Глава 1: Новая глава
Новая глава
50
0
За обеденным столом все смеялись. Шли рождественские каникулы пятого курса Гарри. На ужин собрались члены Ордена, Уизли и Гермиона.
— Вот так я и провернул свой лучший розыгрыш, — закончил Сириус, низко кланяясь.
— И насколько суровой была отработка? — спросил Гарри.
— Э-э… — Сириус слегка потёр шею. — Скажем так: хуже у меня ещё не было.
— А у вас какая отработка была самой ужасной, Фред, Джордж? — спросила Тонкс.
— У нас такой нет. Они все были адскими.
— А у тебя, Гарри? — спросил Кингсли. — Все мы знаем, что ты попадаешь в неприятности не реже Мародёров.
— Только мои неприятности чаще угрожают жизни, — мрачно заметил Гарри. — Но и дерзить я тоже умею. Пожалуй, хуже всего были отработки у Амбридж.
— Что она заставляет тебя делать? — спросил Римус.
— Писать строчки.
— Строчки? И это самое страшное? — изумился Сириус.
— Ну, отработки долгие, и всё это время приходится проводить с этой жабой.
— Писать строчки хуже, чем отправиться в лес и увидеть, как Волдеморт пьёт кровь единорога? — подыграла Гермиона, хотя знала, чем он на самом деле занимался на этих отработках.
— Ты ходил в… Волдеморт… кровь единорога? — слабо выговорил Сириус.
— Ах да, я ведь до сих пор не рассказал тебе о первых двух курсах в Хогвартсе, — со смехом сказал Гарри. — Там были гигантские шахматы, растения-убийцы и ключи-убийцы, трёхголовый пёс, человек, у которого из затылка торчал Волдеморт, летающая машина, огромный василиск, а ещё я чуть не умер от змеиного яда.
Увидев, как Сириус побелел, Гарри рассмеялся ещё сильнее.
— В любом случае, если это твоя худшая отработка, надо сделать так, чтобы тебе их назначали почаще, — строго сказал Сириус.
Молли шлёпнула его по руке.
— Не подбивай крестника нарываться на неприятности.
— Я не подбиваю. Просто предлагаю, — неуверенно закончил он.
Молли покачала головой, хотя сама была весьма развеселена.
Гарри засмеялся и потянулся к блюду с курицей посреди стола. Яркий свет упал ему на руку. Римус внимательно посмотрел на него, когда он поспешно отдёрнул её и спрятал под рукавом. Ещё по приезде Гарри на зимние каникулы в дом номер двенадцать на площади Гриммо Римус заметил, что тот выглядит измождённым: под глазами залегли тёмные круги, а при ходьбе он едва передвигал ноги.
— Что она заставляет тебя писать и за что назначает отработки? — осторожно спросил Римус.
— «Я не должен лгать», — пробормотал Гарри. — Она постоянно врёт о том, как умер Седрик, и обо всём таком, а я не могу промолчать. Когда злюсь, не могу сдержаться. У кого угодно спросите.
Гарри принялся сжимать левую руку правой.
— Это правда! — подал голос Рон. — Удивляюсь, как вы не слышали его в первый день после того, как он выбрался от Дурслей.
Сириус усмехнулся.
— Это у него мамин характер. Я из-за него много раз попадал в больничное крыло. У нас с Джеймсом счёт примерно равный. А вот у Римуса — нет. Лили любила его больше всех нас. Правда, Лунатик?
— А? — переспросил Римус, словно очнувшись.
Он внимательно наблюдал за Гарри, который старался почти не пользоваться левой рукой, а если и делал ею что-нибудь, то порой морщился от боли.
Эти движения не укрылись от Римуса.
— Что у тебя с рукой, Гарри?
— Что? Ничего с ней нет.
— Ты всё время её сжимаешь и почти ею не пользуешься. Почему?
— А зачем тебе знать? — огрызнулся Гарри.
— Просто дай мне руку.
— Нет.
— Хорошо. Ответь честно. Что она заставляет тебя делать на отработках?
— Я же сказал. Писать строчки.
Некоторые члены Ордена потеряли интерес к разговору, который ни к чему не вёл, и завели собственные беседы.
— По сколько часов она тебя там держит?
— По шесть-семь, — пробормотал Гарри.
Римус прищурился.
— А что насчёт чернил? Я достаточно бывал на отработках, чтобы знать: учителя разрешают использовать одну чернильницу. Если писать строчки шесть-семь часов, одной не хватит.
— Ну, она даёт мне перо, которому не нужны чернила. Ничего особенного.
— Какому это перу не нужны чернила? — спросил Римус, уже начиная сердиться из-за уклончивых ответов Гарри.
— Не знаю. Тому, которое она мне давала! — парировал Гарри.
— А чем тогда пишет это перо, если не чернилами? Для письма ведь что-то нужно, — спросил Сириус.
Гарри обмяк на стуле и посмотрел на Рона с Гермионой. Те кивнули. Он опустил голову и что-то пробормотал.
— Я тебя не слышу, Гарри, — сказал Римус.
Гарри отвернулся.
— Кровью, — ответил он.
— Кровавое перо? — побледнев, переспросил Римус.
Остальные разговоры стихли, и все повернулись к Гарри.
