Глава 5: Глава пятая. Отголоски старых сказок

Глава пятая. Отголоски старых сказок

111

2

МКот Миссис Кроу
Поделиться

– Малфой! Сам Драко Малфой! Чтоб меня келпи за водоросли драли! – Грин с воодушевление тряс тонкую аристократическую руку визитера.

Драко с искренним любопытством наблюдал за этим министерским чудом. От своих клиентов он как-то слышал о Персивале. Заинтересовавшись, воспользовался случаем и расспросил Гарри. Тот, недоумевая, зачем Драко эти сведения, все-таки рассказал об экспрессивном колдомедике.

Сейчас, глядя на него, Малфой весело подумал: занятный субъект. По слухам, любимчик Министра Магии. Интересно, что будет с Грейнджер, если он переманит этого замечательного чудилку к себе?.. Одна мысль заставила Драко едва заметно улыбнуться.

Персиваль этот намек на улыбку не расшифровал – простодушно принял на свой счет.

– Ну-с, и что тут у вас стряслось, мистер Грин? Я в курсе, но в общих чертах. И было бы прекрасно взглянуть на мистера Брэдфорда – вернее, на все, что от него осталось.

– О, мистер Малфой, от него еще очень прилично, что осталось, – криво, но так же весело отозвался Персиваль.

Поспешил к пустой стене с металлическими крышками отсеков в конце помещения. Драко, чуть сморщившись, последовал за ним. Сейчас он мог себе позволить проявить отвращение просто потому, что никто его не видел. Будь в помещении свидетели, он бы, разумеется, сдержался. А так… Все эти разговоры, да и сам вид убитых волшебников всегда напоминал ему о прошлом. Не то, чтобы Драко не сумел с этим смириться по прошествии стольких лет. Просто становилось как-то невыносимо противно.

От Брэдфорда, действительно, много осталось – весь Брэдфорд. Драко никогда не видел его лично, поэтому сначала взглянул на лицо, запоминая незнакомые прежде черты. Возможно, он где-то увидит его фото или потрет, и это даст зацепку.

– Госпожа Министр посвятила меня только в общие детали дела, – негромко произнес Драко, оглядывая одежду бывшего подчиненного Грейнджер. Проверил карманы, вопросительно посмотрел на Грина. Тот красноречиво развел руками:

– У него в карманах было совершенно пусто, сэр. Ничего: ни каких-то подозрительных вещей, ни рабочих, ни личных. Либо он ничего с собой не носил, либо убийцы почистил его кармашки.

– А по поводу предмета, который ваш коллега так отчаянно желал скрыть? Как думаете, Персиваль, что это могло быть?

– Если предположить, что моя теория верна, – горделиво и глубокомысленно протянул Грин, пряча руки в рукава мантии, – это что-то маленькое. Какой-то небольшой предмет.

– Или скомканная бумага? Записка? – Продолжая осматривать Бредфорда, Драко мельком взглянул на колдомедика. Тот только покачал головой – было видно, что он долго и подробно обдумывал эту мысль.

– В ней бы не было толка. Вытащенная из желе, она была бы безнадежно испорчена. Видите ли, все документы, на которые в кабинете Брэдфорда попала эта субстанция, оказались нечитаемы. Я не очень понял, как туда попало это желе – может быть, преступник тряс рукой, оттряхивая его с себя… не знаю, это установит уже отдел мистера Гарри Поттера. Но документы погибли – факт. Значит, и то, что съел Чарльз, тоже было бы уничтожено.

– А если суть не в похищении, а только в том, чтобы бумага не попалась никому на глаза?

– Возможно. Но она бы и так никому не досталась, согласитесь. И я почему-то не думаю, что это была именно бумага. В пищеводе не хватает совсем немного соединительной ткани. То есть и предмет был небольшим, и преступник выдернул его из желе очень аккуратно. Филигранно, я бы сказал.

– Заклинание призыва? Например, банальное Акцио?

– Да нет, – Грин поморщился. – Характер раны очень странный и как будто не похож на магическое воздействие. Скорее, просто выдернули пальцами. Или длинными ногтями. Или когтями. Мы же не знаем, кто умудрился напасть на Чарльза.

– Тогда, возможно, ключ? Мелкое украшение? Серьга? Перстень?

– Теоретически это возможно, – лицо Грина стало самодовольным, и Драко понял, что колдомедик уже сделал какие-то выводы. И сейчас их сообщит, только прежде немного поводит своего ночного посетителя за нос. – Но ключ, серьга и перстень – они, так сказать, неровные. Перстни иногда и вовсе с острыми гранями вставленных камней. И тогда повреждений могло быть намного больше.

