Глава 1: Новая глава
Новая глава
194
0
— Разве ты не говорил, что здесь довольно тихо? — Гермионе пришлось кричать, чтобы её услышали.
Она растерянно стояла в дверях якобы тихой таверны и оглядывалась в поисках места, где могли бы сесть все трое.
Чарли, который был выше Гермионы, по всей видимости, сумел разглядеть свободный столик и повёл её и свою девушку сквозь толпу. В дальнем углу тускло освещённого зала нашлось несколько незанятых мест за огромным столом. Когда Чарли спросил, действительно ли здесь свободно, сидевшие за ним гуляки лишь махнули им, приглашая присоединиться.
— Совсем забыл: завтра отборочный матч следующего чемпионата мира по квиддичу, Болгария против Румынии. Поэтому здесь столько народу! — Чарли хлопнул себя ладонью по лбу. — Дата совершенно вылетела у меня из головы.
— А вы не идёте? — не поверила Гермиона.
Как и все Уизли, Чарли был помешан на квиддиче; невозможно было представить, чтобы он не захотел посмотреть матч с участием команды, занявшей второе место на прошлом чемпионате мира.
— Нам не удалось достать билеты. Большую часть зарезервировали для румын и болгар, а квота для иностранцев была совсем маленькой — всё раскупили за минуту.
Девушка Чарли, Дженна, была такой же поклонницей этого вида спорта, как и он, — это Гермиона уже успела понять за своё недолгое пребывание в Румынии, — и явно очень сожалела, что пропустит матч.
Гермиона обвела зал взглядом. Повсюду люди смеялись, спорили, пели и размахивали шарфами в цветах национальных флагов, явно наслаждаясь вечером. И неудивительно: хозяин, похоже, бесплатно разливал национальный напиток — крепкую сливовую водку под названием цуйка. Когда он поставил перед Гермионой маленькую длинногорлую бутылочку, в которой её традиционно подавали, она попыталась жестами объяснить, что предпочла бы что-нибудь другое, но безуспешно.
— Попробуй, от одной ничего не будет, — сказал Чарли и рассмеялся, увидев, как она скривилась, отпив.
Гермиона содрогнулась: жидкость огнём обожгла горло, но вскоре в животе разлилось приятное тепло.
Теперь люди не только пели: кто-то достал флейты и варганы, и зазвучала задорная, зажигательная мелодия. Несколько мужчин в пёстрых одеждах без лишних церемоний отодвинули столы, освобождая место для танцев. Вскоре началось состязание двух групп танцоров — по всей видимости, румын и болгар. Мужчины скакали словно блохи, и Гермионе оставалось лишь восхищаться их выносливостью. Чтобы лучше видеть, она забралась на стул и принялась хлопать в такт музыке, подбадривая танцоров. Алкоголь помог ей немного расслабиться, и она начала получать удовольствие. От жары и выпитого щёки разрумянились; волосы выбились из косы, которой она пыталась их усмирить, и окружили голову сияющим ореолом; глаза искрились. Вся она была воплощением радости, и многие мужчины в зале поглядывали в её сторону. Гермиона не замечала их восхищения: привыкнув к тому, что её считают исключительно Умницей, она редко уделяла внимание собственной внешности и так и не научилась пользоваться своим обаянием.
Музыка сменилась; для следующего танца мужчины пригласили партнёрш и весело закружили их. Вдруг Гермиона почувствовала, как чьи-то руки обхватили её за талию и сняли со стула. Она испуганно подняла голову, уже готовая схватиться за палочку, — и увидела улыбающегося Виктора Крама. Он не дал ей времени возразить: увлёк в круг танцующих и закружил. Шаги были довольно простыми — маленькие прыжки с ноги на ногу в такт мелодии, — но от непрерывного вращения у Гермионы поплыла голова. Когда музыка стихла, она с немалым удивлением почувствовала прикосновение губ Виктора к своим.
— Не сердись, Гермиони, это традиция. Это был танец поцелуев, — извиняющимся тоном объяснил Виктор и осторожно отпустил её — лишь для того, чтобы снова прижать к себе, когда Гермиона пошатнулась: голова после танца всё ещё кружилась.
— Всё хорошо, Гермиона? — Чарли, чувствовавший ответственность за свою гостью, подошёл поближе, готовый вмешаться.
— О да, спасибо, Чарли. Это мой старый друг. Виктор Крам — Чарли Уизли.
