Глава 3: Глава третья. Слово Малфоя

Глава третья. Слово Малфоя

111

2

МКот Миссис Кроу
Поделиться

Рональд, конечно, предлагал поехать с ней, но Гермиона наотрез отказалась. Если бы Уизли вошел в дом Малфоев, напряжение между мужчинами искрило бы, как открытая проводка. Если бы не вошел – Грейнджер, чувствуя его нетерпеливое ожидание, нервничала бы еще больше. Собираясь, рассматривая свое лицо в зеркале на дверце шкафа, Министр пыталась понять, почему необходимость встречи с Малфоем так ее напрягала.

Гермиона не знала, как построить разговор. Всегда уверенная, сильная, требовательная, волевая со своими подчиненными, она чувствовала, что им нечего ей противопоставить. Что оппонента, который попытался бы прогнуть Министра, нет. И дело было вовсе не в том, что в Министерстве магии сидели бесхребетные слизняки, готовые, открыв рот, внимать ее приказам. Наоборот, среди них было очень много заслуженных, опытных по-настоящему сильных магов. Но у каждого из них находилась причина не спорить с Министром.

Кто-то любил свою работу и знал, что мисс Грейнджер не требует лишнего. Кто-то дорожил своим местом, памятуя о том, что незаменимых нет. Кто-то по-настоящему опасался или тихо недолюбливал Гермиону, но ровно настолько, чтобы не вступать с ней в открытый конфликт. А кто-то понимал, что после второй Волшебной войны слишком правильная Грейнджер с пачкой подчас дурацких требований – меньшее из зол. Кто-то, особенно молодые ведьмы и колдуны, считали Гермиону достаточно прогрессивной, понимали, что, раз она достигла собственным умом высокого поста, то смогут и они. И им как раз просто и приятно работалось под ее руководством. В любом случае, с каждым из них Гермиона могла договориться, кем-то манипулировать, но всегда получать то, что ей было нужно.

Другое дело – Малфой. Гермиона требовательно смотрела в зеркало, точно оно должно было дать ей ответ, что делать. У нее нет способов давления на Драко. Никаких, ни одного. Она не знает его слабостей, а если будет прощупывать наугад – не попадет. Никогда не попадала.

Исподволь, через Гарри наблюдая за его деятельностью, Гермиона понимала: он стал профессионалом. О нем хорошо отзывались все, кто обращался к нему за помощью. Драко был деликатен, внимателен, исполнителен, умел держать язык за зубами и прекрасно хранил доверенные ему тайны. Он был очень щепетилен в выборе дела, помощников и способов достижения цели. При всей пытливости Поттера, тот не знал ни его контактов, ни связей в темном магическом мире, ни запросов его клиентов, ни того, во что обходилась им работа Драко. И все это происходило удивительно открыто, прилично, в рабочее время и за респектабельным фасадом особняка элитного лондонского района.

Гермиона понимала: памятью о школьных годах не воспользуешься. Они говорили друг другу гадости, оскорбляли, насылали проклятия. Грейнджер на третьем курсе чуть не сломала ему нос за Клювокрыла. Вспоминать былое – такое себе начало приятной беседы.

Пристально оглядев в зеркале форменную мантию, Гермиона секунду помешкала, а потом быстро расстегнула застежки. Козырять тем, что она – Министр, совершенно бесполезно. Драко не совершил ничего противозаконного, он не представляет угрозы Магическому сообществу, ведет лицензированную деятельность, именуется «консультант по семейным вопросам» – и ей совершенно нечего ему предъявить.

Оправляя белую блузку, Грейнджер на секунду помедлила, рассматривая свое лицо и шею. Приоткрыла воротник. Она ведь все еще хороша собой. Хотя… да, не школьница. Эти морщинки на лбу, строгая вертикальная складочка у бровей. Опущенные уголки губ. В последнее время она постоянно хмурится или морщится. Ужасно, нужно следить за выражением лица! Но не это выдает ее возраст.

Глаза. Стеклянный, холодный потухший взгляд министерского работника. «Чертовщинка», «игривость» – то, что делало ее такой привлекательной для Рона, или Виктора Крама, или даже этого липучки Кормака Маклаггена, для других мальчишек Хогвартса… Ничего не осталось.

Гермиона с раздражением застегнула блузку. Не кокетством же брать Драко и не нарочитой распущенностью, в самом деле!

