Глава 1: Новая глава
Новая глава
39
0
Вполне понятно, что ученики нередко не могли уснуть в свою первую ночь в школе. Сейчас это обстоятельство ужасно досаждало Тедди, который лежал, уставившись на полог своей новой, непривычной кровати с четырьмя столбиками. Ему нужно было кое-что сделать в гостиной, а отвечать на вопросы о том, зачем он встаёт посреди ночи, совершенно не хотелось.
В конце концов, он и так весь день только и делал, что отвечал на вопросы — в поезде, в лодках, на пиру.
Обалдеть, как ты сделал волосы такого цвета?
Бабуля предлагала ему выбрать для школы какой-нибудь приличный, обычный каштановый цвет, но он почему-то заупрямился. Ему нравился синий. Он не хотел быть как все только ради того, чтобы быть как все. Он хотел оставаться собой. Он попытался объяснить ей это, а она в ответ почему-то крепко его обняла. Время от времени с ней такое случалось. Он полагал, что в эти минуты напоминал ей маму или дедушку.
Поэтому в поезде ему довольно скоро наскучило объяснять, что он метаморф. Поначалу было весело смотреть, как восхищаются ровесники, когда он меняет цвет и длину волос, и как толпятся в дверях его купе, чтобы поглядеть, но очень быстро ему стало казаться, что он уже успел выступить перед всем поездом. К счастью, к тому времени, когда по проходу провезли тележку с едой, зрелище утратило прелесть новизны, и он смог вернуть волосам привычный бирюзово-синий цвет и немного поразмышлять о толстом пакете, который крёстный вручил ему перед посадкой.
Неожиданно проводить его пришёл и Джордж Уизли. Тедди знал всё семейство Уизли, от старших до младших, но никак не мог понять, зачем Джордж оставил магазин в Косом переулке только ради того, чтобы проводить его в Хогвартс.
Задолго до отправления Гарри отвёл его от бабули в тихий уголок. Бабуля понимающе кивнула, решив, что крёстному хочется с глазу на глаз дать ему какой-нибудь совет насчёт Хогвартса.
Гарри улыбался, но зелёные глаза за стёклами очков были довольно серьёзными. Джордж уже ждал их в тихом уголке вокзала и одобрительно кивнул Тедди.
— Здорово, Тед.
Тедди улыбнулся. Он давно привык, что люди, знавшие его маму, здороваются с ним именно так, и ему нравилось, когда взрослые — особенно такие невероятно классные, как Джордж Уизли, — называли его солидным сокращённым именем «Тед».
— У меня для тебя кое-что есть, Тедди, — сказал Гарри, запуская руку под мантию, и Тедди внутренне собрался. Гарри заговорил Тем Самым Тоном — так люди говорили, когда вручали ему вещи, имевшие какое-нибудь отношение к его родителям. Не то чтобы эти вещи были ему не нужны. Вовсе нет, он жадно собирал всё: фотографии родителей в школе или в Ордене Феникса, вырезки из «Пророка» о маминых успехах на службе в аврорате, записи папиных выступлений на «Поттеровском дозоре» во время войны. Гермиона даже подарила ему несколько своих школьных сочинений, которые писала для его отца: все тщательно проверенные, с вдумчивыми замечаниями на полях, выведенными знакомым аккуратным папиным почерком. В последний раз Гарри говорил Тем Самым Тоном позапрошлым Рождеством, когда подарил Тедди потрясающую маленькую действующую модель «Молнии» — мамин рождественский подарок Гарри в тот год, когда они познакомились.
Гарри вытащил толстый конверт.
— Это принадлежало твоему папе.
Ну конечно. Тедди почувствовал, как в животе завязался тот самый странный узелок, неизменно сопровождавший такие события.
— Ну… в некотором роде, — продолжил Гарри. — В общем, мы считаем, что эта штука должна быть в деле.
Джордж торжественно кивнул, а потом расплылся в улыбке.
— Ах, помню тот день, когда мы передали её вот этому Гарри, совсем ещё крохотному третьекурсничку. Но поскольку ты, Тед, куда круче, чем Гарри когда-либо был, тебе стоит получить её уже сейчас.