Представляя их, Гермиона поочерёдно указала на Виктора и Чарли, который явно был потрясён встречей со звездой болгарской сборной.
— Для меня честь познакомиться с вами! — сказал Чарли, протягивая руку.
— Твоё лицо мне знакомо. Мы раньше не встречались? — Виктор нахмурился. — Ты ведь не мог учиться в Хогвартсе во время Турнира Трёх Волшебников?
— Нет, но я присматривал за драконами на первом испытании. Возможно, ты видел меня там.
Виктор всё ещё пожимал Чарли руку.
— Рад познакомиться с другом Гермиони.
Между мужчинами повис невысказанный вопрос.
— Сначала она больше дружила с моим братом, но во время войны мы узнали друг друга получше. Она приехала к нам немного отдохнуть. Не хочешь присоединиться к нам за тем столом? Моя девушка тоже будет рада с тобой познакомиться.
Слова Чарли явно оказались именно тем ответом, который Виктор надеялся услышать. Он кивнул, предложил Гермионе руку и вслед за Чарли направился к их местам.
Когда Виктор отодвинул для неё стул, Гермиона была совершенно очарована: к такой галантности она не привыкла. Вежливость Рона пока ограничивалась придержанной перед ней дверью, а ожидать, что он поможет снять мантию, было бы уже слишком. Она с этим смирилась и поначалу считала, что в волшебной Британии просто не принято так обращаться с женщинами. Но вскоре поняла: это лишь Рон не привык так обращаться с ней. Возможно, всё сложилось бы иначе, если бы между ними когда-нибудь начались настоящие отношения. Летом после шестого курса они договорились повременить с этим до тех пор, пока Гарри не покончит с Волдемортом. Гарри нуждался в них рядом, в любой поддержке, которую они могли ему оказать, и им обоим не хотелось взваливать на него ещё и проблемы, возникающие из-за их зарождающихся отношений. Несмотря на обещания Рона «только дождаться конца этой чёртовой войны», вёл он себя совсем не так, будто действительно испытывал чувства, о которых говорил. К настоящему времени Гермиона слишком часто видела, как он клеится к очередной случайной девушке, чтобы по-прежнему ему верить. Желание окончательно закрыть эту главу жизни и стало одной из причин, по которым после установления мира она решила немного попутешествовать, навещая друзей в разных уголках света. Румыния была последней остановкой, и через несколько дней ей предстояло вернуться в Британию.
Радостные возгласы Чарли и его девушки вырвали её из раздумий.
— …будьте моими гостями. Я пришлю сову с билетами завтра рано утром, — услышала Гермиона слова Виктора. — Надеюсь, ты тоже придёшь, Гермиони? — обратился он к ней.
Мысли Гермионы лихорадочно заметались: признаваться, что она не слушала, совершенно не хотелось, и она отчаянно пыталась восстановить смысл разговора по немногим услышанным фразам. Сияющие лица друзей в сочетании с этими словами могли означать только одно: Виктор пригласил их на завтрашний матч.
— Разумеется! Я ни за что не упущу возможности снова посмотреть, как ты летаешь, — ответила она.
— Снова? — переспросил Виктор, слегка склонив голову.
— Я видела тебя на прошлом чемпионате мира. Разве не рассказывала? До сих пор помню, как ты сделал этот финт Врон… ну, нырнул вниз, чтобы обмануть другого ловца, а тот врезался в землю.
Виктор не засмеялся и не стал её дразнить за то, что она не помнит названия квиддичного манёвра, как это обычно делали Гарри и Рон. Всё его внимание было приковано лишь к ней, а тёмные глаза под густыми бровями смотрели так пристально, что Гермиона смутилась. Никто прежде не уделял ей такого безраздельного внимания, как сейчас Виктор. Рядом с ним она чувствовала себя особенной.
— Виктор! — крикнул кто-то через зал и добавил что-то на незнакомом Гермионе языке.
Виктор, посмотревший в сторону окликнувшего, снова повернулся к ней и взял её за руку.
— Мне пора. Завтра на игре нужно быть в форме. Очень надеюсь увидеть тебя там.
Он поднялся, склонился над её рукой, затем попрощался с Чарли и Дженной и ушёл. Гермионе понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя после его ухода, и потому многозначительных взглядов, которыми обменялись Чарли и Дженна, она не заметила.
