Глава 1: 1.

1.

7

0

Mот Molwe
Поделиться

— Сегодня, — протянул Снейп, стоя у доски в кабинете защиты от тёмных искусств, — мы начинаем раздел, от которого у большинства из вас, подозреваю, совершенно раздутые ожидания. Дуэль — благородное искусство, требующее самообладания. В совершенстве им владеют немногие.

Шёпот стих. Снейп развернулся к классу, и его мантия взметнулась за ним. Гарри украдкой оглядел учеников, отмечая выражения их лиц. Малфой, конечно, красовался. Гарри подумал, не следовало ли Грюму ещё на четвёртом курсе превратить его в павлина, а не в хорька. Его неизменные подручные Крэбб и Гойл выглядели просто потерянными — надо признать, для них это было обычным состоянием. Рон и Симус о чём-то оживлённо спорили — возможно, даже о теме урока. В любом случае, разговор оборвался, когда Снейп подошёл к ним сзади и отвесил обоим подзатыльники.

— Минус десять очков Гриффиндору, — произнёс он с усмешкой, наблюдая, как оба потирают затылки.

— Итак, — продолжил Снейп, когда в классе снова воцарился порядок. — Чтобы оценить ваши успехи, мы проведём турнир в начале раздела, а затем повторим его в конце. Поскольку знаний у вас пока немного, в первом турнире будут простые правила — настолько простые, что даже вы, Поттер, должны суметь их понять. Поединки пройдут на уроках на следующей неделе, а финал состоится в пятницу в Большом зале, перед всеми учениками школы.

Правила были простыми, но оставляли столько способов их обойти, что Гарри задумался: не нарочно ли Снейп их составил именно так. Предполагалось, что правила запрещают смертельные заклинания, а поединок заканчивается, когда один из участников теряет палочку, и тому подобное. Но формулировки можно было толковать весьма творчески. Например, правило об автоматической дисквалификации за попадание смертельным заклинанием должно было предотвратить применение наиболее разрушительных чар. На деле же оно означало, что смертельные заклинания использовать можно — главное, не попасть ими в противника.

Когда в следующий понедельник начались поединки, сразу стало ясно, кто участвовал в Отряде Дамблдора в прошлом году, а кто — нет. Падма Патил одержала две победы подряд: одолела Трейси Дэвис и Теодора Нотта, но затем уступила Гермионе. Рон победил Джастина Финч-Флетчли и Энтони Голдстейна, после чего Гарри пришлось самому его одолеть. Невилл победил Захарию Смита, а затем и когтевранку Су Ли.

В итоге все с нетерпением ждали полуфиналов. Гермионе предстояло сразиться с Малфоем, который победил Крэбба, Гойла и Панси. Гарри же выпало сражаться с Дафной Гринграсс: Невилл уступил ей в поединке, который оказался на удивление честным и даже увлекательным.

— Хочешь сдаться прямо сейчас, грязнокровка? — прошипел Малфой, издеваясь над Гермионой, пока они ждали начала поединка.

— Ты так боишься, что ищешь лёгкий путь к победе? — холодно спросила она. — Мы оба знаем, что ты жалкий волшебник. Ты попадал в меня заклинаниями только тогда, когда целился в кого-то другого и промахивался.

— Если вы закончили болтать, мисс Грейнджер, — пренебрежительно бросил Снейп, — пора провести поединок.

— Я готова, когда готов он.

— Начинайте.

Едва Снейп дал сигнал, Малфой принялся колдовать. Гермиону это вполне устраивало: она ждала именно этого. Её палочка описала дугу, окружив её полупрозрачной сферой. Она отступила на шаг, и заклинания одно за другим исчезли в щите.

Малфой колдовал две минуты, но его чары даже не пошатнули защиту Гермионы. Гарри внимательно наблюдал за поединком и уже через десять секунд тихо рассмеялся: он заметил то, чего не заметил Малфой. Каждое заклинание будто бы ударялось о щит, но, если присмотреться, было видно, как оно вылетает с другой стороны и попадает в защитный барьер арены.

Ещё через двадцать секунд Гарри заметил едва различимое мерцание маскировочных чар Гермионы. Она медленно обходила самодовольного придурка сзади, пока её двойник внутри щита доставал книгу и принимался читать.

— Давай, грязнокровная шлюха, дерись! — завопил Малфой.

Он охнул и рухнул на пол без сознания: красное оглушающее заклинание угодило ему в спину.

