Глава 1: Новая глава
Новая глава
3
0
— Надо было догадаться, что найду тебя здесь, Поттер.
Гарри улыбнулся и — просто потому, что мог себе это позволить, — не стал поднимать голову, доедая завтрак: округлые булочки с запечёнными внутри кусочками ветчины и сливочным маслом.
Они были невероятно вкусными. Гарри помедлил, наслаждаясь сочетанием вкусов, и лишь потом поднял глаза на Драко.
Тот стоял между двумя деревьями, шагах в шести от него, и безуспешно пытался скрыть отвращение.
— Ты только посмотри на себя, — сказал он и шагнул вперёд, но недостаточно быстро, чтобы скрыть висевшую на руке корзину. — Сидишь на корне и ешь как дикарь, хотя прекрасно знаешь, что в Большом зале Хогвартса тебе всегда рады.
— Если бы ты хоть раз попробовал стряпню миссис Уизли, не говорил бы таких вещей, — кротко отозвался Гарри.
Он поднялся и ладонью стряхнул с мантии кусочки коры и землю.
Драко скривился ещё сильнее, словно желая показать: не пользоваться палочкой для подобных дел — ниже всякого презрения.
— А это что такое? Кто-то переживал, что я пропустил завтрак в Большом зале, и принёс мне еду для пикника?
Гарри обошёл Драко, потянувшись к корзине.
Тот ловко развернулся и с такой же ловкостью шлёпнул его по руке.
— Это обед, — невозмутимо сказал он. — Подумал, после встречи с рунеспуром тебе не помешает что-нибудь приятное. Он ведь последний в Запретном лесу?
— Насколько я могу судить.
Гарри ещё раз с тоской посмотрел на корзину, затем напомнил себе, каким голодным наверняка будет к полудню, и отвернулся.
Окружающие деревья мерцали густыми слоями летней листвы. Стоило остановиться и принюхаться, как в нос ударяли десятки запахов. Но Гарри жил в Лесу уже два месяца и перестал тратить время на то, чтобы их замечать.
Вместо этого он следил за тем, как тускнеет солнечный свет за пределами поляны, где он завтракал, и как мелкие юркие существа — не всегда четвероногие — выбираются из тени понюхать оброненные крошки.
— Я выследил его до логова. Гостей у него точно не было.
— Две головы или три?
— Две.
Гарри ухмыльнулся и по очереди коснулся своих рабочих инструментов, хотя настолько привык к их весу, что сразу заметил бы пропажу: сачок, крюкообразная палка, палка с U-образным захватом, сетчатый мешок, холщовый мешок, усмиряющий ошейник, волшебная палочка.
— Один раз я его видел. Обрубок давно зажил. Похоже, критик у этого экземпляра был особенно язвительным, так что две другие головы откусили его при первой возможности.
— Полагаю, компания тебе не нужна?
— Малфой, — сказал Гарри, уже разглядывая начало едва заметной тропы, которая, как он знал, вела к логову рунеспура, — когда это я вообще хотел твоего общества?
— Забыл о твоей вечной вражде ко мне.
— Она самая, — торжественно подтвердил Гарри. — Совершенно вечная. Настолько мучительная, что я просыпаюсь с проклятиями в твой адрес, а засыпаю, убаюкивая себя мыслями о твоей безвременной кончине.
Драко зашагал рядом, время от времени поглядывая на него искоса.
Гарри давно заметил эту привычку и успел её полюбить.
Словно Драко не смел прямо смотреть на то, что приносило ему радость или удовольствие, но не мог удержаться и украдкой проверял, на месте ли оно ещё.
— Безвременной? — задумчиво повторил Драко. — Не думаю, что это было бы так, убей меня именно ты, Поттер. За годы нашего знакомства ты выработал поразительную пунктуальность.
Гарри ухмыльнулся и палочкой отвёл ветки, позволив солнечному свету залить нужную ему тропу.
— Ты так говоришь только потому, что мне однажды удалось тебя спасти. В следующий раз могу и не поспеть. Всё-таки у нас вечная вражда и всё такое.
* * *
Шипение впереди было до нелепости радостным.
И принадлежало рунеспуру, загнавшему человека в угол.
Гарри подумал, что теперь сумел бы это определить, даже не будь он змееустом. Он достаточно времени провёл в Буркина-Фасо, учась охотиться на рунеспуров в их естественной среде, чтобы различать их настроение по шипению.
Обежав дерево и перемахнув через низко лежавшее бревно, о которое едва не споткнулся, он уже смог разобрать слова на змеином языке.