** **
Рано утром сова доставила письмо: в нём говорилось, что приложенную записку следует показать у входа на стадион. Никто из троих не ожидал, что их проводят в почётную ложу, предназначенную для высокопоставленных сотрудников министерств обеих стран и членов семей игроков. Их усадили в первом ряду, откуда прекрасно просматривалось поле, — зато и сами они были как на ладони у журналистов, уже заинтересовавшихся незнакомыми гостями.
Гермиона наслаждалась атмосферой стадиона. В последнее время ей редко доводилось бывать на крупных мероприятиях. Во время второго возвышения Волдеморта волшебникам и ведьмам было слишком опасно собираться большими толпами, а после его поражения у неё просто не осталось душевных сил на праздники. Слишком многих погибших предстояло оплакать, слишком многие раны — и телесные, и душевные — требовали заботы. В больнице Святого Мунго прекрасно справились с её физическими травмами, но душе на исцеление понадобилось больше времени. Теперь, после путешествия, раны затянулись. Они всё ещё побаливали, если их задеть, но больше не мешали ей радоваться жизни.
Гермиона никогда особенно не любила квиддич и ходила на матчи только ради мальчиков, но сегодня позволила всеобщему воодушевлению захватить и себя. Она восторженно хлопала, когда румынские игроки вылетели на стадион и прошли строем, оставляя за собой облако дыма в цветах национального флага. Радостно закричала, когда сквозь него прорвались болгары, а после представления игроков присоединилась к скандированию: «Крам! Крам!» — наслаждаясь дрожью, которую вызывало в ней низкое многоголосие трибун.
С того мгновения, как Виктор Крам появился над полем, Гермиона не сводила с него глаз. Он кружил высоко над остальными игроками. В воздухе он двигался так же изящно и грациозно, как в танце, подумала Гермиона. Казался полностью сосредоточенным, целиком поглощённым поисками снитча — не то что ловец румынской команды, который то радовался очередному голу своих, то потрясал кулаками, решив, что на ком-то из товарищей нарушили правила. Сосредоточенность — вот что отличало любое действие Виктора. Когда он разговаривал с ней, всё его внимание принадлежало только ей, а взгляд становился пристальным. В пятнадцать лет этот напор её пугал, но теперь ей хотелось оказаться в центре его внимания. Вчерашняя забота Виктора помогла ей это осознать. И всё же почему-то Гермионе не верилось, что она до сих пор может его интересовать. «Но ведь это он сам к тебе подошёл, правда?» — шептала настойчивая частичка её сердца, не желавшая дать погаснуть крошечному огоньку надежды.
Через час Болгария уверенно вела со стобалльным отрывом, и Крам, очевидно, пока не видел нужды отвлекать соперника обманными манёврами: тот и без того носился туда-сюда, участвуя в перепалках между командами. В целом игра шла без особых неожиданностей, хотя у Гермионы возникло отчётливое ощущение, что Виктор намеренно упустил несколько возможностей поймать снитч. В какой-то момент ей показалось, что капитан подал ему знак, и вскоре он рванул вперёд, словно хищная птица, заметившая добычу. Румынский ловец только начал понимать, что происходит, когда Крам уже поднял правую руку высоко над головой и медленно полетел вдоль трибун на уровне верхних рядов, сопровождаемый восторженными криками своих — преимущественно болгарских — поклонников. Достигнув почётной ложи, он замер в воздухе и отыскал взглядом Гермиону, которая вскочила с места и ликовала вместе с остальными болельщиками болгарской сборной. Он опустил руку, словно предлагая ей снитч, и так и остался неподвижно висеть перед ней. Пока их взгляды были прикованы друг к другу, время для обоих словно остановилось. Но вокруг все праздновали, Гермиону толкнули, и она едва не потеряла равновесие. Зрительный контакт оборвался, и она снова осознала, где находится. На подгибающихся ногах опустилась в кресло, прижав ладонь к груди, будто пытаясь успокоить трепещущее сердце.
Чего она не заметила, так это вспышек фотоаппаратов, снимавших её, пока Виктор продолжал свой триумфальный круг, спускаясь к земле.
** **
— «Снитч пойман для английской розы!»
Гарри держал перед ней на вытянутых руках «Ежедневный пророк», нетерпеливо постукивая ногой по полу. Выражение его лица словно говорило: «Ну же, рассказывай скорее!» Умей он поднимать одну бровь в легендарной снейповской манере, непременно сделал бы и это.