— Я и дерусь, — ровно сказала Гермиона, подходя к нему и подбирая его палочку.

Когда Малфой пришёл в себя, он, разумеется, заявил, что его обманули. Он утверждал, что Гермиона жульничала и должна быть дисквалифицирована за то, что напала со спины. Похоже, Снейп, чьё пристрастие к этому нахалу было известно всем, готов был поддержать его. Но решение принял директор, появившийся в дверях.

— Мистер Малфой, попадь половина ваших заклятий в цель, дисквалифицировали бы вас — за применение смертельного заклинания. А мисс Грейнджер использовала вашу самоуверенность против вас. К тому же вы неоднократно пытались проклясть других учеников в спину, так что вам не пристало жаловаться, когда кто-то сумел сделать то, что не удалось вам. Победа присуждается мисс Грейнджер.

— Поттер! Гринграсс! — рявкнул Снейп, хотя оба ученика уже заняли позиции. Высокая темноволосая слизеринка внимательно наблюдала за Гарри, оценивая его.

— Это ведь плохо кончится, правда? — тихо спросила она, когда они пожали друг другу руки.

— Ты никогда не вела себя со мной так мерзко, как Малфой. Но и не поддерживала нас, Гринграсс. Я понимаю, что ты старалась сохранять нейтралитет, но однажды такой возможности больше не будет, — ровно произнёс Гарри.

Голос его был спокоен, но темноволосая слизеринка всё равно вздрогнула.

Поединок начался медленно: каждый проверял другого лёгкими заклинаниями. Дафна постепенно усиливала натиск, выискивая слабое место, а Гарри отражал каждый удар. Они дважды обошли круг, и тогда Гарри двинулся.

По крайней мере, Дафне показалось, что он двинулся. В следующий миг вспыхнул яркий свет, и Гарри исчез. Она завертелась на месте, отчаянно пытаясь его найти. Через три секунды Дафна рухнула: сверху в неё попало красное оглушающее заклинание.

Зрители подняли головы и увидели Гарри, висящего на одном из факультетских флагов, развешанных вдоль стен. Палочка по-прежнему была направлена на его соперницу.

Снейп крайне неохотно объявил Гарри победителем и сообщил, что финальный поединок состоится в пятницу после ужина в Большом зале.

— Гермиона! — позвал Гарри, когда они вышли из класса. — Подожди!

— Что такое, Гарри?

— Послушай, я знаю, в этом году у нас всё было немного непросто, но я… — Он замялся, потом продолжил, набравшись решимости: — Я не хочу с тобой драться.

— Я знаю, но это всего лишь дуэль, Гарри.

— Может быть, но я не хочу… Не уверен, что смогу, если честно, — пробормотал он, потирая затылок, будто ему было неловко признаться.

— Почему? Я недостойный соперник?

Гермиона говорила строго, но не обвиняюще. Ей было обидно: казалось, он не считает её достойной. Но она всё же давала ему возможность объясниться.

— Гермиона, ты для меня всё. — Он огляделся, убеждаясь, что они одни. — Что бы ни случалось, ты всегда была рядом. Даже на третьем курсе, когда ты рассказала Макгонагалл о метле, ты пыталась меня защитить. Ты поддержала меня на четвёртом курсе и даже последовала за мной в ловушку в Министерстве в прошлом году. Я… Ты…

Он запнулся и беспомощно пожал плечами.

— Я что, Гарри? — мягче спросила Гермиона, почти нерешительно.

— Ты для меня слишком важна, ясно? — почти резко ответил он, а затем прошептал: — Самая важная. Я не хочу причинить тебе боль.

Гермиона была потрясена. Совершенно не ожидала услышать такое признание. Она расслышала его слова и абсолютную искренность в них, но ещё и нечто большее: невысказанный смысл, который стоял за словами, хотя Гарри так и не произнёс его вслух.

— Гарри. — Она осторожно положила руку ему на плечо и заставила посмотреть на себя. — Ты справишься. Мы справимся. Это всего лишь небольшой поединок. Мы не собираемся убивать друг друга. Это тренировочное упражнение, чтобы мы стали лучше и могли воспользоваться этими навыками, когда они понадобятся. Просто не будем применять ничего, что по-настоящему навредит другому, хорошо?

— Ты не против?

— Конечно, нет, Гарри.

Её улыбка становилась всё шире, а его напряжение постепенно уходило.

— А в выходные мы поговорим подробнее. Я знаю, что ты рассказал мне не всё.

— Хорошо, Гермиона.