— Как хорошо… сссейчас мы тебя сссъедим…
— Не-е-ет, — капризно возразил голос, который, как Гарри знал, принадлежал голове-мечтателю. — Сссначала позадаём ему вопросссы. Нам ссстолько хоччетссся узнать, да-да.
— Кусссайте его сссейчас же, иначе из-за вашей глупосссти он уйдёт, — сказал критик.
Гарри ухмыльнулся, скользнул вниз по небольшому склону и оказался на поляне, где магическая змея загнала свою человеческую добычу.
Давно ему не попадались трёхголовые рунеспуры.
Судя по тому, как змея дёрнулась в его сторону и как переплелись три шеи, едва глаза его обнаружили, рунеспур тоже был рад встрече.
Правда, по другим причинам.
На того, кого собирался спасать, Гарри даже не взглянул.
Он не мог позволить себе ни на мгновение отвести глаза от рунеспура.
К счастью, подготовка позволяла достать нужное снаряжение не глядя.
— Кусссайте его, — одновременно сказали голова-планировщик и голова-мечтатель.
Критик возражать не стал.
Змея поползла прямо на Гарри, разводя головы в стороны, чтобы атаковать с максимально широкого угла.
— Вам этого не хочется, — спокойно произнёс Гарри на змеином языке. — Вы понятия не имеете, кто я, что я такое и какие тайны мудрых рунеспуров могу вам поведать. Я поймал и расспросил многих.
Мечтатель отпрянул. Его глаза затуманились и словно устремились вдаль.
— Говорящий, — произнёс он. — Мы могли бы ссстолько узнать, есссли бы расссспросссили его.
— Дурак! — заявил критик. — Он попытаетссся нами управлять!
— Мы нападаем, — настоял планировщик.
Тело рунеспура продолжало скользить вперёд.
Но эта небольшая неожиданность всегда поначалу сбивала с толку любую змею, прежде не слышавшую о Гарри.
И давала ему мгновение, чтобы развернуть сачок и выставить палку с U-образным захватом.
Он набросил сетку на ближайшую голову — планировщика — и захватом сдвинул две другие, ограничив им пространство.
В некотором смысле, несмотря на чрезвычайно ядовитые зубы и три головы, рунеспуры были его самой лёгкой добычей.
Мечтатель и критик тут же забыли о нём, возмущённые тем, что их прижали друг к другу.
А третья голова, яростно и бесполезно бросавшаяся на сетку изнутри, не могла приказать им остановиться.
Мечтатель и критик сцепились и переплелись.
Мгновение спустя мечтатель закричал и обвис, словно ненужный обрывок верёвки.
Критик был ядовитее каждой из двух других голов. Именно поэтому, желая избавиться от третьей, им приходилось объединяться.
Критик переключился на Гарри.
Но тот уже передвинул палку и благополучно загнал его голову в сачок к планировщику.
Затем перепрыгнул через длинное извивающееся тело, достал холщовый мешок и осторожно стряхнул змею внутрь.
Одна из голов выпятила ткань в нескольких дюймах от его пальцев.
Гарри не беспокоился.
Холст не просто так был толстым.
— Успокойтесь, — посоветовал он змее. — Я вас не обижу, но оставаться здесь нельзя.
Потом повернулся к другому человеку, чтобы наверняка перейти на английский, и мысленно покачал головой.
К тому времени, как он вывезет этого рунеспура из Запретного леса, у него может остаться лишь одна живая голова.
А может, он и вовсе погибнет.
Столь ненавидящего самого себя экземпляра Гарри давно не встречал.
Он затаил дыхание, осознав, что узнаёт смотрящие на него серые глаза.
Гарри знал, что Драко Малфой преподаёт в Хогвартсе защиту от Тёмных искусств, но пересекаться с ним не планировал.
Запретный лес заполонили рунеспуры, и по приглашению профессора Макгонагалл Гарри собирался провести лето на школьной территории, занимаясь их отловом.
Малфою же полагалось оставаться в замке.
Или уехать домой — почему он вообще не в своём роскошном поместье?
Или путешествовать по свету, как это несколько лет назад внезапно вошло в моду у богатых чистокровных волшебников.
Что он забыл здесь?
Малфой демонстративно смахнул с мантии пылинку и поднял глаза на Гарри.
— Поттер, — протянул он. — Как всегда, появляешься в самый последний момент.
И Гарри обнаружил, что делает нечто такое, о чём в ответ на замечание Малфоя даже не подумал бы в подростковые годы.
Он обнаружил, что улыбается.