– Кольцо? – догадался Драко.

 – А вот это уже намного ближе к истине. Причем гладкое кольцо, – глаза Грина метнулись к левой руке Драко. Тот медленно перевел взгляд. Широкое, инкрустированное россыпью черных и зеленых камней обручальное кольцо тускло мерцало на изящном пальце.

Малфой задумался.

– Может быть, что-то еще? Мелкие артефакты – это ведь может быть что угодно.

– Сегодня в кабинете Брэдфорда и в хранилищах проводилась проверка, чтобы понять, что именно исчезло из кабинета Чарльза. По спискам, в хранилище есть шесть документов без закрепленных за ними предметов. Это магические паспорта на ювелирные украшения, имеющие высокую историческую ценность.

– Что, госпожа Министр коллекционирует цацки Основателей? – усмехнулся Драко.

– Мистер Малфой, сэр, вы и правда чертовский проницательны! – Грин явно был страшно доволен своим новым знакомством. – Пропала пара серёг, перстень, браслет, торквес, поясная пряжка и кольцо. На перстне, согласно описанию, был крупный оникс огранки «багет», что явно затруднит его поедание, – Грин проницательно усмехнулся, Драко повторил его усмешку. – Торквес съесть в принципе затруднительно. – Драко в ответ тихо рассмеялся, только представив себе эту картину. – Остальные украшения тоже крупные, богато инкрустированные драгоценными и полудрагоценными камнями. А вот кольцо самое простое. Настолько, что даже не ясно, что оно вообще делает в Министерстве.

– Вот как? – Драко заинтересовался. – И что же о нем есть в документе?

– А ничего. Простое обручальное кольцо из золота, гладкое, размер по современным меркам М, что соответствует 16,88 миллиметрам. Датировано IX-X веками. Но и все. Ни перечня чар, которые были на него наложены, ни того, кому принадлежало кольцо тогда и сейчас. Даже списка примененных к нему для изучения заклинаний – и того нет.

– Мистер Грин, – Драко взглянул за собеседника открыто и искренне. Когда было нужно, он умел. Умел становиться заинтересованным, расположенным, даже милым, когда от этого зависело получение информации. – При всем уважении, я очень плохо знаком с порядками Министерства. Я понимаю, что более сведущего волшебника ваши слова навели бы на какие-то выводы. Но я, – он чуть-чуть виновато улыбнулся, – совершенно не понимаю, что можно вынести из этого. Кольцо не изучалось, просто находилось в хранилище, а потом было перенесено Брэдфордом в его кабинет для изучения и украдено? Может быть, он содействовал похитителю, когда запахло жареным, попытался кольцо проглотить и потом от него просто избавились?..

– Как раз наоборот! Кольцо Брэдфорд забрал из хранилища в свободном порядке, не по форме – иначе и документы на него были бы в его кабинете, а не в подвалах Министерства. Кроме того, в журнале досмотра – есть такой, лежит у входа в хранилище – запись о том, что Брэдфорд забирал артефакт, тоже отсутствует. Значит, Чарльз или изучал его втихаря, почему-то не считая нужным вносить сведения в реестр, и одно это способно навести, как вы выражаетесь, на размышления. Или, что еще хуже – забрал его для собственного пользования или каких-то личных экспериментов. Возможно, хотел применить старинный артефакт в какой-нибудь магической формуле, например, как катализатор энергии.

– Любопытно… А мисс Грейнджер знает об этом?

– Пока нет, я думал отчитаться завтра утром, – беззаботно пожал плечами Грин. – Мне показалось, что этот вопрос вообще не горит – Чарльзу это никак не поможет, а Министр хоть выспится перед дурными новостями.

«Какая прекрасная идея – дать человеку порцию «спокойно выспаться» перед тем, как ему основательно отшибет сон!»

Вслух Драко, конечно же, ничего не сказал, продолжая удерживать на лице маску вежливости на грани с приторной любезностью. Впрочем, в кои-то веки ему это почти ничего не стоило – Грин ему нравился. Он знал, что колдомедик в Хогвартсе учился на Пуффендуе, но чувствовал, что в нем есть качества истинного слизеринца: пренебрежение правилами и протоколами, свободомыслие, полет фантазии, необходимый для того, чтобы выходить за рамки дозволенного. А еще тонкий, черный юмор, который Драко так ценил. Глядя на Грина, понимал – они бы поладили, еще как.

– Интересная история получается, мистер Грин, – протянул задумчиво колдун. – Среди всех артефактов – несомненно, дорогих и прекрасных, мы думаем о старом, простеньком обручальном колечке, которое не имеет никакой истории и заодно – никаких следов.