Через четыре дня вся школа собралась в Большом зале, чтобы посмотреть финальные поединки. Первыми выступали семикурсники. Кэти Белл победила особенно злобного слизеринца.

Арену подготовили заново, и начался поединок друзей.

Гарри начал осторожно, проверяя соперницу. Гермиона делала то же самое. Они обстреливали друг друга пробными чарами, изучая защиту. Зная, что Гермиона хорошо владеет иллюзиями, Гарри распространил вокруг себя магию — не заклинанием, а словно наполнил ею всё пространство.

Гермиона покраснела, когда магия окутала её: её нити были тёплыми и приветливыми. Она выпустила навстречу собственную магию, пытаясь найти её источник, а тем временем оба всё чаще обрушивали друг на друга необычные чары.

В зале постепенно стих шум. Сначала поединок шёл спокойно: звучали заклинания, летевшие навстречу друг другу. Но чем быстрее они становились, тем реже звучали слова. Все наблюдали, как дуэлянты начали посылать невербальные чары — всё быстрее и быстрее, пока не стали направлять их одной лишь волей. Энергетические ленты наполнили арену: заклинание за заклинанием отражались и отводились в сторону.

А затем, без видимой причины, оба одновременно опустили палочки.

Гарри почти полностью перешёл к беспалочковой магии. Он не обдумывал заклинания и не анализировал каждое ответное движение — просто действовал. Он знал, что никогда не причинит Гермионе вреда: его магия не позволила бы ему этого. Она текла сквозь него, придавая силы и направляя его. Палочка в руке стала помехой, и он отбросил её, позволив себе стать проводником магии. Он погрузился в поток силы, отдался магии, перестал управлять ею и лишь направлял её.

Разум Гермионы словно перенёсся в её любимое тихое местечко. Магия Гарри обволакивала её, и ей оставалось сражаться лишь инстинктивно. Заклинания одно за другим срывались с её палочки, пока она отражала столь же многочисленные чары Гарри. Палочка замедляла её, и Гермиона тоже отбросила её. Теперь она не проводила через палочку магию, а направляла её напрямую, придавала ей форму, стараясь победить. Нет, не победить — почувствовать чужую магию, соединиться с ней.

Ученики зачарованно наблюдали за битвой двух титанов. Вместо заклинаний они уже обменивались чистой силой. Напряжение росло, но враждебности между участниками не было. Напротив, они улыбались.

Зрители следили за ними так пристально, что никто не заметил, как заклинания перестали отражаться. Шары причудливой магической энергии просто исчезали, едва приблизившись к цели.

Когда заклинания уступили место чистой силе, зрители начали отступать. Даже преподаватели подались назад, пока две мощные волны магии сталкивались. Дамблдор, который сражался и с Гриндевальдом, и с Волдемортом в легендарных поединках, побледнел, увидев, какую магию проявляют ученики.

Их ауры стали видимыми, вспыхивая вокруг них с каждым новым обменом силой. Нити этих аур потянулись навстречу, робко касаясь друг друга, а дуэлянты перебрасывали между собой сферы чистой энергии.

Гарри почувствовал прикосновение магии к своей — её тепло и приглашение. Он знал эту магию, эту любовь и поддержку. Сквозь их магию он чувствовал Гермиону, видел её смех и улыбку, которую она, как ему казалось, дарила только ему. Он чувствовал её объятия и поцелуй в щёку, которым она одарила его, когда они сошли с «Хогвартс-экспресса» в конце прошлого года. Он чувствовал, как сильно она хочет победить в поединке, но не ощущал в этом желании злобы.

Он не хотел с ней драться…

Гермиона почувствовала, как внутри разливается тепло, пока магия вокруг неё пела. Заботливая, знакомая магия Гарри окутывала её, словно одеяло. По рукам пробежали мурашки, когда перед ней замелькали воспоминания: как Гарри спас её в туалете от тролля; как заслонил её собой от Люпина во время его превращения; какое выражение было у него на лице, когда она спустилась по лестнице на Святочный бал; его крик, когда в прошлом году она упала в Отделе тайн. Каждое воспоминание пробуждало в ней всё больше чувств.

Она не могла сражаться с Гарри…

Зрители ахнули: Гарри и Гермиона начали подниматься над землёй. Они уже не обменивались ударами, но по защитным барьерам арены всё ещё пробегали дуги чистой энергии, словно молнии.