Гарри ухмыльнулся.
— Тедди, очень важно, чтобы ты открыл конверт, только когда будешь один. Поймёшь почему, когда во всём разберёшься. Я собирался рассказать тебе, как этим пользоваться, но…
— Это было бы нечестно, — торжественно вставил Джордж.
— Меня-то вы научили, — заметил Гарри.
— Ну, без обид, Гарри, но Тед гораздо сообразительнее, чем ты тогда, — возразил Джордж.
— Это да, — согласился Гарри и взъерошил яркие волосы Тедди. — Не дай когтевранцам прибрать тебя к рукам.
Тедди ухмыльнулся в ответ. Особых требований к будущему факультету у него не было: его вполне устроили бы и Гриффиндор, где учился папа, и Пуффендуй, где училась мама. Он провёл ладонями по толстому конверту, нащупывая внутри что-то плоское и объёмное. Для книги маловато, но на ощупь вроде бумага…
— А что это? — с любопытством спросил он.
Гарри открыл рот, чтобы ответить, но Джордж его перебил:
— Больше никаких подсказок. Пришлёшь нам сову, если не разберёшься, но я буду в тебе очень разочарован.
Подмигнув, он развернулся и исчез в толпе.
Гарри виновато улыбнулся Тедди.
— Джеймс просил передать, чтобы ты ему писал. Ал тоже, но он вряд ли сумеет прочитать твои письма, так что, думаю, ничего страшного, если они будут получать их на двоих.
— Конечно, — согласился Тедди.
Сыновья Гарри, которым было шесть и пять, буквально боготворили Тедди, и тот был совершенно не против.
Гарри обнял его, а потом долго и пристально смотрел на него, словно хотел что-то сказать, но никак не мог подобрать слова.
— Пойдём к твоей бабуле, — наконец произнёс он и за руку повёл Тедди обратно на шумную платформу.
Тедди прокручивал всё это в голове, дожидаясь, пока уснут остальные мальчики-пуффендуйцы с его курса. Где-то на краю сознания он чувствовал усталость, но загадочный конверт слишком его будоражил. Укладываясь в постель, он украдкой сунул его под подушку, чтобы, как только вокруг раздастся храп, быстро достать и отправиться в гостиную.
Убедившись, что остальные однокурсники наверняка уснули, он осуществил свой тщательно продуманный план, заодно прихватив с тумбочки волшебную палочку — на всякий случай.
Устроившись на полу перед догорающим камином, он вскрыл конверт и вытащил толстую пачку сложенного старого пергамента. Причём совершенно чистого. Он развернул его, осторожно разложил перед собой на ковре и неуверенно взял палочку. С досадой подумал, что толком не знает ни одного заклинания. Он много раз видел, как колдуют другие, но это совсем другое дело. И даже не мог припомнить ничего, что могло бы хоть немного пригодиться в такой ситуации. Не зная, с чего начать, он на пробу легонько постучал по пергаменту палочкой.
Из ниоткуда на пергаменте проступили чернила, складываясь в знакомые строки, написанные отцовским почерком.
Мистер Лунатик узнаёт свою волшебную палочку.
Тедди решительно велел себе успокоиться. В конце концов, Гарри предупредил, что эта вещь принадлежала его отцу — или, во всяком случае, «в некотором роде» принадлежала, — так что появление папиного школьного прозвища ничуть не должно было его удивлять, верно? Он крепче сжал палочку — тоже папину. Мистер Олливандер заверил его, что унаследованная палочка ему подходит и такое случается не так уж редко, и Тедди гордился тем, что пользуется ею.
Мистер Сохатый выражает изумление тем, что какому-то придурку хватило наглости украсть палочку мистера Лунатика.
Мистер Бродяга рекомендует вышеупомянутому придурку приготовиться к заслуженному возмездию.
Мистер Хвост присоединяется к мнению мистеров Сохатого и Бродяги, а кроме того…
Но тут расплылась чернильная клякса, и оставшаяся часть мнения Питера так и не успела появиться.
Мистер Лунатик готов выслушать объяснения и доводы в пользу того, что вы не придурок.