– А вот вы не случайно произнесли «интересная история», ведь так, мистер Малфой? – Персиваль прищурился, глядя на этого обаятельного, немного замкнутого, немного таинственного мужчину.

Не верилось, что перед ним сын одного из самых страшных Пожирателей смерти. Вообще не верилось, что Драко мог бы причинить кому-нибудь вред. Он скорее походил на историка или какого-нибудь ученого, который медленно, по фрагментам собирает картины прошлого. И только сейчас Персиваль понял, что не знает – действительно не знает! – когда Малфой владеет информации, а когда – нет.

В ответ на его вопрос Драко только неопределенно повел плечом.

– Смотря какую историю вы, Персиваль, имеете в виду.

Назвав кодомедика по имени, Малфой умышленно сокращал дистанцию между ними. Теперь они были не просто два совершенно чужих друг другу человека, брошенные на расследование Министром Магии. Теперь они стали кем-то вроде заговорщиков, объединенных общим тайным знанием.

– Я о той детской сказке. О прекрасной колдунье и ее возлюбленном волшебнике. Помните?

– Весьма смутно.

– Их родители были против свадьбы, и тогда юные влюбленные сбежали в леса, тайно обвенчавшись в одной из часовен. А потом родители обнаружили их, но сделать уже ничего не смогли. И пошли на хитрость, чтобы их разлучить – сказали молодому мужу, что самое красивое ожерелье для его супруги хранится на дне колдовского озера. Он нырнул за ним, но не знал, что уже не сможет вернуться обратно. Превратился в рыбу – озеро-то было заговоренное. А колдунья, чтобы он ее не забыл, утопила там же свое обручальное кольцо.

«Спонсор сегодняшнего вечера – тупые сказки».

– Не уловил мысль, – все так же вежливо произнес Драко, склонив к плечу голову.

– Возможно, это то самое кольцо, – Грин выразительно подвигал бровями, словно сообщая Малфою величайшее из сведений сегодняшней бессонной (и какой-то, прямо скажем, бесполезной) ночи.

Драко понял, что надо поменять тактику. Он широко раскрыл глаза, отстранившись от собеседника, и на мгновение задохнулся, едва сдержавшись, чтобы театрально не схватиться за грудь. И, понизив голос, уточнил:

– То есть, считаете, Персиваль, это может быть… – замолчал, как будто ему не хватало слов и смелости озвучить догадку.

– Ну конечно! – Грин радостно прихлопнул себя по бедру: его наконец-то поняли. – Кольцо Памяти, которое колдунья утопила в озере. Очевидно, что оно каким-то образом оказалось у Чарльза, тот собирался его исследовать на предмет сохранения образа хозяйки. Но внезапно на него напали и выкрали артефакт.

Драко, кивая так, что еще немного – и заболела бы шея, лихорадочно вспоминал.

Кольцо Памяти, эт-то что еще за дрянь? Омут памяти?.. Нет, не то, созвучное, но не родственное. Он знал об этом, совершенно точно слышал это название. Только где, когда, в каком контексте? Пока учился в Хогвартсе? Вряд ли, хотя вроде бы это не темная магия, к запрещенной не относится. Могло быть, но чутье подсказывало, что нет. Была какая-нибудь экскурсия в музейные комплексы? Если кольцо не выставлялось, значит, исключено. От отца? От отца едва ли – раз это не темные материи. Материи… Мате… От матери?

Мягкий, царственный голос Нарциссы рассказывал ему нет, не сказку. Один из способов сохранения души, добровольно отделенной и помещенной в предмет. Что-то вроде крестража, только более мягкое, более… да, женская любовная магия. Аккуратная, но при этом ее почти невозможно уничтожить.

«А колдунья, чтобы он ее не забыл, утопила в озере свое обручальное кольцо». Поместив туда обрывок его и своей памяти.

Черт возьми, вспомнить бы конкретно!

Персиваль видел, как в глазах Малфоя метались мысли, которые он пытался собрать в единую логическую цепочку. На какие-то доли секунды замкнутое, отстраненное выражение дежурной вежливости исчезло. Вместо него возникло острое желание сообразить. Но Грин, который сам много часов размышлял над этим, понимал, что слету не получится. Если, конечно, Малфой не знает историю кольца, принцип его работы или возможного похитителя наверняка. Это как раз больше всего интересовало колдомедика. И по лицу колдуна тот догадался: Драко не знал.

– Теперь вы точно понимаете, мистер Малфой, о чем речь.