* * *
— Это оно?
Гарри закатил глаза.
— Как тебе вообще удавалось что-нибудь проворачивать в школе? — спросил он через плечо раздражённо, но гораздо тише. — Ты идёшь по Лесу так, словно у тебя в каждом ботинке по куче камней.
— Одни слизеринцы берут бесшумностью, другие — обаянием, — немедленно ответил Драко и снова искоса взглянул на него. — И я задал тебе вопрос, Поттер. Это логово змеи?
— А некоторые — любовью к драматическим эффектам, — пробормотал Гарри.
Он присел и заглянул сквозь спутанные колючие побеги ежевики, чтобы получше рассмотреть логово.
Вход был низким, из-за чего Гарри долго не мог выследить этого рунеспура.
Обычно они предпочитали более просторные убежища, где можно подняться во весь рост или растянуться на пороге.
Но ничто не мешало осторожной, преследуемой змее выбрать небольшое пространство, в котором удобно свернуться кольцами или ударить незваного гостя.
А поскольку у этого рунеспура было две головы, сворачиваться он мог плотнее обычного.
— Что будешь делать, когда поймаешь его? — спросил Драко.
Гарри замер, вытаскивая крюкообразную палку и усмиряющий ошейник.
Он научился хорошо читать взгляды Драко.
Но голос знал ещё лучше.
Возможно, потому, что выражение лица Драко контролировал, а вот со словами и интонациями справлялся хуже.
И сейчас Гарри слышал в его голосе тоску.
И ещё что-то: не одиночество, а его предчувствие.
*Разве не странно, что я могу понять, что он чувствует?*
Но собственный разум тут же ответил:
*Не страннее, чем вообще случайно с ним подружиться.*
* * *
Драко стал профессором Хогвартса.
А Гарри — специалистом по отлову магических змей там, где им были не рады, и переселению туда, где они могли спокойно жить.
Спроси его кто-нибудь в восемнадцать лет, Гарри сказал бы, что скорее всё получится наоборот, пусть он и змееуст.
Но спустя три месяца после падения Волдеморта он однажды открыл глаза.
Увидел солнце над «Норой».
Вдохнул запах травы, дрожащей в августовском зное.
И решил:
*Чёрт возьми, я займусь в жизни чем-нибудь интересным.*
Уизли не сразу смирились с тем, что под «интересным» Гарри подразумевает носиться по всему миру, разыскивать древних знатоков змей и убеждать их поделиться знаниями с молодым волшебником-выскочкой.
А ещё ловить магических существ, которые не обязательно слушаются только потому, что он змееуст, и могут убить одним удачным укусом.
С Джинни вышло недоразумение: она, по-видимому, успела нафантазировать себе немедленную свадьбу.
При воспоминании об этом Гарри до сих пор морщился.
Ещё какое-то время Рон уговаривал его взять Бузинную палочку, раз уж он собирается заняться столь опасной работой.
Повторяющиеся спокойные отказы Гарри стали причиной не одной грандиозной ссоры.
Но в итоге всё уладилось.
Гарри пришёл к выводу, что большинство вещей улаживается.
Если только не надеяться, что всё произойдёт строго определённым образом, не строить соответствующих планов, а потом не разбивать себе сердце в попытках добиться невозможного.
По обрывкам замечаний, внезапным наклонам головы и реакциям на шутки, из которых складывались отдельные мгновения и картины жизни Драко, Гарри знал: с ним произошло нечто похожее.
Особых причин становиться преподавателем защиты в Хогвартсе у него не было.
Но и особых причин не становиться — тоже.
Он принял предложение почти забавы ради.
И остался.
Спустя пять лет всё ещё был здесь.
Драко продолжал приходить к Гарри в Лес, хотя совершенно не был обязан.
Донимал уговорами поесть в Большом зале или зайти к нему в комнаты.
Гарри часто соглашался, чтобы сделать ему приятное, хотя куда счастливее чувствовал себя среди солнечного света и непрерывно гуляющего ветра.
На те несколько вопросов о том, почему он ищет его общества, Драко так и не дал прямого ответа.
В конце концов Гарри перестал спрашивать.
К концу июля, если не раньше, они уже стали друзьями.
Однажды Драко наткнулся на Гарри, перепачканного кровью рунеспура, которого пришлось убить в схватке.
Тот зажигал свечи на именинном торте, испечённом миссис Уизли, а затем задувал их в косых лучах вечернего солнца.
Просто потому, что мог.
Драко остался на кусочек.
Потом на второй.
А затем на третий, четвёртый и пятый.
