Глава 1: Новая глава
Новая глава
42
0
Улыбка была не совсем той.
Тедди придвинулся к зеркалу, прищурившись и разглядывая свои губы: их изгиб, то, как они обнажали зубы и самую малость десны. На правой щеке, как всегда, появлялась ямочка, а улыбка выходила чуть кривоватой и слишком широкой.
Он мог сделать волосы каштановыми, с проседью, добавить горбинку на носу, расширить челюсть и скулы. Мог обозначить у рта морщинки, которые сами собой появились бы у него лишь лет через двадцать-тридцать, сделать глаза янтарными вместо светло-карих.
Из зеркала на него смотрел отец — пока Тедди не улыбался. И тогда оставался лишь глупый обман.
—
— Расскажи сказку, — потребовал Джеймс, подпрыгивая на носках. — Хочу сказку, Тедди.
Тедди закатил глаза, но так и не смог как следует рассердиться за то, что его оторвали от книги. Джейми был несносным мелким засранцем, тут не поспоришь, но ещё он был до невозможности очаровательным. Только Тедди, конечно, в этом не признался бы: тринадцатилетние мальчишки не говорят слов вроде «очаровательный».
— Тебе вечно хочется, чтобы я читал сказки, — сказал он, едва сдерживая улыбку: за спиной старшего брата тихонько подкрадывался маленький Ал с пальцем во рту и широко раскрытыми от любопытства глазами.
Тедди не совсем понимал Ала — слишком уж тихий ребёнок, слишком внимательно всё подмечают зелёные глаза, — но вся семья прекрасно знала: ради сказок этот мальчик был готов на всё.
— Потому что ты делаешь голоса и лица, — объяснил Джеймс. — Расскажи про Лунатика. Хочу про Лунатика и Ма-радёров.
Ну конечно: Джеймс всегда хотел слушать о Мародёрах. Постоянно выпрашивал истории у папы, у мамы, у бабушки Тедди и у самого Тедди, хотя тот в основном пересказывал услышанное через третьи руки или вовсе выдумывал, сшивая воедино обрывки слухов, догадок и фантазий.
И всё-таки он знал больше, чем думали окружающие. Он бывал в Визжащей хижине, видел четыре имени, выцарапанные на стене, разодранную мебель и следы когтей на полу.
Тедди совершенно спокойно зачеркнул одно из четырёх имён, а остаток дня провёл у озера: смотрел на Запретный лес и представлял, как между деревьями бегают олень, огромный чёрный пёс и оборотень, докучая кентаврам.
— А ты, Ал? — спросил он, пока Джеймс плюхался рядом на диван и прижимался к его боку, словно сумасшедший щенок, жаждущий ласки и объятий. — Хочешь послушать про Лунатика, Бродягу и Сохатого?
Ал моргнул и торопливо кивнул. Тедди наклонился и подхватил его, усаживая к себе на колени; Джеймс пощекотал брату ступню, и Ал со смешком отдёрнул ногу.
— Жили-были, — начал Тедди, — три лучших друга. Они жили в замке, и с ними постоянно случались всякие приключения. Но самые необыкновенные приключения происходили в полнолуние, потому что один из них…
— Лунатик! — радостно выпалил Джеймс, и Тедди наградил его улыбкой, покрепче обнимая за плечи.
— Правильно, Лунатик.
Он украдкой огляделся, проверяя, что взрослые по-прежнему в другой комнате, а потом медленно изменил внешность: волосы стали каштановыми, черты лица — более тяжёлыми, глаза — янтарными. В конце концов, он видел фотографии отца-подростка. И эту маску тоже отрабатывал перед зеркалом.
Только улыбка никак не получалась.
— И Лунатик, — негромко продолжил он, — был очень необычным мальчиком, потому что не всегда оставался мальчиком. Иногда он превращался в…
— Оборотня, — произнёс Джеймс с гордым видом.
Тедди хихикнул.
— Ты дашь мне рассказать или как?
— Ты рассказывай, — серьёзно проговорил Ал, не вынимая пальца изо рта и глядя с тревогой. — Не Джейми, ты.
— Извини, — добавил Джеймс без малейшего раскаяния.
Тедди рассмеялся и продолжил сказку.