– Драко. Можно просто Драко, – задумчиво кивнул тот. И признался, зная, что такая честность подкупает куда больше, чем мнимая осведомленность: – но пока что я не могу сказать, что я что-то понимаю. Да, легенда занятная и, возможно, именно она на самом деле связана с кольцом. Но пока что это просто ваши, Персиваль, догадки – давайте будет откровенны. Однако это уже что-то. Я подумаю, возможно, есть литература, которая будет в этом вопросе полезна. И, если мне удастся обнаружить связь между сказкой, кольцом и моими знаниями, вы будете первым, кому я дам об этом знать.

– Благодарю и буду ждать вестей… мистер Драко, – улыбнулся Грин. Не смог переступить через официальную форму обращения. Не с Малфоем, о нет.

Драко ухмыльнулся и, на прощанье кивнув, вышел из министерского морга.

 

Сидя в глубоком удобном кресле в библиотеке поместья Малфоев, Драко медленно перелистывал страницы маленькой старой книжки. На кожаной обложке было выдавлено название с обсыпавшейся позолотой «Сборник сказок и легенд северной Ирландии».

На столике рядом лежала его волшебная палочка, выполненная под заказ мастером из Нью-Дели. После битвы за Хогвартс Драко какое-то время еще использовал палочку своей матери, альтернативы все равно не было. Но точно знал, что ему нужна собственная. Он не взял ни копейки семейных денег – купил на первые заработанные, не без труда отыскав индийского колдуна. Ему было важно – важно иметь свое. Непохожее на то, что давал (или навязывал) ему отец всю его жизнь.

Важно было добиться чего-то. Стать кем-то.

Быть собой.

Уютно горела мягким желтым светом лампа с помещенным под плафон стабилизированным заклинанием Люмос соларис. Драко сам разработал эту модификацию заклинания и получил на нее патент. На счет в Гринготс капали какие-то проценты от каждой продажи такого светильника; волшебники радовались, Драко еще больше богател. Все были довольны.

Оторвавшись от книги, он поднял голову. Не сразу понял, что тонкая светло-серая полоса между чернильно-синими портьерам – слабый утренний свет, пробивающийся в помещение библиотеки. Отложив книгу и потянувшись, Драко с неожиданной даже для себя мечтательностью улыбнулся: окажись сейчас на столе чашка горячего шоколада и что-нибудь перекусить, он бы, пожалуй, стал гораздо счастливее.

Закрыв глаза, Малфой выждал несколько минут. И потом медленно покосился на столик. Чашечка из темно-зеленого фарфора, украшенная серебряной росписью, была наполнена шоколадом до краев, и полумесяцем красовалось вдоль бортика облачко взбитых сливок. Рядом стояла бутылка рислинга и бокал из темного стекла. На небольшой серебряной тарелке были аккуратно сервированы ломтики ветчины, поджаренного бекона, вареной грудинки. На второй – сыры: золотистые пирамидки Чешира, голубая мраморность Блю Стилтона и оранжевый в красноту выдержанный Ред Лестер. На третьей – еще теплый, с хрустящей корочкой домашний хлеб.

Это было прекрасно. Даже смотреть на то, как искусно, красиво – до текущих слюнок сервируют подачи прислуживающие в доме ночами брауни, было приятно.

Драко потянулся за шоколадом. Вино – это действительно замечательно, но не сейчас, не на рассвете, когда у него уже ум за разум заходит. Можно было, конечно, разделить завтрак с Асторией, а заодно и обсудить свои измышления. Но Драко было лень трансгрессировать в Лондон, будить жену, ждать, пока она соберется (Асти никогда не позволит себе переместиться в поместье в пижаме или в халате), и возвращаться обратно. Изумительный момент удовольствия от этого утра будет безвозвратно упущен. И еще больше не хотелось вести жену по всему пути собственных умозаключений хотя бы потому, что в ближайшее время предстояло проделать это с Гарри Поттером. Два раза за один день – слишком.

Гарри Поттер.

Драко не сдержался и печально усмехнулся. Это для остальных Гарри был Мальчиком-который-выжил. Для Драко он оказался Мальчиком-который-испортил-ему-детство.

Маги и волшебники мира знали, что Гарри – великий молодец, который каким-то чудесным образом одолел Темного Лорда. Но это был чей-то чужой ребенок, который уничтожил насущную головную боль магического мира и больше, говоря по совести, никого со своими собственными сложностями не интересовал. Проблемы фантастического сиротки были его проблемами. И тех, кто оказался рядом. Никому и в голову не приходило поинтересоваться, как живется мальчишке после его героического поступка. О нем рассказывали, как о сказочном персонаже, а потом немедленно забывали.