Тедди глубоко вздохнул. Мысли неслись вскачь.
— Это моя палочка, — просто сказал он, стараясь говорить негромко.
Моя она тоже, совершенно точно. Почему-то казалось, что в почерке Лунатика сквозит рассудительность. Как она у тебя оказалась?
Голос Тедди замер в горле. На это он ответить не мог.
Кто ты? — потребовали твёрдые, уверенные буквы Бродяги — Сириуса.
И что, чёрт побери, у тебя с волосами? — продолжил Сохатый.
Первоклашкам не следует обкрадывать старших, — укоризненно заметил Хвост.
— Я ничего не крал, — возразил Тедди. — Палочка моя, а пергамент мне подарил крёстный.
«Пергамент», говорит он! Мистер Бродяга не верит своим глазам.
Прекрасно сказано, Бродяга, старина, — похвалил Сохатый.
Мистер Лунатик всё ещё ждёт, когда вы назовёте своё имя.
Мистер Хвост всё ещё ждёт объяснений, что случилось с вашими волосами.
Тедди оставил Хвоста без внимания.
— Меня зовут Теодор Римус Люпин, — серьёзно сообщил он пергаменту. — Друзья зовут меня Тедди, — добавил он с неожиданной для себя удалью.
Наступила долгая пауза.
Мистер Лунатик интересуется, не состоишь ли ты в родстве с Римусом Джоном Люпином, Тедди.
— Да, — осторожно ответил Тедди.
Снова пауза.
Мистер Бродяга рекомендует тебе перестать нас томить, чёрт возьми, и наконец сказать, в каком именно.
Тедди сглотнул.
— Римус Люпин — мой отец.
На пергаменте вспыхнули разноцветные завитки и звёзды, похожие на фейерверк, и тут же начали таять. Их прервала решительная чёрная клякса.
Докажи, — велел Лунатик.
— Ты, Лунатик, — Римус Люпин, мой папа. Фенрир Сивый укусил тебя и превратил в оборотня, когда ты был совсем маленьким. Сохатый — Джеймс Поттер, который… э-э… влюблён в Лили Эванс, — добавил он, осенённый внезапной мыслью.
Видишь, Сохатый, все знают, — ехидно заметил Бродяга.
— Бродяга — Сириус Блэк, а его любимая родственница — двоюродная сестра Андромеда, — продолжил Тедди. — А Хвост — Питер Петтигрю, — не слишком уверенно добавил он.
Как зовут твою маму, Тедди? — поинтересовался Сохатый.
— Нимфадора Тонкс, — ответил Тедди, чувствуя себя немного ошалевшим.
Ещё одна чернильная клякса.
Лунатик, да ты по малолеткам! — шутливо обвинил его Бродяга.
Кто? — спросил Лунатик.
Дочь Андромеды! Ей всего четыре года, — объяснил Бродяга.
Ого, Лунатик, не думал, что ты на такое способен, — заметил Сохатый.
Ну, судя по всему, ещё лет двадцать я на такое и не буду способен, — возразил Лунатик.
Думаю, вопрос решён, — уверенно написал Бродяга. Андромеда говорила мне, что Нимфадора — метаморф. Так что с волосами всё понятно.
Тедди чуть смущённо потрогал свои волосы.
Кто из нас твой крёстный, Тедди? — поинтересовался Сохатый.
Тедди почувствовал себя так, словно проглотил бладжер. Никто из вас. Вы все мертвы. Этого он сказать не мог.
— Сын Джеймса, Гарри, — правдиво ответил он.
А кто мама Гарри? — продолжил Сохатый.
— Лили, конечно, — нетерпеливо ответил Тедди.
На этот раз буря фейерверков продолжалась чуть дольше.
Я же говорил, Сохатый! Я же говорил, что ты ей тоже нравишься! — Почерк Хвоста, казалось, так и лучился торжеством.
Ты всегда говоришь Сохатому то, что он хочет услышать, Хвост, — презрительно заметил Бродяга.
Но ведь я оказался прав, разве нет? — возразил Хвост.
А что насчёт Бродяги и Хвоста? — захотел узнать Сохатый.