—
Тедди видел Виктуар в зеркале: она привалилась к дверному косяку, теребила сине-серебряный галстук и смотрела на него с ласковым, чуть снисходительным выражением, от которого сердце начинало биться быстрее.
На улице ещё было светло. Солнечные лучи из окон заставляли сиять её светлые волосы с рыжеватым отливом и подчёркивали бледные веснушки на носу и щеках. Ей уже исполнилось пятнадцать, она была такой красивой, уверенной в себе и умной — и он ей нравился.
Она этого не говорила, и он пока не приглашал её на свидание. Даже думать об этом было немного страшно: Уизли называли его «наш Тедди» и, похоже, действительно считали своим, но Виктуар была дочерью Билла, обожаемой старшей племянницей нескольких здоровенных рыжих гриффиндорцев. При мысли о встрече с ними дрогнули бы мальчишки и посмелее Тедди.
Но он знал, что нравится ей, и скоро пригласит её в Хогсмид. Правда пригласит.
— Вообще-то это Пуффендуй. Мужская спальня Пуффендуя, — сообщил он, встретившись с ней глазами в зеркале.
— Можно подумать, меня это остановит, — с улыбкой ответила она. — Что такое пара нарушенных правил между друзьями, м-м? Я тебя весь день не видела и всего-то хотела поздравить с днём рождения.
Тедди опустил голову.
— Если бы я знал, что ты меня ищешь…
Она небрежно махнула рукой, затем выпрямилась и подошла на несколько шагов ближе; её отражение в зеркале увеличилось.
— Ты выглядишь немного иначе, чем обычно, — заметила она, и по её голосу и глазам почему-то ничего нельзя было понять.
Тедди поморщился, но не вернул себе привычного лица и волос, не отвёл взгляда от отражения. Он достаточно хорошо знал Виктуар, чтобы понимать: даже если уничтожить улики, от расспросов это не спасёт.
— Иногда я так делаю, — сказал он с вызовом, словно предлагая ей только попробовать возразить. — Это лицо моего папы, видишь? Я просто… Это как смотреть на фотографию или что-нибудь такое, только…
Он осёкся, не зная, как объяснить, и не будучи уверенным, что вообще сможет.
— Просто… когда я так делаю, то вижу, как папа смотрит на меня, — смущённо сказал он. — Понимаешь?
— Не совсем, — ответила Виктуар, склонив голову набок и уперев руки в бока. — Но, кажется, понимаю.
Тедди улыбнулся и вздохнул.
— Только вот в чём дело, — с досадой сказал он. — Улыбка никак не получается. Это всё равно моя улыбка.
Брови Виктуар взлетели вверх.
— Знаешь, я видела фотографии твоих родителей, — произнесла она таким тоном, словно он должен был сразу понять, к чему она клонит.
— Да? И что?
— У тебя мамина улыбка, Тедди.
Он открыл рот, потом закрыл и перевёл всё внимание с кузины своего крёстного на отражение. Неуверенно улыбнулся, увидел появившуюся на щеке ямочку.
Точь-в-точь как у мамы, сиявшей почти с каждой страницы бабушкиных фотоальбомов.
— Не верится, что тебе никто об этом не говорил, — озадаченно заметила Виктуар, но Тедди почти не слушал.
Папино лицо, мамина улыбка. Возможно, однажды у него получится улыбнуться, как отец, — он разберётся, что нужно изменить и как. Но…
Что ж, Тедди нравилась мысль, что прямо здесь, в зеркале, есть понемногу от них обоих.
— Ты гений, — сказал он, а Виктуар пожала плечами.
— Мне уже говорили, — согласилась она.
—
Визжащая хижина оказалась меньше, чем он помнил. Впрочем, он не бывал здесь с тринадцати лет, а за пять лет успел немного подрасти.
— Мерлин, — произнёс Гарри, и Тедди слегка вздрогнул от того, каким надломленным, полным боли был его голос — словно ему с силой ударили бладжером под рёбра. — Я не был здесь… столько лет.
Тедди прикусил губу, задумавшись, не была ли вся эта затея глупой, но Гарри уже приходил в себя после… что бы это ни было.
— Я… просто подумал, что тебе захочется это увидеть, — сказал Тедди, придерживая дверь для крёстного.
Тот быстро нырнул в хижину — пожалуй, даже слишком быстро, словно срывал пластырь или нырял с головой в холодную воду, стараясь поскорее покончить с неприятным.