Но только не те, кому Гарри не облегчил, а испортил жизнь. Пожиратели Смерти, оказавшиеся в Азкабане, кляли его каждый час своего заключения. Люциус Малфой, по чистой случайности избежавший наказания «за сотрудничество со следствием», ежевечерне твердил о славе и мощи Темного Лорда, а Гарри желал сдохнуть в ближайшей канаве. Мать не поддерживала, но и не противоречила – она не вмешивалась в дела Пожирателей, как-то сторонилась заговоров, вела дом и предпочитала вовсе не встревать в мужские вопросы.

Драко же, считая отца образцом для подражания и тихо восторгаясь его надменной холодностью, впитывал все, как губка. Люциус объяснял: чтобы Темный Лорд возродился, Гарри должен быть на его стороне. Самое простое, что для этого нужно – подружиться с Мальчиком-который-выжил. Сделать его союзником. Другом. Соратником. Слугой.

Драко, впервые встретившись с Гарри в Хогвартсе, сразу, с порога взял быка за рога. Но как плохой магловский маркетолог, оперировал только теми аргументами, которым научила его жизнь в поместье, а вот потребности «потребителя» не изучил. Малфои богаты, знатны, обладают широким спектром власти, чистокровны, аристократичны. Все остальные перед ними – голодранцы, дармоеды, нищеброды, неудачники. Что еще нужно сиротинке-полукровке, чтобы мгновенно потерять голову? Правильно, ничего. А если Драко снизойдет и первый подаст руку… По расчетам Малфоя-младшего, в этот момент у Поттера должен был случиться обморок от внезапного счастья.

Гарри было нужно другое. Не снисхождение – его он вдоволь нахлебался в доме Дурслей. Нужны были понимание, дружба, любовь, которых он был лишен всю свою жизнь. Искренность и честность – все то, что могли дать ему Гермиона, Рон, семья Уизли, Хагрид, бывшие одноклассники и друзья его отца, в какой-то степени Альбус Дамблдор. А Драко со своим надменным тоном показался Гарри отталкивающе-неприятным.

Отказ, который получил Малфой, был первым настоящим фиаско в его жизни. И Драко, не привыкший к поражениям, мигом переместил Поттера из какого-то иллюзорного неприятеля его семьи и Темного Лорда (которого и в глаза-то не видел) в собственного, вполне себе конкретного врага.

Драко мог бы хорошо учиться. Он схватывал на лету даже сложные магические законы, формулы и заклинания. Ему достаточно легко давались зелья. Он прекрасно летал на метле и мог бы отличиться в спорте. Но все перекрыло соревнование с Гарри Поттером. Отвратительным полукровкой. Мерзким везунчиком, которому все удавалось и все всегда сходило с рук.

Малфой не понимал, и некому было ему объяснить: ни в одной из его неудач Гарри виноват не был. Только высокомерие, самоуверенность и гнилая, глубочайшая зависть. Драко не осознавал, насколько они похожи: детство, лишенное ласки и любви (у Гарри по стечению обстоятельств, у Драко – потому что проявления нежности были просто не приняты). Общий враг, который сделал невозможным их свободное будущее (Гарри вынужден был сражаться с Томом Реддлом, Драко – служить ему). Между ними могла возникнуть дружба, здоровая конкуренция, товарищество или просто доброе общение. Но из-за воспитания Драко не дал им обоим никакого шанса.

Понимание пришло после, когда масштабы насилия Лорда стали пугать Драко. Когда ему приказано было убить – под страхом самому быть убитым. А Драко было шестнадцать, он не хотел умирать. И убивать Дамблдора… тоже не хотел. Тогда возникло внутреннее сопротивление, тогда он смог преодолеть себя и взглянуть на Гарри по-другому. Переломить собственные окостеневшие установки было страшно трудно, но Драко понимал: Поттер – последняя надежда магического сообщества на то, чтобы освободиться, чтобы иметь выбор. Иметь то, о чем Малфой с некоторых пор страстно мечтал.

– Мистер Малфой.

Глухой грудной женский голос заставил Драко отвлечься от своих мыслей. Подняв голову, он не удерживался и едва заметно вздрогнул. Боггарт, призванный отцом на службу, исправно выполнял свои обязанности, но при этом ничего не мог сделать со своей природой. Принимал облик того, что пугало. И сейчас возник перед Драко в образе гувернантки, чистокровной, но бедной колдуньи-англичанки.

