каждой страницы бабушкиных фотоальбомов.

— Не верится, что тебе никто об этом не говорил, — озадаченно заметила Виктуар, но Тедди почти не слушал.

Папино лицо, мамина улыбка. Возможно, однажды у него получится улыбнуться, как отец, — он разберётся, что нужно изменить и как. Но…

Что ж, Тедди нравилась мысль, что прямо здесь, в зеркале, есть понемногу от них обоих.

— Ты гений, — сказал он, а Виктуар пожала плечами.

— Мне уже говорили, — согласилась она.

—

Визжащая хижина оказалась меньше, чем он помнил. Впрочем, он не бывал здесь с тринадцати лет, а за пять лет успел немного подрасти.

— Мерлин, — произнёс Гарри, и Тедди слегка вздрогнул от того, каким надломленным, полным боли был его голос — словно ему с силой ударили бладжером под рёбра. — Я не был здесь… столько лет.

Тедди прикусил губу, задумавшись, не была ли вся эта затея глупой, но Гарри уже приходил в себя после… что бы это ни было.

— Я… просто подумал, что тебе захочется это увидеть, — сказал Тедди, придерживая дверь для крёстного.

Тот быстро нырнул в хижину — пожалуй, даже слишком быстро, словно срывал пластырь или нырял с головой в холодную воду, стараясь поскорее покончить с неприятным.

Тедди вдруг вспомнил, что хижина больше не была только местом Лунатика. Здесь умер Северус Снейп, и Гарри видел его смерть.

Ругая себя за глупость, Тедди повернулся, собираясь сказать, что они могут уйти, если Гарри захочет. Но Гарри чуть улыбался, оглядываясь и впитывая пыль, грязь, воспоминания.

— Знаешь, — проговорил он так тихо, что даже в душной тишине, заполнявшей каждый закоулок хижины, Тедди пришлось напрячь слух, — именно здесь я узнал о Сириусе. О том, что он невиновен. И здесь… здесь же я узнал, что Снейп невиновен. Ну… по крайней мере, виновен не во всём.

Он посмотрел на Тедди, и что-то в этом взгляде проняло того до самых костей.

— И здесь я получил свои единственные настоящие воспоминания о маме, — сказал Гарри с грустной улыбкой. — Но до сих пор как-то не связывал всё это воедино. Столько всего здесь произошло. А теперь, похоже, хижина вот-вот развалится.

Последние слова он произнёс легко, но Тедди поморщился: это было правдой, а некоторые вещи заслуживали того, чтобы остаться, уцелеть, сохраниться в памяти.

— Я тоже кое-что здесь нашёл, — сказал он, стряхивая внезапную печаль.

Гарри лишь кивнул, не выказывая удивления, и пошёл за Тедди к стене, на которой тот обнаружил надписи. Буквы были грубыми и неровными, выцарапанными палкой или гвоздём, а не магией, но Тедди казалось, что от этого они становятся лишь настоящей, ближе.

Увидев имена, крёстный замер, затем опустился на колени, довольно сильно ударившись ими о пол. Протянул руку и провёл пальцами не по имени Джеймса Поттера, а по имени Сириуса. На мгновение задержал на нём ладонь, и вид у него был… не совсем благоговейный, не совсем скорбный — скорее исполненный тихого сожаления. Тедди уже собирался что-нибудь сказать, спросить, всё ли в порядке, когда Гарри медленно выдохнул и передвинул пальцы к имени Джеймса, потом Римуса, касаясь каждой буквы по отдельности. На его лице расплывалась удивительно беззащитная улыбка.

Потом он нахмурился и прижал костяшку пальца к глубоким, яростным бороздам, перечёркивавшим имя Питера. Поднял взгляд на Тедди, и тот почувствовал, как краснеет.

— Я нашёл имена несколько лет назад, — с лёгкой виной признался он.

Он ещё тогда думал показать их Гарри, но… что ж, ему хотелось оставить это себе. Хотелось иметь что-то от папы, чем не нужно ни с кем делиться, что досталось не через чужие руки. Свою собственную частичку Римуса Люпина.

Но у него было папино лицо в зеркале, когда ему этого хотелось, и мамина улыбка, и крёстный, которого они оба ему выбрали. Если подумать, у него было довольно много. И большая часть — хорошего.

— Вижу, Хвост этой встречи не пережил, — заметил Гарри без малейшего осуждения или упрёка, лишь с лёгкой насмешкой.

— Ну да, — сказал Тедди, засунув руки в карманы. — Не думаю, что папе понравилось бы, если бы его имя торчало рядом с именем Петтигрю целую вечность.

— Ты до конца дня свободен? — внезапно спросил Гарри, с трудом поднимаясь на ноги; суставы хрустнули. — И, пожалуйста, без шуток про стариков, — добавил он, заметив ухмылку Тедди.

— Как скажешь, дедуля, — послушно отозвался тот. — А так — да, на вторую половину дня ничего важного не намечено. Почему?

— Я не шутил, когда говорил, что это место вот-вот развалится, — сказал Гарри, рассеянно проводя рукой по волосам и стряхивая тонкий слой пыли, успевшей осесть на них за недолгое пребывание в хижине. — Знаешь, когда-то я, наверное, обрадовался бы, если бы она исчезла.

— А теперь нет? — спросил Тедди, чувствуя подозрительный комок в горле.

— Нет. Теперь нет.

Гарри ещё раз посмотрел на имена на стене и улыбнулся.

— Ну что, готов провести весёлый день за защитными и сохраняющими чарами?

— А когда я был против? — охотно отозвался Тедди и достал палочку.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1