Тедди вдруг вспомнил, что хижина больше не была только местом Лунатика. Здесь умер Северус Снейп, и Гарри видел его смерть.
Ругая себя за глупость, Тедди повернулся, собираясь сказать, что они могут уйти, если Гарри захочет. Но Гарри чуть улыбался, оглядываясь и впитывая пыль, грязь, воспоминания.
— Знаешь, — проговорил он так тихо, что даже в душной тишине, заполнявшей каждый закоулок хижины, Тедди пришлось напрячь слух, — именно здесь я узнал о Сириусе. О том, что он невиновен. И здесь… здесь же я узнал, что Снейп невиновен. Ну… по крайней мере, виновен не во всём.
Он посмотрел на Тедди, и что-то в этом взгляде проняло того до самых костей.
— И здесь я получил свои единственные настоящие воспоминания о маме, — сказал Гарри с грустной улыбкой. — Но до сих пор как-то не связывал всё это воедино. Столько всего здесь произошло. А теперь, похоже, хижина вот-вот развалится.
Последние слова он произнёс легко, но Тедди поморщился: это было правдой, а некоторые вещи заслуживали того, чтобы остаться, уцелеть, сохраниться в памяти.
— Я тоже кое-что здесь нашёл, — сказал он, стряхивая внезапную печаль.
Гарри лишь кивнул, не выказывая удивления, и пошёл за Тедди к стене, на которой тот обнаружил надписи. Буквы были грубыми и неровными, выцарапанными палкой или гвоздём, а не магией, но Тедди казалось, что от этого они становятся лишь настоящей, ближе.
Увидев имена, крёстный замер, затем опустился на колени, довольно сильно ударившись ими о пол. Протянул руку и провёл пальцами не по имени Джеймса Поттера, а по имени Сириуса. На мгновение задержал на нём ладонь, и вид у него был… не совсем благоговейный, не совсем скорбный — скорее исполненный тихого сожаления. Тедди уже собирался что-нибудь сказать, спросить, всё ли в порядке, когда Гарри медленно выдохнул и передвинул пальцы к имени Джеймса, потом Римуса, касаясь каждой буквы по отдельности. На его лице расплывалась удивительно беззащитная улыбка.
Потом он нахмурился и прижал костяшку пальца к глубоким, яростным бороздам, перечёркивавшим имя Питера. Поднял взгляд на Тедди, и тот почувствовал, как краснеет.
— Я нашёл имена несколько лет назад, — с лёгкой виной признался он.
Он ещё тогда думал показать их Гарри, но… что ж, ему хотелось оставить это себе. Хотелось иметь что-то от папы, чем не нужно ни с кем делиться, что досталось не через чужие руки. Свою собственную частичку Римуса Люпина.
Но у него было папино лицо в зеркале, когда ему этого хотелось, и мамина улыбка, и крёстный, которого они оба ему выбрали. Если подумать, у него было довольно много. И большая часть — хорошего.
— Вижу, Хвост этой встречи не пережил, — заметил Гарри без малейшего осуждения или упрёка, лишь с лёгкой насмешкой.
— Ну да, — сказал Тедди, засунув руки в карманы. — Не думаю, что папе понравилось бы, если бы его имя торчало рядом с именем Петтигрю целую вечность.
— Ты до конца дня свободен? — внезапно спросил Гарри, с трудом поднимаясь на ноги; суставы хрустнули. — И, пожалуйста, без шуток про стариков, — добавил он, заметив ухмылку Тедди.
— Как скажешь, дедуля, — послушно отозвался тот. — А так — да, на вторую половину дня ничего важного не намечено. Почему?
— Я не шутил, когда говорил, что это место вот-вот развалится, — сказал Гарри, рассеянно проводя рукой по волосам и стряхивая тонкий слой пыли, успевшей осесть на них за недолгое пребывание в хижине. — Знаешь, когда-то я, наверное, обрадовался бы, если бы она исчезла.
— А теперь нет? — спросил Тедди, чувствуя подозрительный комок в горле.
— Нет. Теперь нет.
Гарри ещё раз посмотрел на имена на стене и улыбнулся.
— Ну что, готов провести весёлый день за защитными и сохраняющими чарами?
— А когда я был против? — охотно отозвался Тедди и достал палочку.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!