В общей сложности, по подсчётам Гарри, в жадной глотке Драко исчезло три четверти торта.
Он покосился на Драко.
Тот лежал, положив голову на корень, — обычно он презрительно называл подобное плебейством — и храпел с открытым ртом.
Мысль о том, сколько торта он съел, не вызывала у Гарри раздражения.
Только веселье.
И радость оттого, что Драко оказался рядом и разделил с ним праздник.
Разумеется, Гарри мог отправиться в «Нору».
Но это означало бы массу хлопот и приготовлений, с которыми ему совсем не хотелось сталкиваться.
Он хотел отпраздновать в Лесу.
Среди напоминаний о жизни, которую сам для себя выбрал.
Пусть от этих напоминаний и пованивало.
Но разделить всё это с Драко он был не против.
Должно быть, смотрел слишком пристально, потому что Драко открыл глаза и проворчал:
— Будь добр, дай человеку с переполненным желудком поспать.
— Конечно, — сказал Гарри. — Если тебе нравится шоколад на передних зубах и жук в волосах.
Мгновение спустя Драко принялся лихорадочно отряхиваться.
Гарри от души рассмеялся и сполна отомстил за торт.
Как будто ему вообще требовалось мстить.
* * *
Гарри сказал бы что-нибудь об одиночестве, прозвучавшем в голосе Драко.
Ведь это было не одно из привычных чувств, которые они обходили шутками.
И не одно из связанных с войной, о которых они никогда не говорили.
Но он не успел.
Из логова выскочил рунеспур.
Отчаянная атака — приём, с которым Гарри уже сталкивался, но очень давно.
Змея метнулась к нему с раскрытыми пастями и вытянутыми шеями, чертя хвостом бессмысленные узоры ярости в пыли.
Он едва не растерялся.
Едва не выронил сдуру инструменты от неожиданности.
Но не выронил.
И для человека, которому вообще хватало ловкости и сообразительности охотиться на магических существ, это «едва» решало всё.
Гарри прыгнул, перемахнул через змею и приземлился между ней и земляным откосом с камнями, в котором находилось логово.
На мгновение он испугался, что рунеспур попытается укусить Драко.
Но тот явно понимал, кто из них представляет опасность.
Одним плавным движением змея развернулась к Гарри и снова бросилась вперёд.
Гарри резко повернулся, используя одну ногу как ось, и опустил крюкообразную палку рунеспуру на середину спины.
Одна голова обернулась разобраться с новой угрозой.
Вторая изо всех сил попыталась вцепиться Гарри в грудь.
Но Гарри знал, что так и будет.
Палка с крюком вызывала эту реакцию у всех до единого двухголовых рунеспуров.
И он был готов.
Гарри плашмя рухнул на землю, уходя от прямого удара, и позволил второй голове сомкнуть челюсти на палке.
Та могла показаться тонкой и такой хрупкой, что её легко раскусить одним движением.
Но это был укреплённый магией и защищённый чарами дуб.
Змея от неожиданности не разжала зубов, когда Гарри вывернул палку, перевернул голову и с силой прижал рунеспура к земле.
Прижатая голова завизжала от боли.
Другая, отстранившаяся и покачивавшаяся в поисках возможности добраться до горла или плеча Гарри, повернулась посмотреть, что случилось с соседкой.
Этого хватило.
Гарри защёлкнул на её шее усмиряющий ошейник — тонкий стальной обруч.
А как только ошейник оказывался хотя бы на одной голове рунеспура, схватка заканчивалась.
Окольцованная голова поникла.
Прижатая палкой перестала кричать.
Гарри распластался в позе, которая, как он прекрасно знал, выглядела нелепо.
Левая рука вытянута в сторону, словно сломанная.
Ноги наполовину подогнуты под тело.
Правая рука после движения, защёлкнувшего ошейник, застыла в воздухе.
Он запрокинул голову и шумно задышал, охваченный восторгом.
Над ним сиял яркий, ласковый, мягкий солнечный свет.
Деревья здесь расступались.
Вероятно, рунеспур капал ядом на землю и погубил их корни, чтобы освободить место для солнечных ванн.
Гарри подставил лицо теплу и закрыл глаза.
Красное свечение за веками напомнило ему утро, когда он решил избрать этот путь.
И хотя он был уже не так молод, чувство головокружительных возможностей осталось прежним.
Сбоку раздались медленные хлопки.
Гарри скосил глаза и увидел Драко.
— Должен признать, впечатляет, — сказал тот и опустил руки.
Он переминался с ноги на ногу, словно невзначай.