Они парили в воздухе, их ауры по-прежнему сияли, но теперь закручивались и переплетались. Постепенно они сближались, пока не оказались лицом к лицу. Их головы были запрокинуты от силы, пронизывающей их тела, ауры сливались.

Из них вырвался яркий сине-белый всплеск магии, разбил защитные чары и окатил всех, кого коснулся, волной эйфории.

Когда взгляды и мысли прояснились, зрители замерли. На помосте стояли лицом друг к другу Гарри и Гермиона, держась за руки. Они, казалось, утонули во взглядах друг друга и не замечали ничего вокруг. Их общая аура сияла так ярко, что никто прежде не видел ничего подобного.

— Они прекратили сражаться. Оба дисквалифицированы и лишаются победы. Победитель — мистер Малфой.

Все резко обернулись к зельевару с сальными волосами. На его лице явственно читалась усмешка. Но она тут же стала злобной гримасой, когда он увидел, что произошло с парящей парой.

Гарри и Гермиона не отрывали взгляда друг от друга. Их затуманенные глаза выдавали: они видят нечто, недоступное остальным. Но тела двигались. Они потянулись навстречу, обняли друг друга и склонили головы. Когда их губы встретились, свет ослепил всех присутствующих.

А потом раздались крики.

Зрители наконец оторвались от картины чистой любви перед собой. У помоста Малфой корчился на полу и орал, раскачиваясь из стороны в сторону и прижимая левое предплечье. Ученики рядом с ним отпрянули, испугавшись, что их тоже поразит непонятная сила.

Обычно Снейп тут же оказался бы рядом со своим крестником, попутно сняв с Гриффиндора возмутительное количество очков. Но в этот раз он тоже кричал от боли: Чёрная метка на его предплечье горела. Будто руку окунули в кислоту, будто её сотни раз укусил василиск. Боль была в сто раз сильнее, чем от «Круциатуса».

Он судорожно полез в мантию, достал зелье от боли и выпил его, но это не помогло. Жжение и мучительная боль продолжались.

Малфой и Снейп запаниковали, почувствовав, как вся их энергия уходит в эту боль, а жизненные силы и магия поглощаются метками на их телах. Малфой заплакал, зовя отца, мать — кого угодно, лишь бы прекратить мучения. Снейп действовал практичнее. Поняв, что боль причиняет Чёрная метка, он решил просто избавиться от неё. Он отчаянно обшарил карманы и вытащил нож для зелий, но было уже поздно: сил уходило так много, что рука дрожала. Он выронил нож.

— Гарри! Гарри, ты должен это прекратить! — Альбус бросился вперёд, решив, что это Гарри каким-то образом вызвал происходящее.

Дамблдор проскользнул сквозь защитные чары арены, но отскочил от полупрозрачного золотистого шара, окружавшего пару.

Это обстоятельство оказалось для Альбуса Дамблдора удачей. В отличие от всех остальных в зале, он смотрел на шар, а не на Пожирателей смерти, слабо кричавших на полу. Только он заметил, как из шара вылетела кричащая чёрная тень — и тут же исчезла в сиянии.

Дамблдор в изумлении смотрел на пропавшего призрака. Крики стихли, несмотря на все попытки мадам Помфри помочь. Когда в зале воцарилась тишина, директор тяжело вздохнул, увидев, как целительница печально качает головой. Ближе всех стоявшие заметили пустой взгляд главы Слизерина и его крестника. Их тела накрыли белыми простынями, сотворёнными чарами.

— Директор?

Альбус поднял глаза и посмотрел на того, кто нарушил тишину. Он заметил рыжего пуффендуйца и ободряюще кивнул ему. Гарри и Гермиона тем временем начали опускаться на пол.

— Что с ними произошло?

— Похоже, — тихо ответил Дамблдор; в голосе его звучало благоговение, пока он смотрел на полупрозрачную сферу магии, окружавшую молодых людей, — сегодня нам выпала честь стать свидетелями крайне редкого магического явления. Соединение магии — сложный и опасный процесс. А чтобы оно произошло самопроизвольно, как сейчас, — ещё большая редкость. Прошу, оставьте их в покое. Они не готовы к переменам, которые принесёт это соединение, и им нужно время, чтобы привыкнуть. Что касается профессора Снейпа и мистера Малфоя… Я пока не уверен, что именно произошло, но мы обязательно это расследуем.

— Какие перемены, директор? — спросила обеспокоенная Джинни Уизли.

Дамблдера передёрнуло при мысли, какой крик он получит от её матери, когда та узнает о случившемся. Миссис Уизли мечтала выдать дочь замуж за мистера Поттера, а теперь это стало невозможным.