— И тебе добрый день, Гарри! Можно войти?
Гермиона нырнула под газетой и шагнула в прихожую дома номер двенадцать на площади Гриммо.
— «Хорошо доехала, Гермиона?» — произнесла она низким голосом, а затем продолжила обычным: — «Да, прекрасно!» Совершенно незнакомые люди и то встречали меня теплее, чем ты…
В этот момент её сгребли в медвежьи объятия, едва не переломав рёбра.
— Боги, как же мне тебя не хватало! — воскликнул Гарри, а потом отстранил её на вытянутые руки, чтобы получше рассмотреть.
— Ты выглядишь гораздо лучше, чем перед отъездом.
— Всё было настолько плохо? Что ж, чувствую я себя точно лучше, — сказала Гермиона. — А где Рон?
— С минуты на минуту появится. Ему нужно было выполнить несколько поручений.
— Каких, например?
— Купить твой любимый чай.
Гарри рассмеялся, увидев её ошеломлённое лицо.
— Не волнуйся, я ему всё записал, так что на этот раз есть все шансы получить то, что нужно. Но вернёмся к делу: что это ещё за английская роза?
Гермиона жестом попросила газету, чтобы прочитать статью.
— Господи, до чего мы дожили, если ни в чём не повинная туристка уже не может сходить на квиддичный матч и не попасть в газету? Боги, какая ужасная фотография!
— Вовсе нет. Мне нравится этот слегка растерянный вид. Тебя редко удаётся с таким поймать. Думаю, стоит сохранить статью на будущее…
За это замечание Гарри получил шутливый шлепок и поморщился.
— Но ты на квиддичном матче по доброй воле — это уже подозрительно. Так что, пожалуйста, рассказывай подробности.
— Да особенно и нечего рассказывать. Как ты знаешь, я гостила у Чарли, и однажды вечером мы пошли в якобы тихий паб. Правда, накануне матча тихим он совершенно не был. Там мы встретили Виктора. Чарли и Дженна завели с ним разговор о квиддиче, обмолвились, что не смогли достать билеты, и Виктор нас пригласил. Вот и всё, — нарочито скучающим тоном объяснила Гермиона.
— И-и-и? — протянул Гарри.
— И ничего. Ты же прочитал, что произошло.
— Конечно! — Гарри кивнул и улыбнулся. — Но на этот раз ты ведь не перестанешь ему писать? Потому что, насколько я знаю Виктора, он очень заинтересован, если сделал хотя бы половину того, что описано в статье. А твой румянец говорит, что и ты неравнодушна. Если понадобятся услуги Букли — только скажи.
Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить, когда огонь в кухонном камине вспыхнул и оттуда вывалился Рон.
— Гарри! Достал! Я всё-таки достал! — закричал он, торопливо отряхивая с одежды сажу.
— Что ты достал? — спросила Гермиона, непринуждённо прислонившись к кухонному косяку.
— Билеты на отборочный матч Англии против Болгарии через три недели. Мне страшно повезло, что удалось их купить, — объяснил Рон. — С возвращением! Я скучал!
Гермиона посмотрела на Рона, прислушиваясь к своим чувствам. Она испытывала ровно то же, что и при встрече с Гарри, а значит, прежняя влюблённость окончательно прошла. Куда сильнее её волновала мысль о приезде Виктора в Англию. А вдруг он не захочет увидеться с ней снова?
— Смотри, Гарри, я достал четыре билета. Ты с Джинни, я с… — Рон осёкся: его взгляд упал на Гермиону, и он заметно смутился.
Гермиона едва сдержала подступавший смех. Она постаралась изобразить обиду и скрестила руки на груди.
— Э-э, ты ведь никогда не любила квиддич, поэтому я пригласил другую, — сказал Рон. — Ты вечно жаловалась на нас и нашу одержимость этим спортом, так что нечего теперь дуться, когда мы делаем то, чего ты сама всегда хотела.
Рон явно начинал заводиться от собственных слов; Гермиона наконец не выдержала и расхохоталась.
— Ай!
Они обернулись и увидели, как большая сова клюнула Гарри в палец, когда он потянулся за принесённым ею посланием. Ни Рон, ни Гермиона не заметили стука в окно. Письмо, очевидно, предназначалось не Гарри: сова выразительно смотрела в сторону Гермионы. Та подошла, освободила птицу от послания и наградила несколькими совиными лакомствами, которые Гарри держал в миске на полке возле окна.