Но Гарри уже видел, как он делает это, прежде чем задать вопрос вроде того, почему Гарри стал охотником на змей.
— Но на этот раз твоя прославленная пунктуальность тебя подвела. Ты не успел ответить, прежде чем змея вылезла из норы. Некоторые сочли бы это неджентльменским поведением.
— А что ты спрашивал?
Гарри действительно не помнил.
В голове было так же чисто, как на песке, по которому рунеспур прополз перед поимкой.
Он зевнул и вытянул руки над головой.
Тело ныло приятной усталостью.
— Что ты теперь будешь делать?
И тут всё встало на свои места.
Одиночество.
Корзина, которую принёс Драко.
Настойчивые уговоры зайти в Хогвартс — в последние дни куда более частые, чем обычно.
Гарри сел.
— Ну, уж точно не исчезну вдали, чтобы больше никогда тебя не навещать.
У Драко отвисла челюсть.
Он тут же отвернулся и закашлялся, прижав ладонь к горлу.
— Пыль, — пояснил он.
Гарри закатил глаза.
Но на собственном толковании настаивать не стал.
Друзья позволяют друзьям иметь маленькие постыдные секреты.
— Мне, оказывается, очень нравится Хогвартс в это время года, — небрежно заметил он. — И, думаю, я мог бы полюбить его осенью, зимой и весной. Теперь, когда я больше не ученик, которому приходится трястись над сочинением длиной в двенадцать дюймов об очередном восстании гоблинов.
Драко долго не двигался.
Потом Гарри заметил, как уголок его рта приподнимается в улыбке.
— А ты знал, — спросил он, всё ещё глядя в сторону, — что директриса подумывает предложить твоей подруге Грейнджер преподавать историю магии с начала следующего семестра? Бинс — прости за каламбур — наконец испустил дух.
Гарри швырнул в него горсть песка.
За такой каламбур полагалось.
Затем достал холщовый мешок, чтобы убрать ставшего послушным рунеспура.
— Здорово. Гермиона прекрасно справится. Но, думаю, мне захочется возвращаться в Хогвартс, даже если она не согласится.
Драко повернулся к нему всем корпусом.
И просто смотрел.
Потом откашлялся.
— Я… не представлял, что у Хогвартса для тебя… столько привлекательных сторон, раз уж с нашествием рунеспуров покончено. Судя по твоим рассказам, ты любишь не задерживаться на месте.
Гарри завязал мешок со змеёй и закинул на плечо.
Он понимал: действовать нужно осторожно.
Друг или нет, а Драко по-прежнему гордый и обидчивый.
— Ну, — сказал он, — ради работы мне и правда иногда приходится путешествовать. Но в последнее время магических змей в Британии стало больше. В Уэльсе огневицы досаждают людям. А в Шотландии, недалеко отсюда, ещё одна колония рунеспуров. Только на прошлой неделе узнал. Думаю, они, скорее всего, перебрались из Леса. Не говоря уже о сообщениях из Лондона: василиск ползает по Министерству и поедает всех, кто осмеливается задерживаться там допоздна…
— Слухи о василисках — чепуха, Поттер.
Но глаза Драко сияли.
И впервые он не бросал украдкой короткие взгляды, а смотрел на Гарри сколько душе угодно.
— Не все слухи о василисках, — возразил Гарри. — Уж мне-то известно.
— Да, но ты притягиваешь всякие необычности, — высокомерно сказал Драко, отворачиваясь. — Впрочем, пожалуй, я понимаю, почему тебе захочется возвращаться в Хогвартс. Мы здесь довольно необыкновенные.
— И зачем мне далеко уходить от человека, который готовит мне обед? — радостно спросил Гарри.
И прежде, чем Драко успел ответить, призвал корзину заклинанием.
Драко вскрикнул и бросился в погоню.
Гарри, куда больше привыкший бегать по лесам, с лёгкостью мог от него оторваться.
Но вместо этого лишь забегал за очередное дерево, а потом высовывал из-за ствола корзину и дразняще ею помахивал.
Возможно, когда-нибудь, уже скоро, они с Драко сумеют по-настоящему поговорить о дружбе, на которую более или менее случайно наткнулись.
А пока были солнечный свет.
Ветер.
Деревья.
И азарт погони.
И восхитительные запахи из корзины.
Гарри стало интересно, сколько сэндвичей он успеет съесть прежде, чем Драко его поймает.
И каким заклинанием его наградят, когда Драко это обнаружит.
*Что бы это ни было, у нас всё будет хорошо.*
**Конец.**
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!