Глава 1: 1.
1.
14
0
Гарри важно шагал по коридорам Хогвартса к гриффиндорской гостиной, довольный собой. День выдался на редкость удачным — столько всего сложилось как надо. Он даже мог перечислить:
- Эссе по заклинаниям, пропавшее накануне, утром нашлось. К нему прилагалась записка с извинениями от первокурсника, который по ошибке принял работу за свою.
- У Гарри наконец-то получилось первое успешное превращение в этом, шестом, году. Макгонагалл поставила ему высокую оценку и даже одарила редкой улыбкой — обычно она улыбалась так только Гермионе. Гарри никогда не блистал в трансфигурации.
- Снейп, похоже, на один день переменил своё отношение к жизни и наконец наказал Малфоя за то, что тот испортил зелье Гермионы на сдвоенном уроке со слизеринцами. 3½. В своём редком, раз в тысячелетие, хорошем настроении Снейп не задал на вечер домашнего задания — к большому разочарованию Гермионы.
- Гриффиндор снова победил Слизерин в матче по квиддичу и теперь готовился к финалу с Пуффендуем. Обычно обыграть их было проще простого. И наконец, пункт пятый: Гарри был уверен, что влюбился.
В кого, спросите вы?
Разумеется, в ту самую Гермиону Грейнджер.
Он понял это накануне вечером, когда накрыл её пледом на диване: она уснула над дополнительным заданием по зельеварению.
Понял утром, когда она звонко рассмеялась одной из шуток Рона за завтраком и всё её лицо озарилось радостью.
Понял на уроке зельеварения, когда вытер копоть с её лица тряпкой. Малфой заставил её котёл взорваться, и Гермиона оказалась вся в саже.
Понял, увидев её на трибунах во время только что закончившегося матча: она болела за него, раскрасневшаяся от холода, с гордостью сиявшей шоколадно-карими глазами.
Теперь он был влюблён. И ему это нравилось!
Это чувство! САМО ЧУВСТВО! Будто тёплое сливочное пиво разливалось по нему от макушки до кончиков пальцев. Будто он съел все сладости в «Сладком королевстве» разом и при этом не заболел живот. Будто снова и снова выполнял петли на метле.
Это было прекрасно.
Теперь он хотел вернуться в гостиную, сесть у камина и подумать о том, что творилось у него на душе.
Проходя мимо туалета Плаксы Миртл, он услышал всхлипывания. Решив, что это опять Миртл причитает как обычно, Гарри направился к портрету Полной Дамы.
Но, прежде чем он успел назвать пароль, Полная Дама воскликнула:
— Гарри, дорогой, ты не видел Гермиону?
— Почему? — растерялся он.
— Несколько минут назад бедняжка выбежала отсюда вся в слезах! Я подумала, вдруг ты её встретил. Кажется, это как-то связано с тем рыжим мальчиком. Судя по тому, что я слышала, они сильно поссорились!
Всё сразу стало ясно.
— Я её не видел, но, кажется, знаю, где она может быть, — торопливо сказал Гарри и побежал обратно.
— Удачи, дорогой! — крикнула ему вслед Полная Дама, улыбаясь с понимающим видом.
Она повидала достаточно влюблённых, чтобы узнавать молодую любовь.
Гарри резко остановился у заброшенного туалета, мимо которого только что проходил. Рыдания стали громче — под сводчатым потолком они отдавались эхом.
Он медленно вошёл, поморщившись: его шаги гулко разносились по помещению, не уступая по громкости её плачу. Гарри надеялся её не спугнуть, но вскоре понял, что беспокоиться не о чем: всхлипывания становились всё громче. Она бы всё равно его не услышала за этим шумом.
Возле раковин и окон её не было, и Гарри решил, что Гермиона закрылась в одной из кабинок. Он остановился перед рядом зелёных дверей.
— Гермиона? — тихо позвал он.
Повисла пауза, а потом из средней кабинки донёсся дрожащий, полный слёз голос:
— Гарри?
— Что случилось? — спросил он.
В ответ послышался всхлип.
— Выходи, Гермиона, — мягко сказал он и тихонько постучал в дверь.
Гарри услышал, как она резко втянула воздух, наверное, прикидывая, какие у неё есть варианты.
— Пожалуйста.
Замок щёлкнул, дверь распахнулась — и перед ним оказалась его лучшая подруга, в которую он только что влюбился.
Выглядела она ужасно.
Глаза Гермионы покраснели и опухли от слёз. Волосы торчали во все стороны, растрёпанные и спутанные. Одежда помялась, а по щекам тянулись высохшие дорожки от слёз.
— Гермиона, что случилось?
Она бросилась вперёд, обняла Гарри и снова разрыдалась. Неловко обняв её за спину, он стал медленно поглаживать её круговыми движениями, стараясь успокоить.
— Тише, — прошептал он. — Тише. Я здесь, Гермиона. Я здесь.
