Глава 1: Новая глава
Новая глава
5
0
К чужим взглядам они давно привыкли.
Не имело значения, что они встречались уже больше полугода и ни у кого другого не было ни малейшего шанса. Большинство знало об их отношениях, но всё равно бросало в их сторону любопытные взгляды, а то и откровенно пялилось.
Его это злило куда сильнее, чем беспокоило её.
Она умела не обращать ни на что внимания, а чаще всего даже не замечала происходящего.
Но он-то замечал.
Он чувствовал чужие взгляды.
Неужели слово «тактичность» и выражение «занимайтесь, чёрт возьми, своими делами» ничего для них не значили?
Они видели помолвочное кольцо на её пальце, видели, как они держатся за руки, как украдкой целуются, когда думают, что никто не смотрит.
Впрочем, именно в этом и заключалась одна из проблем.
Кто-нибудь смотрел всегда.
К такому сочетанию нужно было привыкнуть.
Маркус Флинт и Гермиона Грейнджер.
Некоторым до сих пор казалось противоестественным произносить эти два имени подряд, не добавляя: «…поубивали друг друга».
Эти имена не должны были стоять рядом.
Они сами не должны были быть вместе.
Он — грубый слизеринский увалень с мозгом размером с горошину.
Она — гриффиндорская принцесса, героиня войны и самая блестящая ведьма из всех, кто учился с ними в школе.
Ничто в этой паре, по мнению окружающих, не имело смысла.
Он был здоровенным — крупным, широкоплечим, мускулистым.
После Хогвартса не стал профессиональным игроком в квиддич, как многие ожидали, но регулярно тренировался и по-прежнему участвовал в дружеских матчах.
Крепкий, внушительный, всем своим видом наводящий страх.
Чёрные волосы выглядели так, словно расчёски никогда не видели, и, хотя его звероподобные зубы давным-давно исправили чарами, улыбаться он, казалось, всё равно не умел.
Скорее скалился.
Она же была маленькой и изящной, с мягкими женственными изгибами и улыбкой, заставлявшей улыбнуться в ответ любого, кому та предназначалась.
Со школьных времён её волосы стали заметно послушнее и теперь густыми аккуратными локонами спускались почти до поясницы.
Локонами, в которые он то и дело зарывался руками.
Она была прекрасна, и мужского внимания ей доставалось с избытком — к его крайнему негодованию.
Иногда после работы они встречались в «Дырявом котле», чтобы поужинать.
Каждый раз садились в одну и ту же кабинку в глубине зала, пытаясь спокойно поесть и побыть вдвоём.
Наблюдавшие за ними замечали, что говорила преимущественно она.
Впрочем, это никого особенно не удивляло.
Гермиона Грейнджер, казалось, могла разговаривать часами, не останавливаясь даже для вдоха, а её пугающая осведомлённость позволяла уверенно рассуждать на любую затронутую тему.
Маркус сидел напротив и уписывал еду.
Почти казалось, будто он её не слушает.
Но потом она что-нибудь говорила, и он усмехался и кивал.
Время от времени вставлял слово-другое.
Однако по большей части Гермиона говорила, а Маркус позволял ей говорить.
Закончив ужинать, они уходили не сразу.
Он выпивал стакан огневиски, а она либо отпивала немного у него, либо заказывала себе сливочное пиво.
Теперь они сидели гораздо ближе.
Постоянно склоняли головы друг к другу, почти соприкасаясь носами и лбами.
Казалось, эти мгновения предназначены лишь им двоим — настолько сокровенными они выглядели.
Но люди всё равно смотрели.
Оглядывались через плечо или поглядывали поверх своих стаканов.
Он обнимал спинку её сиденья, небрежно закидывая руку, но и в этом чувствовалось что-то собственническое.
Или его ладонь исчезала под столом, ложась ей на колено или бедро.
Она клала руку ему на затылок и успокаивающе перебирала пальцами короткие волоски.
Не раз от этих прикосновений Маркус закрывал глаза, словно его убаюкивали.
Она говорила что-нибудь дразнящее, заставляя его хмуриться.
Потом нежно целовала в губы, пока лицо не разглаживалось и всё не забывалось.
Похоже, она часто его поддразнивала.
Наверное, была единственным человеком в мире, которому хватало смелости смеяться над Маркусом Флинтом.
Любой другой за такую попытку получил бы кулаком в челюсть.
Но Гермиона была не такой, как остальные.
Не для Маркуса.
Казалось, она — единственный человек, чьё общество он по-настоящему выносит.
Со своими и её друзьями он мирился, но всякий раз рядом с ними выглядел так, словно его терпение висит на волоске.
Рано или поздно наступал момент, когда он больше не мог их терпеть и ему требовалось уйти.
Обычно он рычал и огрызался, словно лев, запертый в клетке и пытающийся вырваться на свободу.
Но стоило ей оказаться рядом — вложить ладонь в его руку или прижаться к нему, обняв, — как всё это исчезало.
И он улыбался.
Ей.
Только ей.
Улыбкой Флинта.
Так её называли.
Увидеть подобное на лице такого человека, как Маркус Флинт, было всё равно что увидеть на небе два солнца.
Такого не бывало.
Редчайшее зрелище.
И всё же Гермионе, казалось, удавалось вызывать эту улыбку совершенно без труда.
Она вставала на цыпочки и что-то шептала ему на ухо.
И вот она.
Улыбка медленно расползалась по его губам.
А Гермиона счастливо сияла, глядя на него снизу вверх, словно он только что признался, что собственноручно развесил ночные звёзды специально для неё.
Когда они приходили за покупками в Косой переулок, Гермиона почти неизменно затаскивала его в книжный магазин.
Выходили они не раньше чем через час, и в её пакете оказывалось не меньше трёх книг.
После этого он тащил её к магазину квиддичных принадлежностей.
Она протестовала.
Но ему достаточно было одарить её той самой улыбкой Флинта — и она закатывала глаза и шла следом.
Его лучший друг, Адриан Пьюси, слыл неисправимым любителем пофлиртовать.
По его мнению, недоступных девушек не существовало.
Даже Гермиона не была исключением, хотя и приходилась Маркусу невестой.
Маркус столько раз едва не врезал ему, что никто уже не считал.
Но Гермиона всегда его останавливала.
Что-нибудь шептала на ухо, усмиряя гнев, — несомненно, что-то непристойное, хотя окружающие предпочитали об этом не думать.
И появлялась улыбка Флинта.
Люди могли совершенно их не понимать.
Сколько бы ни смотрели.
Как бы ни пытались разобраться.
Но стоило увидеть эту пару вместе, как одно становилось очевидно.
Они безумно любили друг друга.
И если парень умел улыбаться такой улыбкой, как улыбка Флинта, — возможно, он был не настолько плох, как все привыкли считать.
В конце концов, он сумел покорить Гермиону Грейнджер.
А этим больше никто похвастаться не мог.
**Конец.**
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!