Перевела взгляд на стол. На сложенный пергамент c переписанным третьим этапом создания магистерия. Да, только это у нее и есть. С него – работа, с нее – оплата. И весьма достойная, если разобраться. В остальном – нужно быть честной и открытой, чтобы Малфой понял: они не враги. Больше не враги. Гермиона сама не верила в это, но другого пути просто не было.

…Найтсбридж всегда нравился Гермионе своей привилегированностью, красотой и ухоженностью. У нее никогда не возникло комплексов по поводу дороговизны жизни в этом районе. Грейнджер была достаточно умна, чтобы не падать в обморок от внешних проявлений роскоши. Но сейчас, стоя перед молочно-белым фасадом трехэтажного дома с высокой мансардой, она боялась даже представить, сколько нужно зарабатывать галеонов в день, чтобы позволить себе такие апартаменты. А если еще учесть, что от родителей Драко не досталось ничего – все имущество, кроме особняка, было конфисковано Министерством, в том числе, и счет в банке Гринготс, было видно, что он добился определенных успехов. Но, собравшись и отогнав бесполезные мысли, Грейнджер поднялась по лестнице и нажала кнопку звонка.

Распахнувшая дверь колдунья была сногсшибательно красива той красотой, которая в первые мгновения вводит в ступор. На улице уже давно стемнело, но даже в неярком желтом свете уличных фонарей фантастически мерцали миндалевидные черные глаза Астории. Кажется, именно в них и была ее удивительная прелесть. Темные волосы безупречно уложены; точеное личико приветливо-бесстрастно; неброский, но явно дорогой костюм, подогнанный по фигуре – все в ней было совершенно. Но именно глаза притягивали и манили своей космической глубиной. Как будто вся жизнь Астории сосредоточилась только в этой непроглядной сверкающей дышащей мгле.

«Омуты. Бездонные ведьмовские омуты», – пронеслось в голове Министра.

Встретившись с ней взглядом, Гермиона на мгновение даже забыла, зачем пришла. Она, разумеется, видела жену Малфоя: на вокзале Кингс-Кросс, иногда на светских мероприятиях, та всегда сопровождала супруга. Но одно дело – видеть мельком, издалека. И совсем другое – столкнуться с ней вот так, нос к носу, в дверях лондонского особняка. Вовсе невероятным было то, что она, при обучении в Хогвартсе всеми признанная талантливая колдунья, похоже, работала у собственного мужа простым секретарем.

Гермиона, наверное, и дальше бы пялилась на нее молча, как полнейшая дура, но Астория Малфой, изумленная не меньше Грейнджер, пробормотала:

– Министр?.. Какой неожиданный визит.

– Не то слово, – отозвалась Гермиона. Поняла, что ее слова звучат нелепо и как-то по-детски наивно. Собралась и уверенно, вежливо-безразлично произнесла. – Добрый вечер, миссис Малфой. Я с неофициальным визитом к мистеру Малфою. Скажите, пожалуйста, он сможет меня принять в такое позднее время?

– Разумеется, Министр. Пожалуйста, входите.

Кажется, упоминание о муже вернуло Асторию в ее реальность. Гермиона для нее – больше не старшекурсница-всезнайка-самая-умная-ведьма-Хогвартса. Не подруга Мальчика-Который-Выжил. Не жена Рональда Уизли. Мисс Грейнджер – министр Магии, а Драко Малфой, частное лицо, – ей зачем-то нужен. Астория вежливо пропустила Гермиону в дорого отделанную прихожую, а потом проводила по коридору к двери в кабинет. Постучала. И только услышав утвердительное «Да!» открыла дверь.

Гермиона вошла в просторный, неожиданно светлый кабинет. Она почему-то ожидала, что Драко, по подземельной слизеринской привычке, и тут все отделает темным камнем и оттенками зеленого, в цвет факультетского флага. Но нет. Вокруг было много белого каррарского мрамора, умеренно позолоты. Роскошно выглядел обитый черным бархатом диванчик для гостей. Мягко, уютно потрескивали в современном, минималистичном камине дрова. Гермиона с удивлением отметила, что так она бы могла отделать рабочее пространство для себя. Если бы, конечно, не стремилась всем и каждому показать (иногда даже чересчур навязчиво), что Министерству магии чуждо тщеславие и сребролюбие.