Держа письмо, она несколько озадаченно посмотрела на друзей. Гарри пожал плечами и спросил Рона, сколько тот заплатил за билеты. Гермиона перевернула конверт, но нигде не нашла имени отправителя, поэтому медленно вскрыла его и достала письмо. Оно было от Виктора. Он сожалел, что не сможет увидеться с ней до предстоящего матча в Англии, но надеялся, что она придёт на игру — билеты для неё и её друзей прилагались — и составит ему компанию на торжествах, которые наверняка состоятся после.
Он хотел снова её увидеть! Гермиона опустилась на стул, закрыла глаза и прижала письмо к груди; на губах заиграла улыбка. Он не просто хотел снова её увидеть, но и приглашал сопровождать его на каком-то официальном мероприятии.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Рон, заставив её поднять голову.
Она лукаво улыбнулась.
— Жаль, что у вас уже есть билеты на матч.
— И почему же это плохо? — осторожно спросил Рон.
— Потому что теперь мне придётся пригласить кого-нибудь другого пойти со мной и посидеть в почётной ложе вместе с семьями и друзьями игроков. Как думаете, братья Криви…
В несколько шагов Гарри оказался рядом и обнял её.
— Вот видишь, я же говорил: ты ему нравишься!
— Кому нравится? — спросил Рон, растерянно переводя взгляд с Гермионы на Гарри.
— Виктору, конечно. Ты разве не читал «Пророк»?
Рон покачал головой, и Гарри указал на брошенную на столе газету. Рон схватил её и принялся читать. Челюсть у него отвисла, а дочитав статью, он был вынужден сесть.
— Охренеть! — только и сумел он выговорить.
** **
Казалось, Министерство вознамерилось показать всему миру, что война окончена.
На стадионе царила настоящая ярмарочная атмосфера: играла музыка; повсюду развевались ленты в цветах флагов двух стран, чьим сборным предстояло встретиться на поле; пожилые дамы продавали сладости с тележек; все махали старым знакомым или заключали их в объятия; со всех сторон доносились радостные «Эй!» и «Привет!»; и, самое главное, люди снова смеялись. Попав сюда, было трудно не заразиться всеобщим весельем.
Если, конечно, вас не звали Рон Уизли. Хотя он привёл с собой весьма привлекательную блондинку и направлялся на захватывающий квиддичный матч, за двумя лучшими друзьями и сестрой он плёлся с угрюмым видом. Точно объяснить причину своего настроения он не мог, но немалую роль явно играло то, что рядом с ним Гермиона никогда не выглядела такой счастливой и взволнованной, как сейчас, предвкушая встречу с Виктором Крамом после игры.
Гермиона же считала, что понимает причину его недовольства. Но даже если бы он наконец решил выполнить давние обещания — чего не произошло, — было бы уже поздно. В её жизни началась новая глава, и она надеялась, что Виктор захочет стать её частью.
«Очень похоже, что захочет», — подумала Гермиона, обнаружив на своём месте в почётной ложе одну красную розу на длинном стебле. Сердце и впрямь пропустило удар, а в животе запорхали бабочки, когда она подняла цветок и поднесла к лицу, вдыхая аромат.
Она обернулась, чтобы показать друзьям, каким внимательным и романтичным может быть Виктор, — и только тут поняла, почему Гарри пытался купить билеты анонимно, вместо того чтобы воспользоваться местами, предложенными Министерством. Вокруг него собралась толпа: люди пытались пожать ему руку, похлопать по плечу или просто оказаться поближе, Рита Скитер старалась вытянуть из него хоть несколько слов, а вокруг щёлкали фотоаппараты. Единственной причиной, по которой Гарри согласился пойти с Гермионой и сесть рядом в почётной ложе, было то, что места, доставшиеся Рону, находились за колонной.
Спустя некоторое время Рита Скитер заметила Гермиону с розой в руке. Не успела та понять, что происходит, как засверкали вспышки и Рита оказалась рядом.
— Так-так! Что это у нас? Подарок после страстной ночи? Нет-нет, не краснейте: родина будет вам благодарна, если мистер Крам сегодня окажется слишком утомлённым, чтобы поймать снитч!