— Самые разные, мисс Уизли: от усиления магии до изменений в личных отношениях. Видите ли, для волшебника магия — это ещё и жизненная сила, а возможно, даже душа. Когда магия одного человека соединяется с магией другого, между ними возникает связь более близкая, чем брачная. Более того, несмотря на возраст, по законам Министерства теперь они считаются мужем и женой. Они будут разделять воспоминания и чувства друг друга, а также пользоваться общей силой. Они будут знать, когда другой в опасности или счастлив. Иногда им может казаться, будто они стали одним человеком.

— Женаты?! — воскликнул другой ученик Уизли. — Но так не может быть!

— Уверяю вас, мистер Уизли, по законам нашей страны это именно так.

Альбус взглянул на пару. Они всё ещё смотрели друг другу в глаза. Иногда вздрагивали — очевидно, переживая что-то болезненное или неприятное. Но время от времени на их лицах появлялись улыбки.

— Всем нам потребуется время, чтобы привыкнуть, но я уверен, что это будет радостное событие. Теперь они связаны навсегда. Они ещё долго будут находиться в таком состоянии, так что идите. Утром я сообщу вам, как они себя чувствуют.

Не замечая ничего вокруг, Гарри и Гермиона чувствовали, как их сущности сливаются. Позже они так и не смогли объяснить, что стало причиной соединения. Они просто почувствовали магию друг друга и потянулись навстречу. Когда они попытались притянуть эту яркую, тёплую магию к себе, всё вокруг исчезло. Остались только они — лицом к лицу.

Оба поняли, что произошло, когда пережили всё, что случилось с другим. Каждую шишку и царапину. Каждую порку, которую Гарри устроили Дурсли, и каждый одинокий день рождения Гермионы. Каждый миг в Хогвартсе: теперь они видели себя глазами друг друга.

Гарри почувствовал облегчение и благодарность Гермионы, когда спас её от тролля. Гермиона ощутила, насколько Гарри был очарован ею, когда она спускалась по лестнице на Святочный бал. Он почувствовал её решимость защитить его, когда она сдала его метлу. Она ощутила, как исчез мир вокруг неё, когда в Отделе тайн в неё попало заклинание.

Но сильнее всего они чувствовали любовь, которую испытывали друг к другу.

— Гарри.

— Гермиона.

В этих именах было столько неподдельных чувств. Они говорили: «Мы всё ещё здесь. Мы всё ещё вместе. И вместе нам всё по силам».

Они наклонились друг к другу и нежно поцеловались. В поцелуе были любовь и обещание будущего. Чистый, совершенный поцелуй.

— Ну наконец-то вы вернулись к нам?

Вздрогнув, они наконец огляделись. Они находились в Большом зале, на помосте, где обычно стоял преподавательский стол. В удобных на вид креслах сидели профессора Дамблдор и Макгонагалл, между ними стоял чайник.

По тёмному зачарованному потолку они поняли, что долго не приходили в себя, но не знали, сколько именно времени прошло.

— Что… Профессор?

— Полагаю, сейчас вы немного сбиты с толку, — мудро сказал Дамблдор. — Но, наверное, хотите, чтобы я объяснил, что случилось?

Подростки посмотрели друг на друга, чувствуя согласие второго. Они кивнули.

— Вкратце: ваша магия слилась, — начал Альбус и взмахом руки создал для них небольшой диванчик. — Во время дуэли вы оба так полностью открылись своей магии, что, почувствовав магию другого, выбрали друг друга. Теперь вы делитесь магией и, если мои предположения верны, самими своими сущностями.

— Сущностями? — переспросил Гарри и покраснел, взглянув на Гермиону.

— Я не специалист. Последний раз такая магия встречалась больше тринадцати веков назад, — предупредил Дамблдор. — Но, по сути, душа волшебника связана с его магией. Теперь, когда вы разделяете одну общую магию, ваши души тоже соединены.

— Что это значит? — с тревогой спросила Гермиона.

— Думаю, вам понадобится время, чтобы научиться управлять своей силой. Доступ к магии другого делает вас обоих намного могущественнее. Более того, даже без соединения сегодня у вас, вероятно, произошёл бы всплеск силы: вы полностью открылись магии, что и завершило ваше магическое взросление. Возможно, изменятся и некоторые черты характера. Гарри, скорее всего, станет усидчивее, а ты, Гермиона, — немного импульсивнее.