Малфой сидел за большим письменным столом и просматривал какой-то пергамент. Увидел Гермиону и изменился в лице. Светлые брови изогнулись в надменном изумлении. Уголок тонких губ пополз вверх. Откинувшись на спинку кресла, Драко рассматривал ее, не говоря ни слова. Так, точно Гермиона была классической греческой статуей, по нелепому стечению обстоятельство попавшей на выставку абстракционизма. Сразу становилось понятно, что ей в этом кабинете не место – по крайней мере, по мнению его хозяина.

Под взглядом Малфоя Гермионе захотелось поежиться, скрестить руки и нацепить бесформенный балахон – таким внимательным и пристальным был его взгляд. Он смотрел так, точно изучал каждый миллиметр ее тела, одежды, выбившиеся из прически локоны… Министр с раздражением вспомнила, как собиралась расстегивать пуговицы – и порадовалась, что не сделала этого. Такая встреча была крайне неприятна.

Грейнджер решила брать ситуацию в свои руки. Она уверенно направилась к гостевому дивану, но тут услышала за спиной низкое утробное рычание. Годы дружбы с Хагридом, в домике которого троица кого только не видела, сказались отработанными рефлексами. Гермиона остановилась как вкопанная, не спеша да и не решаясь обернуться, и только недовольно уставилась на Малфоя. Рука медленно скользнула к поясным ножнам за волшебной палочкой.

Драко, наблюдая за ее движением и слушая, как усиливается рычание, удобнее устроился в кресле, переплел пальцы и устроил на них подбородок. Кажется, не без удовольствия наблюдал за происходящим.

Естественно! И на что она рассчитывала? На то, что не будет подвоха, подлости, засады в его кабинете? Да, конечно, все это будет! Вот! Уже есть!

– Лежать, Клотти, – протянул Драко, все еще ухмыляясь. – Это сама госпожа Министр Магии. Миссис Уизли, – он произнес ее имя с таким нарочитым издевательским уважением, что Гермиона невольно поморщилась. – Ее, к сожалению, просто так съесть нельзя. Нужна веская причина.

– Мисс Грейнджер, – холодно поправила Гермиона. – Я могу присесть?

– Да ладно! – Малфой фыркнул и великодушным жестом показал на диван. Рычание стихло. Министр, стараясь, чтобы движения выглядели неторопливыми и полными достоинства, а не испуганными и осторожными, подошла и села на самый краешек дивана. До ужаса хотелось обернуться и посмотреть, кто такое это Клотти. До ужаса – потому что по спине продирал неприятный озноб. Гермиона чувствовала чей-то тяжелый немигающий взгляд. Определенно, в кабинете находился кто-то плотоядный. А Малфой продолжал, внимательно изучая посетительницу. – Ты наконец-то поняла, что та рыжая амеба, которую ты везде таскала с собой, слегка… Ммм… Не соответствует твоему высокому статусу в мире магов? Что, Уизли наконец-то начал отсвечивать? Или, наоборот, наконец-то перестал?

– Мистер Малфой, я пришла к вам по делу государственной важности.

Все нападки на Рона Гермиона показательно проигнорировала. Не потому, что ей важно было отстоять бывшего супруга и отца ее детей в глазах Драко. Репутация Рона Гермиону сейчас мало интересовала. Как и всегда, когда у нее была цель, Грейнджер становилась практически равнодушной ко всем сторонним нападкам. Главным для нее сейчас было направить разговор в нужное русло, а само общение с Драко завершить как можно быстрее, разумеется, с положительным для себя результатом.

Теперь их разделял только широкий письменный стол. Вальяжного, словно изящный хищник, Малфоя и напряженную, как струна, Грейнджер. Столько лет прошло – и ничего не изменилось. Она думала, что сможет смотреть на Драко спокойно, как на чужого, как на незнакомца, забыв все старые обиды, оскорбления, годы злобных нападок на нее и на ее друзей. Но – нет. Гермиону по-прежнему начинало чуть ли не трясти от сдерживаемого гнева при виде Драко.

Да, на нем тоже отпечатались прошедшие годы, но не так, как на всех остальных. В белых волосах не было видно седины. А серые глаза, теперь уже в тонких, едва заметных лучиках морщин, смотрели все так же надменно и дерзко, по-юношески прямо и как-то… бесшабашно весело. Словно шестнадцатилетнего мальчишку кто-то по ошибке запрятал в тело взрослого мужчины. Это несоответствие вызывало в Гермионе беспокойство и… смутную зависть. Ведь сама госпожа Министр давно не видела в своем отражении в зеркале ничего девичьего, нежного и беспечного. Из ее жизни и из ее взгляда ушел весь юношеский азарт, вся легкость. А в Малфое это, похоже, осталось.