Гермиона не успела достаточно быстро собраться с мыслями. Прежде чем она придумала гневный ответ, Руфус Скримджер усилил свой голос заклинанием «Сонорус» и принялся приветствовать собравшихся, отчего эта отвратительная Скитер поспешно выскочила из ложи. Гарри лишь закатил глаза, опускаясь на место рядом с Гермионой, когда министр попытался пошутить, выразив надежду, что личные связи мистера Крама с Англией заставят его сегодня закрыть глаза на снитч.
— Честное слово, людям больше не о чем поговорить? — пробормотала Гермиона себе под нос, а Гарри сухо заметил:
— Добро пожаловать в центр внимания!
И тут началась игра. Темп был невероятным: квоффл стремительно переходил от одного игрока к другому, а за каждым голом следовала — чаще всего успешная — контратака соперников. Ни одной команде не удавалось вырваться вперёд, и по мере развития матча игра становилась всё жёстче: загонщики бладжерами разбивали построения охотников противника.
На этот раз Гермиона взяла с собой омнинокль, и теперь следить за Виктором было гораздо легче: можно было приблизить изображение и даже различать выражение его лица. Без улыбки и нежного взгляда, который, как она помнила, появлялся всякий раз, когда он смотрел на неё, Виктор выглядел угрюмым. Эта суровость была той самой дополнительной чертой, которая превращала просто превосходного летуна в человека, считавшегося лучшим ловцом в мире. Гермиона помнила, как Виктора называли некрасивым. Что ж, красавцем его действительно не назовёшь, но она знала, как улыбка смягчает его угловатые черты. К тому же внешность никогда не была для неё главным. Поначалу её привлекла настойчивость Виктора, с которой он добивался её внимания; рядом с ним удерживали его ум и манеры. А то, что в конце концов отпугнуло девочку Гермиону, — сила его чувств и внимания — теперь влекло к нему взрослую женщину.
Вдруг Гермиона вскочила. Виктор и второй ловец пронеслись сквозь гущу игроков и устремились прямо к земле.
— Выше! — закричала Гермиона. — Боже мой, они разобьются!
Она отвернулась и уткнулась лицом Гарри в плечо, не в силах больше смотреть. Её трясло, а желудок сжался в тугой узел.
— Нет, не разобьются. Посмотри! Виктор делал обманный манёвр, а английский ловец не мог рисковать и отставать. Но никто не врезался в землю, — успокоил её Гарри.
Не отрывая головы от его плеча, Гермиона медленно повернулась, чтобы снова увидеть игроков. И вот Виктор — кружит над остальными. Но успокоиться она всё равно не могла. Не сосчитать, сколько раз за эти годы она видела, как Гарри падает с метлы, и, хотя серьёзных последствий никогда не оставалось, магловское воспитание подсказывало: падение на полной скорости с такой высоты может закончиться только тяжёлыми травмами или смертью. Поэтому Гермиона была слишком потрясена, чтобы и дальше наслаждаться игрой.
Виктор поймал снитч, и, хотя английская сборная проиграла, британским волшебникам хватило вежливости аплодировать и приветствовать его, пока болгары совершали круг почёта над стадионом.
Когда все начали вставать и расходиться, Гермиона осталась на месте, лишь махнув спутникам, чтобы шли без неё: ей хотелось задержаться. Она смотрела на найденную на сиденье розу и гладила пальцами лепестки, полностью погрузившись в мысли и потеряв счёт времени.
Уже сгущались сумерки, когда она поняла, что больше не одна. Виктор стоял в конце ряда и смотрел на неё. Гермиона поднялась и направилась к нему, больше не отводя глаз от его лица. Последние шаги она пробежала и бросилась в его объятия, колотя сжатыми кулачками по груди.
— Никогда больше так не делай, когда я смотрю! Я думала, ты разобьёшься и погибнешь! Я…
Виктор крепко прижал её к себе, наклонился и прошептал на ухо:
— Ты привыкнешь, моя роза.
Он продолжал обнимать её, склонив голову так низко, что она чувствовала его дыхание на лице, и вглядывался ей в глаза. Наконец Гермиона обвила руками его шею и сама преодолела расстояние между их губами, полностью растворяясь в нём.
Ни один из них не услышал торжествующего кудахтанья Риты Скитер и не заметил вспышки, залившей их светом. А если бы и заметили, им было бы всё равно.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!