— Может, теперь тебе и квиддич понравится, Гермиона, — поддразнил Гарри, за что получил от неё удар по руке.

— Такое возможно, но в ближайшие дни вам предстоит самим это выяснить, — улыбнулся директор, довольный тем, как легко пара общалась. — Уже поздно. Профессор Макгонагалл проводит вас в новые комнаты.

— Новые комнаты, директор? — перебила Гермиона.

— Конечно, миссис Поттер…

— МИССИС ПОТТЕР?!

— Похоже, я пропустил пару важных объяснений. Видите ли, эта связь настолько глубока, что Министерство признаёт её брачным союзом.

Директор взглянул на Минерву.

— Надеюсь, это не слишком вас расстроит.

— Я… Нет, то есть… — Гермиона взглянула на Гарри и покраснела, когда он поддерживающе сжал её руку. Она чувствовала и видела, как от него исходят любовь и поддержка. Гермиона знала, что он хочет этого не меньше неё и ждёт её согласия. — Похоже, нам предстоит обсудить куда больше, чем мы думали.

— Несомненно, миссис Поттер, — согласилась профессор Макгонагалл. — Я, разумеется, помогу, если у вас появятся вопросы, хотя должна признать, что я не специалист. На самом деле никто не специалист. Но я окажу вам любую поддержку и дам любой совет, какой смогу.

— Спасибо, профессор.

Гарри поддался порыву и обнял Гермиону за плечи, притянув её к себе.

— Мы привыкли во всём разбираться сами. Приятно будет получить помощь.

— Ещё бы, — согласилась Гермиона, обнимая его за талию. — Как я уже говорила, мы всегда рядом друг с другом. Теперь просто будем не одни.

— Осталось ещё кое-что, — мягко произнёс Альбус, но тон заставил обоих подростков насторожиться. — Неожиданный побочный эффект. Волдеморт мёртв, как и все его последователи.

— Он что?

— Как?

— Пока это лишь предположения, но, похоже, это сделал ты, Гарри.

— Я?

— Вернее, вы оба. — Дамблдор отпил чаю, пока пара ошеломлённо смотрела на него. — Подробности обсудим в другой раз. Если коротко: магия и любовь, возникшие между вами, прошли по вашей связи и уничтожили Волдеморта, Гарри. Тёмный Лорд не знал ни любви, ни сострадания. Он настолько утратил человечность, что эти чувства причиняли ему боль, заставляли испытывать сожаление и раскаяние. Для такого тёмного существа, как он, это было хуже «Круциатуса». Он, конечно, сопротивлялся. Но для этого потянулся к своим последователям.

— Потянулся к ним? — с нескрываемым любопытством спросила Гермиона.

— Чёрная метка — это не просто способ узнавать других Пожирателей смерти, миссис Поттер, — объяснил Дамблдор, словно на уроке, но без снисходительности. — Она позволяла Волдеморту призывать их к себе, причинять им боль и черпать их магию, усиливая собственную. Последнюю возможность он использовал редко: сам по себе он был могущественным волшебником, к тому же любой из его последователей, узнав об этом, мог бы попытаться обратить связь вспять.

— Но, сэр, если он только использовал их силу, как они погибли? — Гарри, казалось, винил себя, но Гермиона сжала его руку и прижалась к нему, не давая вине захлестнуть его.

— Он действительно черпал их силу, но в попытке противостоять любви, которую вы передали ему через связь с Гарри, потянул слишком сильно. Она поглотила его. Сам он не смог ни остановить её, ни ослабить, поэтому выкачал всё, что мог, из отмеченных Чёрной меткой сторонников. Такая чистая любовь, такое доверие и обожание стали для него ядом — и, когда она его одолела, он увлёк за собой и своих последователей.

— Значит, я убил его.

— Нет, Гарри, — Гермиона взяла его лицо в ладони, заставляя встретиться с ней взглядом. Он поразился тому, сколько решимости было в её глазах. — Ты не сделал ничего, кроме того, что доказал: ты в сто тысяч раз лучше него. Он думал только о себе, а ты готов пожертвовать собой ради друзей. Его убила собственная тьма.

— Но…

— Никаких «но», молодой человек.

Она мягко коснулась его лба своим.

— Его больше нет. Теперь нам нужно только хорошо учиться, жить, любить и быть счастливыми.

— Любить, значит?

Он улыбнулся чуть криво, но её сердце всё равно растаяло.

— Думаю, с этим я справлюсь.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1