– Мда? – неожиданно весело спросил Драко. – Государственная важность – и без официального уведомления от твоей очаровательной молоденькой помощницы? Как ее там, Бригитты? Как интересно. Видимо, в Министерстве что-то здорово пошло не так, раз сама Министр Магии пришла ко мне под покровом ночи и мантии-невидимки.

– Не сочиняй! Еще не ночь и никакой мантии… – Гермиона не договорила. В ответ на явное негодование, зазвучавшее в ее голосе, позади снова зарычали. Она раздраженно прикрыла глаза и сквозь зубы спросила: – Кто у меня за спиной?

– Клотти? Химерыш. Но лучше не оборачивайся, я ее еще обучаю. Не так посмотришь, может и психануть. А я не горю желанием писать объяснительные, при каких обстоятельствах в моем кабинете оказалась твоя откушенная голова.

– Ты знаешь, что полагается за контрабанду животных, привезенных с другого континента и не зарегистрированных в Министерстве? – Гермиона позволила себе усмешку. Она рада была ухватиться за возможность хоть как-то прижать Малфоя. Прекрасно! И придумывать ничего не пришлось, и документ можно не отдавать.

Но не вышло.

– Она купленная. Прислала твоя подружка Лавгуд. Спецзаказ – со всеми документами и даже с прививками. Можешь справиться на этот счет у нее. А у меня есть оплаченные счета, в том числе, от магозоолога Министрества – за прививки и постановку на учет на территории Лондона, показать? – Драко откровенно развлекался, видя ее беспомощность. – Если ты пришла с проверкой, Грейнджер, то ничего тебе тут не светит. У меня все настолько кристально и законно, что даже ты облезешь искать, к чему придраться!

– Малфой, не переходи грань!

– О, нет, Грейнджер. Ты в моем кабинете с неофициальным визитом, – он довольно улыбался, смакуя момент. – Ты пришла ко мне за помощью. Я тебе зачем-то очень-очень нужен. Значит, ты будешь слушать все, что я захочу сказать. Не нравится – вон дверь. Или пасть Клотти , тут уж что тебе больше по душе.

Гермиона обессиленно молчала. Это же Малфой. С ним можно было пикироваться вечно. А за годы спокойной жизни и ведения собственного бизнеса он, похоже, в этом поднаторел. Однако у нее совершенно не было сил упражняться в остроумии. Хотелось только одного: тезисно выложить Драко все случившиеся события, заручиться его поддержкой и – домой! Отсыпаться после отвратительно тяжелого дня!

Она взглянула мимо Драко, за его спину, на громадное стеклянное панно. На нем был изображен огромный, раскрывший пасть китайский серебряный дракон. Прищурившись, Гермиона устало прикинула: кажется, в натуральную величину, если верить учебнику о магических тварях за третий курс. Вот бы такая тварь сейчас материализовалась в кабинете и прожевала Драко… Возникшая мысль была соблазнительной.

Может быть, послать Малфоя в преисподнюю и попытаться расшевелить Гарри? Да, он устал, да, его что-то мучает. Но случившееся, в конце концов, их общая проблема.

Кажется, что-то отразилось на ее лице, потому что Драко немедленно считал перемену в ее настроении. Он поднял маленький золотой колокольчик, позвонил. Заглянувшую в кабинет Асторию попросил подать чай.

Гермиона почувствовала, как требовательно поджался желудок – она ничего не ела с самого утра и совершенно об этом забыла. А теперь голод и усталость напоминали о себе все сильнее. В какой-то мимолетный момент ей стало жаль себя. Она устала, ей совершенно не на кого опереться… Едва заметно Гермиона тряхнула головой. Не сейчас. Она пожалеет себя попозже, когда останется одна. Не под пристальным взглядом Малфоя, о, нет! Удовольствия увидеть ее слабой она ему не доставит!

– Итак. Что там случилось в святая святых? – спросил Драко после того, как его жена принесла поднос с чаем и воздушным миндальным печеньем и тихо вышла, закрыв за собой дверь. Гермиона слышала шуршание, а потом цокот когтей по полу – химеру, видимо, Астория забрала с собой.