— Не знаю, как оно называется. Она только сказала писать, пока я не усвою урок. После этого мы говорили друг другу лишь «добрый вечер» и «спокойной ночи». Перо было большое и чёрное.
Римус выругался себе под нос.
— Кровавое перо? Что такое кровавое перо? — спросил Сириус.
Римус стал мертвенно-бледным, и никто не произносил ни слова, пока Артур не нарушил тишину:
— Разве они не запрещены?
— Кто-нибудь, объясните мне, пожалуйста, что это такое! — взмолился Сириус.
— Гарри, можно посмотреть твою руку? — мрачно спросил Римус.
Гарри протянул ему правую руку. Римус зарычал. Гарри очень не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал.
— Другую руку, Гарри.
Гарри вздохнул и неохотно протянул ему левую.
— Да объяснит мне кто-нибудь наконец, что, чёрт побери, за…
Но Сириус так и не закончил фразу. Он увидел, как Римус медленно отодвигает рукав Гарри, словно боится причинить боль. Сириус недоумевал. Почему Гарри должно быть больно? Затем он наклонился ближе, заглядывая через плечо Римуса. Глаза его расширились, и он поперхнулся сливочным пивом, закашлявшись, пока Молли не хлопнула его по спине. Члены Ордена подались вперёд: теперь руку Гарри было хорошо видно. На тыльной стороне будто вырезали слова. Казалось, раны заживляли миллион раз лишь затем, чтобы снова вскрыть. Порезы были едва ли не до кости. Слова были выведены неровным почерком Гарри: «Я не должен лгать».
— Гарри, ты хочешь сказать, что эта женщина заставляла тебя пользоваться кровавым пером по шесть-семь часов подряд, причём как минимум раз в неделю? — спросил Римус зловещим тоном.
— Скорее с понедельника по пятницу каждую неделю, — пробормотал Гарри.
— Почему ты нам не сказал? И вообще, ты рассказал хоть кому-нибудь, кроме Рона и Гермионы? — взорвался Сириус. — Мог бы сказать Дамблдору, и её бы уволили.
— Я не хотел, чтобы кто-нибудь волновался. — Гарри встал и одёрнул рукав. — К тому же у Дамблдора и без того хватает забот.
Он пнул стул назад и вылетел из комнаты. Сириус и Римус тоже вышли, чтобы поговорить наедине.
— Нужно выяснить, что с Гарри. Он приехал с таким видом, словно спит от силы по два часа за ночь, и его явно что-то тревожит, — нахмурился Сириус.
— Давай сегодня ночью за ним присмотрим. Выясним, в чём дело.
Позднее тем же вечером Сириус и Римус прокрались в комнату Гарри, который уже крепко спал. Они наколдовали два стула возле кровати.
Сириус взял Гарри за руку и убрал волосы с его глаз. Римус наблюдал за ним.
— Ты ведь очень его любишь, правда? — тихо спросил он.
Сириус кивнул.
— Больше всего на свете.
— Он тебя тоже. Ты ведь это знаешь?
— Думаю, да.
Около часа Гарри спал спокойно, а потом началось. Сириус поглаживал его руку, когда тот внезапно напрягся. Дыхание стало тяжёлым, на коже выступил пот. Затем он начал стонать:
— Нет, я не стану тебе кланяться… моя вина, Сед… мама, папа… это портал… Хвост… кровь… кость…
Потом он закричал. Римус наложил на дверь «Маффлиато», чтобы никто не услышал.
— НЕТ! ПРЕКРАТИ! СЕДРИК! ХВАТИТ, больно! — прокричал Гарри, под конец срываясь на рыдания.
— Гарри, проснись! Пожалуйста, послушай меня. Ты в безопасности. Ты больше не на кладбище, всё хорошо, — умолял Сириус мягким голосом.
Гарри снова закричал.
— Пожалуйста, Гарри, просто проснись… — сдавленно произнёс Сириус.
Он никогда не видел крестника таким. Гарри всегда был таким сильным. Смотреть на него сейчас было невыносимо больно.
Внезапно Гарри резко сел.
— Сириус? — слабо спросил он.
— Да, это я.
Сириус пересел к нему на кровать. Гарри свернулся рядом, уткнувшись лицом ему в грудь.
— Это никогда не кончается, — всхлипнул он. — Я стал накладывать на кровать заглушающие чары, чтобы никого не будить.
— Всё хорошо, Гарри, ты в безопасности. Никто тебя не обидит. Всё будет хорошо.
Гарри перестал плакать.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
Сириуса захлестнула волна чувств, и внутри всё перевернулось.
— Ты самый лучший крёстный на свете.
— Я тоже тебя люблю, Гарри. Не потому, что ты сын своего отца, а потому, что ты — это ты.
Гарри крепко обнял Сириуса.
— Никогда меня не оставляй, — пробормотал он.
— Постараюсь, щенок.
Гарри снова опустил голову на подушку и уснул.
Римус стоял, прислонившись к двери, и сиял сквозь подступившие слёзы. Сириус сидел рядом с Гарри, убирая волосы с его глаз, и порой останавливался, чтобы осторожно провести пальцами по шраму на лбу.
— Чёрт побери, Альбус. Почему всё это должно происходить с Гарри? — пробормотал Сириус.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!