Отец нанял ее для воспитания маленького сына, когда ему был год – до четырех лет. Потом убил на глазах Драко, легко и спокойно, использовав Авада Кедавра, а потом испепелил мертвое тело. Это произвело на Малфоя-младшего глубочайшее впечатление, от которого он до сих пор не мог избавиться. Вот и сейчас боггарт стоял перед ним, слегка покачиваясь, и было видно, как медленно тлеет кожа гувернантки от невидимого колдовского огня. Но самым страшным были глаза: мертвые, остекленевшие, они смотрели сквозь хозяина и, кажется, не видели ничего.

– Да.

– Я приготовила для вас ванну. Чистая одежда в спальне. Необходимы сменный гардероб в дорожном кофре или плотный завтрак?

Она была такой, как в его воспоминаниях. Дотошной, чопорной, подробной в каждой фразе и каждом распоряжении.

– Спасибо, больше ничего не нужно, – кивнул Драко.

– Подготовить камин и летучий порох?

– Нет, я трансгрессирую с территории.

– Предупредить миссис Малфой или молодую миссис Малфой о вашем перемещении?

– Не надо, Бетси. Астория знает, что я вернусь после полудня. А к матери я зайду сам.

– Вы посетите могилу хозяина мистера Малфоя?

– Не сегодня.

Глядя, как призрак исчезает из библиотеки, пройдя через ближайшую к ней стену, Драко глубоко вздохнул. Иногда его утомляли домашние ритуалы, а иногда он находил в них какое-то странное успокоение. Но сегодня ему хотелось как можно быстрее покинуть поместье. Взяв нужные книги и аккуратно закрепив их в кожаном портфеле ремешками, чтобы не развалились на листы при трансгрессии, Драко, на ходу расстегивая рубашку, вышел из библиотеки и направился в свою ванную комнату. Дела делами, но еще немного волшебный мир может и подождать.

 

Мать завтракала. Хотя Драко сильно сомневался, что два тонких, на просвет, ломтика сыра и чашечку кофе размером с наперсток можно назвать завтраком. Но Нарцисса умудрялась и эту трапезу проводить с достоинством, без спешки, с какой-то надменной отрешенностью. Точно ела она по необходимости, а не пожеланию, исполняя обязательный ежедневный ритуал.

Остановившись в дверях, Драко с тихим восхищением взглянул на нее.

В последние несколько лет они стали по-настоящему близки. Так, как и должны быть близки мать и сын. Это произошло после смерти отца, когда и Драко, и Нарцисса поняли, что могут не соблюдать больше кодекс Малфоев по отношению друг к другу. И по отношению к себе тоже.

Овдовев, Нарцисса сменила и свой внешний вид, и облик поместья. Убрала темную мрачную траурность комнат, разбила чудесный розарий, наняла хорошего садовника, который распланировал большой живописный парк перед главным входом, разбил живые изгороди из бирючины и заполнил теплицы и зимние сады полезными, а не просто выгодными растениями. Люциус ради собственного развлечения выращивал редкие ядовитые кустарники и травы, а слуги свозили урожай в Лютный переулок. Нарцисса велела все уничтожить.

– Это же наш дополнительный доход, – насмешливо заметил Драко, с балкона наблюдая, как отряд маглов бульдозерами расчищает бывший огород отца. Он не стал заморачиваться с магией и деликатной расчисткой – маглы были тут и эффективнее, и дешевле.

– К дьяволу, – коротко ответила Нарцисса, стоя рядом с сыном.

Сама она тоже сильно изменилась. Волосы, теперь серебристые, всегда были собраны в высокую, сложную прическу. Серые, лиловые, кофейные, болотно-зеленые домашние платья не скрывали все еще прекрасную фигуру, но длинные манжеты и высокие воротники всегда были наглухо застегнуты. Ворот украшали броши, каждый день разные. То бриллиантовый паук размером с перепелиное яйцо, то скорпион, вдоль всего тела инкрустированный сапфирами, то маковый букет из гранатов с марказитами…

Драко нравилось. У матери был безупречный вкус на украшения, который отец, к сожалению, никогда не ценил. Все его подарки были баснословно дорогими и совершенно безвкусными. Поэтому Драко даже не удивился, когда после смерти Люциуса мать пригласила в дом ювелира и без сожаления обменяла подарки на равные по стоимости, но гораздо более изысканные украшения.

Сейчас Драко, минуту полюбовавшись, подошел к ней и, склонившись, легко коснулся губами ее виска. Нарцисса мягко улыбнулась сыну.

– Я знала, что ты дома.

– Я же просил Бэтси не беспокоить тебя…

– Она и не беспокоила. Утром в коридоре я почувствовала твой парфюм, – Нарцисса вернулась к кофе.