Малфой прекратил издеваться так же внезапно, как и начал. Став неожиданно собранным и серьезным, по-деловому вкрадчивым, он поднялся, разлил чай, протянул Гермионе чашку. Терпеливо дождался, пока она сделает глоток. Гермиона ждала шуточек на тему «наконец-то ты попробуешь нормальный чай, а не ту гоблинскую мочу, которую тебе подают в Министерстве» или что-то вроде того. Но Драко, присев на край своего необъятного стола, скрестив на груди руки, молча ждал.

– По нашей версии, волшебника убил магл или сквиб.

– Вот невидаль! От этого никто не застрахован, – Драко небрежно дернул плечом.

– В собственном кабинете в Министерстве магии. Мы не стали начинать открытое официальное расследование. Не хочу сеять панику среди магов и – тем более – среди маглов. Но я не могу использовать своих сотрудников для расследования, не привлекая внимания. Нам…

– Тебе.

– Хорошо, мне. Мне нужна помощь. Кто-то со стороны, кто сможет разобраться в деле и не станет объектом преследования репортеров или моих любопытных коллег. Тебя никто точно ни о чем не посмеет спросить. И – я знаю, ты иногда берешься за запутанные частные дела. Это первое.

– Придется подождать со вторым. Ты верно сказала, Грейнджер. Я берусь за частные дела, которые представляют, в первую очередь, интерес для меня. Финансовый для начала. А здесь уже государственное дело. Чуешь разницу? Что я за это получу? Бесполезную медальку? И твою, не менее бесполезную, благодарность? – он больше не усмехался.

«Прав был Рон, ох, как прав!»

– Я знаю, что ты коллекционируешь артефакты, особенно старинные. Это в качестве платы подойдет?

Гермиона полезла во внутренний карман жакета и достала плотно свернутый пергамент. Они долго спорили с Роном, стоит ли выбрать именно это – за такую незначительную, на первый взгляд, помощь. Рональд был уверен, что сверток ничем не поможет Драко. Просто историческая бумажка, которую Малфой с удовольствием выложит под стекло в каком-нибудь домашнем музее редкостей. А кому-то из исследователей может здорово пригодиться. Гермиона смотрела на этот вопрос более категорично. Она не сомневалась – Драко не просто полюбуется диковинкой. Он попробует ее использовать.

– И что же это? – Малфой спокойно смотрел на сверток.

– Цитринитас.

В глазах Драко вспыхнуло неподдельное любопытство. Гермиона знала, что в такой ситуации она сама непременно схватила бы и развернула пергамент, чтобы убедиться. Но Малфой на то и Малфой, чтобы поступать не так, как все. Драко сдержался, только внимательнее посмотрел на Гермиону, в глазах возник и тут же погас неуловимый огонек. Что это значило, Министр не поняла.

– Оказывается, и такое хранится в бездонных подвалах Министрества, – протянул он негромко. – Предполагал, но сомневался. И что же? Ты отдаешь мне недостающий этап получения магистерия только за то, чтобы я провел независимое расследование?

– Да. И второе – мне нужна твоя библиотека.

Драко явно снова развесился и изобразил почти такое же изумление, как и при появлении Гермионы в его кабинете. Отпив чая, он покачал головой, словно недоумевая, как такие слова вообще могли прозвучать в этом кабинете.

– Поражаюсь тебе, Грейнджер. Если фразу «нужен кто-то, чтобы разобраться» отдаленно можно принять за попытку нанять меня на работу в Министерство, то «мне нужная твоя библиотека» звучит настолько же бестактно, как «не одолжишь ли ты Гарри свои трусы». Кстати! А как же твой гениальный мракобесец?..

– Мракоборец, – сухо отозвалась Гермиона. Драко пропустил поправку мимо ушей.

– Как же наш великий Гарри Поттер? Он что, не в состоянии взять халтурку и расследовать страшное убийство министерского чинуши втихаря, без огласки? Хотя да, что это я, – Драко с показным смущением потер длинными пальцами висок. – Гарри Поттер у нас без «Ежедневного Пророка» теперь даже пописать не может. Шутка ли – свой собственный корреспондент в квартире! Кстати, он же из-за этого женился на маленькой рыженькой Уизли, да? Всегда подозревал, что его тщеславие сильнее здравого смысла.

Гермионе хотелось прекратить этот бессмысленный поток реплик. Но она понимала – скажи сейчас что-то в защиту друзей, и Драко будет не остановить. Пожалуй, единственная, кто совершенно его не интересовал – Джинни. Но остальным Малфой отсыплет по первое число. Поэтому куда проще было не замечать его выпады и вести диалог только по делу.