Тедди неловко поёрзал.
— Всё это как-то странно, — нерешительно признался он.
Кто сказал, что я хочу знать? — вмешался Бродяга.
Ладно. Больше никаких вопросов о нашем будущем, — решительно объявил Сохатый.
Тедди глубоко и облегчённо вздохнул. Он предположил, что пергамент зачарован примерно так же, как волшебные портреты: чары позволяют изображённым на них людям поддерживать разговор, сохраняя особенности своего характера. Но он никак не мог отделаться от ощущения, будто заглядывает в прошлое, и боролся с отчаянным желанием предупредить их, что Питер станет предателем. Сказать Сохатому, чтобы оставил Бродягу своим Хранителем Тайны. Сказать Бродяге и Лунатику, чтобы доверяли друг другу.
Конечно, они ни за что ему не поверят, если он скажет, что Хвост выдаст Сохатого Тёмному Лорду, а вместо себя отправит в Азкабан Бродягу. Более того, после такого они наверняка вообще откажутся с ним разговаривать, пусть он хоть трижды сын Лунатика. Тедди не мог так рисковать ради откровений, которые всё равно ничего не изменят. С холодным, тошнотворным чувством в животе он понял: это его единственная возможность познакомиться с отцом.
Ввиду столь достойного происхождения мистер Бродяга рекомендует посвятить юного мастера Тедди в тайну.
Мистер Сохатый отмечает, что всецело разделяет мнение мистера Бродяги.
— Тайну? — растерянно переспросил Тедди. — То есть… тут есть что-то ещё, кроме вас?
Очаровательный мальчик, — заметил Бродяга. Да, Тедди, здесь можно не только разговаривать с нами.
Хотя наши познавательные и занимательные беседы, несомненно, тоже весьма полезны, — похвастался Сохатый.
— Гарри сказал, что эта штука «должна быть в деле», — медленно произнёс Тедди.
Умный мальчик, — с гордостью написал Сохатый. Именно так.
Но прежде чем помогать тебе, мы должны убедиться в твоих намерениях, поэтому всё начинается с клятвы, — важно объяснил Хвост. Нужно стукнуть по пергаменту палочкой и сказать:
Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.
Для нас важно, чтобы ты говорил это искренне, — сообщил ему Сохатый. Если ты не слишком пошёл в отца, уверен, у тебя найдётся немало идей, как ею воспользоваться.
Когда закончишь, стукни ещё раз и скажи: «Шалость удалась», чтобы очистить пергамент, — продолжил Хвост.
Добро пожаловать на Карту Мародёров, Тедди Люпин, — заключил Лунатик.
Задай Хогвартсу жару, мальчик мой, — напутствовал его Бродяга.
Тедди крепче сжал палочку и занёс её над пергаментом.
Прежде чем ты попробуешь, — поспешно проступили слова, написанные почерком Лунатика, — можно с тобой поговорить?
Тедди безуспешно попытался сглотнуть.
— Да, — кое-как выдавил он.
Лунатик, мы же договорились: больше никаких вопросов о нашем будущем, — напомнил Сохатый.
Отстань от него, Сохатый, — одёрнул его Бродяга.
Речь не обо мне, — заверил их Лунатик.
Наступила пауза, и Тедди задумался: может быть, Сохатый, Бродяга и Хвост каким-то образом оставляют их с Лунатиком наедине?
Тедди, ты… — вновь появились слова, написанные почерком Лунатика, но он нерешительно замолчал ещё на несколько мгновений. Ты такой же, как я?
Глаза Тедди наполнились горячими слезами, и буквы Лунатика расплылись.
— Нет, папа, — прошептал он. — Нет.
Последовала ещё одна долгая, красноречивая пауза.
Хорошо, — просто написал Лунатик.
— Даже если бы был, я всё равно гордился бы тем, что ты мой папа, — горячо заверил его Тедди.
Спасибо, Тедди. Теперь не буду мешать тебе пользоваться картой.
Тедди вытер глаза рукавом пижамы, твёрдо решив не оставить на пергаменте мокрых пятен.
— Торжественно клянусь, — решительно сказал он карте, — что замышляю только шалость.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!