Драко, устроившись за столом напротив матери и дождавшись свою чашку кофе, весело ухмыльнулся.

– Все-таки в нишевом авторском парфюме есть минусы. Если захочу совершить преступление, меня быстро поймают, – помешивая сахар в чашке, заметил он. Нарцисса повторила усмешку, но взгляд был внимательным, ждущим. Она понимала, что Драко не просто так оказался в поместье – явно не для завтрака с матерью трансгрессировал из Лондона. – Сегодня здесь будет гостья. Это рабочий визит, исключительно в нашу библиотеку. Я разрешил воспользоваться ею за достаточно щедрую плату. От тебя ничего не требуется, разве что минимальное гостеприимство: встретить и проводить.

– Ты приторговываешь доступом к нашим личным книгам? Занятно, – Нарцисса хмыкнула. Внимательно посмотрела на сына. Нет, это не та малфоевская черта – зарабатывать на всем, на чем только можно. Это что-то другое: им руководил расчет, а не погоня за выгодой.

Драко весело рассмеялся.

– Мне казалось, что это выглядит со стороны иначе… Но, пожалуй, ты права. Но можешь быть уверена, я не продешевил.

– Интересно, и во сколько ты оценил разовое посещение?

– Мы теперь владеем свитком с описанием Цитринитас. При желании можешь начать производить философский камень и зелье бессмертия в промышленных масштабах.

– А кто был так щедр или так глуп, что расстался с подобным сокровищем? – спросила Нарцисса безо всякого интереса. Драко снова с нежностью взглянул на нее. За что он любил свою неподражаемую мать, так это за полное отсутствие алчности. Кажется, осыпь ее золотом, в ее глазах не вспыхнет даже мгновенного интереса к происходящему.

– Министр Магии.

– Грейнджер?! – впервые за весь разговор на ее лице отразились живые эмоции. С минуту Нарцисса молчала, а потом внятно произнесла: – Ты продал грязнокровке Грейнджер возможность попасть в нашу библиотеку в родовом поместье за кусок алхимической формулы? Все так или я что-то упустила?

– М-м, я обменял возможность посещения Министром Магии нашей библиотеки на редчайший исторический документ, который может способствовать абсолютному обогащению семейства Малфой, – в тон ей ответил Драко, стараясь скрыть улыбку.

– Разве я не так сказала?

В одном мать оставалась тверда. В своем неприязненном отношении в полукровкам, тем более – к полукровкам, занимавшем руководящие посты. Несмотря на то, что Грейнджер всеми признавалась умнейшей ведьмой своего выпуска в Хогвартсе, несмотря на то, что она покоряла карьерные лестницы семимильными шагами, для Нарциссы она навсегда осталась всего лишь грязнокровкой, подружкой Мальчика-который-выжил. Не потому, что миссис Малфой не могла избавиться от предрассудков, вовсе нет. Она просто не считала Гермиону достойной министерского кресла.

– Ей нужны только две книги. И их я заберу с собой.

– А ты не думал, что именно она может найти в остальных изданиях?

– Конечно, думал. Я сегодня провел в библиотеке почти половину ночи. На то, что министру видеть не нужно, накинул дезиллюминационные чары. В остальном, даже если какие-то издания покажутся ей незаконными, она в нашем доме неофициально и тайно. Захочет рассекретить – ей придется долго и подробно объяснять, что она делала в поместье Малфоев.

– С каких пор ты связываешься с ними? С теми, кто так долго был причиной наших бед? – голос матери звенел негодованием.

– Иногда мои рабочие интересы совпадают с их интересами, – пожал плечами Драко.

– Поступай, как знаешь, – Нарцисса неожиданно сделала то, чего не делала в присутствии сына никогда – обессиленно откинулась на спинку столового кресла. Тонкими пальцами правой руки едва ощутимо нажала на висок, как будто у нее разболелась голова. Драко с немым удивлением наблюдал и ждал. Наконец, мать негромко произнесла, – Ты думаешь, что, будь ты его другом, твоя судьба сложилась бы иначе. Ты не стал бы Пожирателем смерти – это наверняка. Но не забывай: кто бы не пытался дружить или защищать Гарри Поттера – почти все они погибли, Драко. А те, кто остался жив – посмотри, счастливо ли сложилась их судьба? Связывать с ним свою жизнь даже мимолетно небезопасно. У тебя есть все для благополучия, но одного тебе все-таки не хватает. Ты как ребенок: даже имея игрушечный магазин, жаждешь заполучить всего-навсего одну потрепанную куклу – Гарри Поттера. Ничего уже не изменить, Драко, и будет лучше, если ты поймешь: последнее, что тебе нужно – дружба Мальчика-который-выжил.