– Гарри… на больничном.

– В больнице Святого Мунго? Скажи моему секретарю номер палаты, я пошлю ему цветочки, – Драко, довольный шуткой, усмехнулся. Не дал Гермионе ответить, – так что там с ним случилось? У Избранного нервный срыв? Он понял, что без тебя и пары-тройки Уизли ничего не стоит? Хотя при чем тут Уизли. Без тебя, конечно же, Грейнджер, без тебя-я. Мы же все понимаем. Как только он оторвался от твоей сись… прости, школьной юбки, оказалось, что нужно что-то да соображать собственной головой. А как? Навыка-то он не приобрел, – Драко с наигранной грустью вздохнул.

Грейнджер почувствовала, что сил сдерживаться больше нет.

– Ты можешь хотя бы сейчас не быть таким мерзким? – спросила Гермиона, по привычке яростно щурясь. – Да-да, помню, я у тебя по делу, мне нужна твоя помощь и поэтому должна все это выслушивать. Но я дьявольски устала сегодня! А еще мне страшно, потому что кто-то залез в Министерство и убил Чарли – так, что никто, совершенно никто этого не заметил! И – у меня сразу возникают флэшбеки. Мне кажется, что вернулся Том Рэддл! А я не знаю, совершенно не знаю, что с этим делать и вообще возможно ли это!

Она говорила тихо, но чувствовала, что в голосе от усталости начинает прорываться ненужное раздражение на грани истеричности. Будь она в силах, будь она в форме, будь она в своем кабинете – и ей бы доставило огромное удовольствие раз за разом ставить Малфоя на место. Но поведение Гарри и Рона ее ошеломило. Она привыкла к их уверенности, к тому, что друзья если не знали, то предполагали, что делать. И растерянность, с которой оба выдвигали теории и строили догадки, выбила почву у нее из-под ног. Драко считает, что Гарри не умеет думать своей головой. А, может, это как раз не Поттер, а она, всезнайка Грейнджер, больше не способна на размышления и поступки?..

Драко взглянул на нее. На губах все еще блуждала насмешливая улыбка, но в глазах насмешки больше не было. Он смотрел на нее сверху вниз, изучая и явно размышляя о чем-то. Покровительственно и с каким-то странным, непривычным выражением, которое можно было принять за сочувствие – будь оно на лице нормального волшебника, а не Малфоя.

– Да уж, увидеть сотрудника-желе – не самое приятное зрелище с утра. Можно было абстрагироваться и представить, что это – второй завтрак, – произнес Драко равнодушно, но при этом внимательно глядя на Гермиону.

Министр печально усмехнулась… И тут усталость сняло, как рукой. Вскинув глаза, она прищурилась. Ничего о желе Гермиона ему не говорила! Об убийстве – да, но о том, как именно убили Чарльза – нет! Неужели Малфой теперь еще и легилимент?.. Но ведь это очень редкий дар, он встречается настолько нечасто, что требует внесения каждого нового чтеца чужих мыслей в специальный реестр. И Драко – она могла в этом поклясться! – там не было.

Видя ее растерянность, Малфой неожиданно успокаивающе покачал головой.

– Я не читаю твои мысли, Министр. Мне уже все донесли, во всех подробностях. Вот. Эта бумажка на моем столе содержит всю необходимую информацию об утреннем происшествии и о выводах, к которым вы еле-еле пришли к вечеру. Кстати, твоя любовь к перепискам очень пригождается – в который раз! Хорошо пишешь отчеты, структурировано, я оценил.

– Ты с самого начала все знал?

«И издевался» так и повисло между ними невысказанным.

– Еще до того, как ты пришла в мой кабинет.

– Но… откуда?!

Драко спокойно смотрел на нее. То ли ожидал предположений, то ли вообще не собирался рассказывать.

– А как ты думаешь? Все просто. У тебя в министерстве есть крыски, Гермиона. Такие маленькие, серые, милые зверьки. Незаметные, даже и не заподозришь. И они тихонечко выносят информацию за пределы ваших темных, суровых кабинетов. А я – я могу быть очень щедрым, когда мне становится интересно. И я, не скупясь, подкармливаю их, когда мне рассказывают последний новости.

«Бригитта? Персиваль? Личный помощник Рона? Кто-то из отряда мракоборцев Гарри? Кто, кто из них доносчик и предатель?»