Гермиона уткнулась лицом ему в шею, и он чувствовал на коже её горячие слёзы. Между рыданиями она судорожно хватала ртом воздух. Он ни разу не отпустил её и держал так, словно от этого зависели их жизни. Они долго стояли, не двигаясь.
Наконец Гермиона дрожащим вдохнула и чуть отстранилась.
— Ты в порядке? — спросил Гарри.
Она медленно кивнула.
— Всё хорошо, — пробормотала она.
— Если не возражаешь, почему ты здесь? Полная Дама сказала, что это как-то связано с Роном.
Её глаза снова наполнились слезами.
— Прости, прости. Не нужно рассказывать, если не хочешь.
— Нет, — сказала Гермиона и сердито смахнула непрошеные слёзы. — Всё в порядке. Я расскажу.
Она прислонилась к его груди и глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Гарри обнял её и держал, пока она приходила в себя. Почему-то так было естественнее.
— Всё было… довольно глупо, если подумать, — наконец сказала она.
— Продолжай.
— Дело в Лаванде.
«Ничего хорошего из этого не выйдет», — подумал Гарри, но всё же попросил её продолжать.
— Я ждала тебя в гостиной, — сказала она. — Ты долго не возвращался с матча по квиддичу вместе с Роном. Я… начала за тебя беспокоиться.
Она беспокоилась о нём? От одной этой мысли сердце Гарри радостно подпрыгнуло.
— Я ходила по комнате туда-сюда. Кажется, Рона это раздражало. Потом он спросил, почему я так переживаю. Ведь он же рядом, разве его недостаточно?
— Я обернулась и спросила, что с ним вообще не так. Ты… ну, ты — это ты, и я боялась, что ты попал в какую-нибудь беду. Я ему так и сказала. Он ответил, что я глупости выдумываю, и предложил просто провести время вместе, пока тебя… нет.
— Я начала злиться и спросила: «У тебя же есть Лаванда, зачем тебе я?» Мне надоело, что он играет с моими чувствами. Зачем он со мной флиртует, если каждую свободную минуту целуется с ней?
— Он ответил, что я права, и принялся перечислять всё, что ему нравится в Лаванде больше, чем во мне. Сказал, что её волосы не похожи на огромного пушистика, как мои. Что голубые глаза ему всегда нравились больше карих. Сказал, что рад: она не такая всезнайка и не пристаёт к нему из-за уроков и всего остального. Что она хотя бы умеет веселиться.
— И, хуже всего, он сказал, что она красивая, в отличие от меня.
— Тут вошла Лаванда и ехидно мне улыбнулась — наверняка слышала всё. И они тут же начали целоваться прямо у меня на глазах.
— Я больше не выдержала и убежала сюда.
Гермиона посмотрела на Гарри. В её глазах снова стояли слёзы.
— Гарри, я уродливая?
— Он назвал меня уродливой. Я правда такая?
Гарри дрожал от ярости, но немного успокоился, услышав её вопрос.
— Конечно нет, Гермиона, — сказал он. — Знаешь что? Чтобы опровергнуть всё это, я перечислю, что мне в тебе нравится.
Она прижалась к нему.
— Список получится короткий, — прошептала она.
— Тише. Ну-ка… — сказал он.
— Во-первых, твои волосы совсем не похожи на пушистика. Может, и были похожи на первом курсе, но теперь — нет. И они мне нравятся.
Гермиона тихонько хихикнула.
— В твоих глазах можно затеряться на несколько часов. И я уже терялся.
Она промолчала.
— Ты невероятно умная. Не знаю, как бы я выживал без твоих советов. Наверное, умер бы с голоду, если бы ты не подсказывала мне, что делать.
Она рассмеялась.
— Ты бы не сдал ни одного предмета из-за всех пропущенных домашних заданий, — пошутила она.
Гарри притворно нахмурился.
— Ладно, продолжим.
— Ты совершенно точно умеешь веселиться. Вспомни наши снежные битвы каждую зиму, партии во взрывные щелчки или вечера, когда мы просто сидим и болтаем о всяких смешных вещах, пока не начинаем смеяться. Если это не весело, то я не знаю, что тогда весело.
В уголках её губ появилась улыбка.
— И знаешь что, Гермиона?
— Что?
— Ты в сто раз красивее Лаванды Браун. А если Рон этого не видит, значит, его морде давно пора дать в челюсть. Может, хороший удар наконец поможет ему разглядеть твою красоту.
Она посмотрела на него мягким взглядом. Щёки у неё пылали.
— Ты правда всё это имел в виду?
Гарри кивнул и наклонился к ней. Их губы разделяло всего несколько дюймов.
— Знаешь, что ещё?
— Что? — выдохнула она.
— Спорю, ты и целуешься лучше Лаванды.
Он накрыл её губы своими. Их поцелуй соединил их и позволил любви разлиться между ними, от него к ней и обратно.
На следующее утро Рон вошёл в Большой зал, прихрамывая. Под глазом у него красовался синяк.
Под столом Гарри сжал руку Гермионы. Они обменялись многозначительными улыбками.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!