– Он-то тут при чем?.. – удивленно спросил Малфой.

– Я всегда гордилась тем, что мой сын очень умен, поэтому строить из себя дурака сейчас – заведомо пустая затея, Драко, – сухо произнесла Нарцисса. – Ты все еще соревнуешься с ним. И никак не поймешь, что все, чего ты добился – ты добивался сам. А то, что имеет он… То, что он просто жив, не его заслуга. Лили Поттер спасла его от смерти в младенчестве. Альбус Дамблдор защищал много лет. Северус оберегал по никому непонятным причинам.

– Ты, – тихо произнес Драко. – Ты тоже спасла его, хотя могла бы выдать Темному Лорду.

– Да, и я, – кивнула мать. – Подумай об этом, когда захочешь постоять рядом с Гарри Поттером. Как бы ты сам не оказался под ударом, спасая – в очередной раз – его от какой-нибудь новой напасти. Помни, что единственная причина, почему я не выдала его – потому что я спасала тебя.

– Ты как все родители. Я сказал, что министру нужна одна книжка, а ты уже выдумала смертельную опасность.

– Я как все родители, – неожиданно легко согласилась Нарцисса. – Смотрю в корень проблемы, вижу все причинно-следственные связи и беспокоюсь за своего сына. Даже несмотря на то, что ты давно вырос.

Драко молча смотрел на нее, миссис Малфой тоже молчала. Слова матери почему-то его зацепили, и Драко был слишком честен с самим собой, чтобы от этого отмахнуться. Он искренне попытался понять, почему сказанное так его обеспокоило, но не смог. Ему требовалось время, чтобы посмотреть на это ее глазами.

Наконец, он заставил себя улыбнуться как можно беспечнее. И произнес то, что ему чрезвычайно нравилось говорить матери – потому что наконец-то было можно.

– Я люблю тебя.

Она снова надела привычную маску надменной хозяйки фамильного поместья, ответила ему легкой насмешливой улыбкой.

– Не стоит раскисать при каждом серьезном разговоре, Драко. Тебе давно пора быть в Лондоне. Твою гостью я встречу, не беспокойся, уйдет отсюда живой и невредимой.

– У меня к тебе еще один вопрос. Мне почему-то кажется, что ты знаешь: что такое Кольцо Памяти? Как создается, как работает? Как уничтожить, чем опасно? Все, что я нашел – детскую сказку, в которой оно так называется только из поэтических соображений. Но это же не фигура речи?

– Ты знаешь, что это темная материя? – Нарцисса снова внимательно смотрела на сына.

– Догадался. Но не понимаю, какую ценность эта штука имеет.

– Это тот же крестраж, только создается он не физическим убийством какой-то конкретной жертвы, а убийством собственной души. Я не знаю особенностей ритуала. Но когда я училась, девочки в темноте спален рассказывали разное. Уверена, что точно всех деталей не знает уже никто. Это древняя темная магия, направленная на сохранение всех качеств личности в одном предмете. Остается пустая физическая оболочка, лишенная эмоций, привязанностей, норм морали. Ее задача – просто жить, пока предмет-носитель не будет возвращен. Именно в нем хранится то, что мы называем душой. Поскольку, по легенде, убитая горем колдунья, лишенная мужа, использовала свое обручальное кольцо, появилось такое название. Зачем тебе это?

– Есть предположение, что вчера из Министерства магии, попутно убив сотрудника, кто-то спер как раз такое вот колечко.

Нарцисса помолчала.

– Я могу советовать?

– Разумеется. Но поступлю я все равно по-своему.

– Не вмешивайся в это, Драко. Как бы банально не звучало, женская магия, особенно любовная, самый неизученный раздел, последствия от которого могут быть по-настоящему необратимыми.

– Страшнее, чем Авада Кедавра? – Драко ухмыльнулся, поднимаясь. Видел, как брови матери сдвинулись, выражение лица стало суровым и отчужденным.

– Не шути так!

– Прости-прости, больше не буду. Обещаю, тебе не придется переживать – это не мое дело и я никакого отношения к нему не имею. Но любопытство, – Драко, поднявшись, направился к дверям и трагический голосом договорил, – оно из меня веревки вьет. Ничего не могу с собой поделать, так и хочется докопаться до всех низменных секретиков Министерства! До свидания, мам! – и он выскользнул в коридор.

Глядя вслед уходящему сыну, Нарцисса, устало вздохнув, одними губами прошептала:

– Береги себя, моя мальчик. Я тоже тебя люблю

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

5 из 5