– Ты построила всю систему работы Министерства по учебнику, Гермиона. Идеально и правильно. Ты все сделала, как настоящая отличница. Но одна проблема: любую систему можно сломать, а все твои ловушки обойти. Потому что они каноничны. А нужно было всего лишь проявить немножко фантазии!

Драко усмехался, наблюдая, какая дикая умственная работа отражается на лице Грейнджер. Так она выглядела в Хогвартсе, в классе. Когда (а такие редкие случай бывали) ее заклинивало, и она не могла вспомнить ответ на вопрос. Так же метался ее взгляд. Таким же затравленным становился ее вид.

– Кто дал тебе информацию? – сдавленно спросила Гермиона.

Мысленно уже выстраивался план проверки всех и вся. За кем установить слежку. Кого инспектировать в первую очередь. «Сыворотку правды – сначала в кофе Грину, потом в этот отвратительный зеленый смузи – Бригитте. А еще сказать об этом Гарри и Рону».

– Неужели ты думаешь, что я выдам тебе свои источники?

– Источни…ки?

– Конечно. Отделов много, один волшебник или волшебница за всем не уследит. Значит, нужно прикормить как можно больше крыс, – Драко с любопытством наблюдал за ней. Грейнджер в тупике – редкое зрелище!

– Я… я завтра же проведу перекрестную проверку! Всех выведу на чистую воду! – воскликнула Гермиона, чувствуя, как пол кабинета почти буквально уходит у нее из-под ног. И то, что Драко смотрел на нее почти что с жалостью, прекрасно понимая, что у нее ничего не выйдет, выводило Министра из себя.

Драко не стал продолжать эту тему, хотя мог. Наклонившись, он протянул руку и взял свернутый пергамент. Развернул. Пробежал взглядом записи, ни на чем конкретно не заострив внимания. Аккуратно свернул пергамент и, поднявшись, убрал его в верхний ящик письменного стола.

Расстроенная Гермиона наблюдала за ним почти что с ненавистью, той самой, которую испытывала к Драко с первого курса обучения в Хогвартсе. С сожалением поняла, что она так и осталась девочкой, не простившей ему полное желчи: «Грязнокровка!» Тогда эти слова означали, что она – хуже чистокровного Малфоя. И сейчас, когда он признался в наличии информаторов в Министерстве, он сделал почти что то же самое. Указал ей, что она – снова хуже! Она не дотягивает до его ума, сколько бы не пыжилась, каких бы мер не предпринимала. Одно то, что она пришла к нему за помощью, говорило само за себя.

Грейнджер всегда будет на шаг позади Малфоя.

«Но мы еще посмотрим!..» - со странной злобой подумала Министр.

– Это значит, что ты согласен? – глухо спросила она.

– Ты невероятно прозорлива, – хмыкнул Драко, выпрямившись.

– Обещаешь?

Драко молча смотрел на нее. А потом неожиданно высокомерно ухмыльнулся.

– Слово Малфоя. Моя библиотека в поместье в твоем распоряжении на любой, угодный тебе срок и в любое, удобное тебе время. Но – только по этому делу. Как только я разберусь, что случилось, ты туда больше не войдешь. А если попробуешь разнюхать что-то кроме, учти, я вышвырну тебя оттуда вместе с этим пергаментом. И второе. Я хочу сейчас же попасть в Министерство, пока тело Брэдфорда находится в здании.

– Откуда…

– Оттуда же. Чарльз в своем нынешнем виде до утра может не дотянуть. – Поймав недоумевающий взгляд Гермионы, Драко пожал плечами. – Ты что, не слышала о промежуточной трансфигурации в обратное состояние? – Она молчала. Лихорадочно вспоминала все лекции на эту тему. И поняла, что она этого… не знает. А Малфой, обреченно вздохнув, смерил Гермиону взглядом и равнодушно сказал: – Твоя компания мне не требуется. Достаточно будет, если меня встретит Грин. Он все же знает чуть-чуть больше, чем ты. По этому вопросу, – насмешливо уточнил Малфой, видя, как вспыхнули глаза Гермионы.

Министр могла бы заспорить, но вдруг поняла, что у нее категорически нет на это сил. Она только кивнула, поднимаясь.

– Дай мне пергамент. Я напишу записку, чтобы предупредить мистера Грина. Министерская печать у меня с собой.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 5