Глава 1: 1.

1.

14

0

Mот Molwe
Поделиться

Гарри важно шагал по коридорам Хогвартса к гриффиндорской гостиной, довольный собой. День выдался на редкость удачным — столько всего сложилось как надо. Он даже мог перечислить:

  1. Эссе по заклинаниям, пропавшее накануне, утром нашлось. К нему прилагалась записка с извинениями от первокурсника, который по ошибке принял работу за свою.
  2. У Гарри наконец-то получилось первое успешное превращение в этом, шестом, году. Макгонагалл поставила ему высокую оценку и даже одарила редкой улыбкой — обычно она улыбалась так только Гермионе. Гарри никогда не блистал в трансфигурации.
  3. Снейп, похоже, на один день переменил своё отношение к жизни и наконец наказал Малфоя за то, что тот испортил зелье Гермионы на сдвоенном уроке со слизеринцами. 3½. В своём редком, раз в тысячелетие, хорошем настроении Снейп не задал на вечер домашнего задания — к большому разочарованию Гермионы.
  4. Гриффиндор снова победил Слизерин в матче по квиддичу и теперь готовился к финалу с Пуффендуем. Обычно обыграть их было проще простого. И наконец, пункт пятый: Гарри был уверен, что влюбился.

В кого, спросите вы?

Разумеется, в ту самую Гермиону Грейнджер.

Он понял это накануне вечером, когда накрыл её пледом на диване: она уснула над дополнительным заданием по зельеварению.

Понял утром, когда она звонко рассмеялась одной из шуток Рона за завтраком и всё её лицо озарилось радостью.

Понял на уроке зельеварения, когда вытер копоть с её лица тряпкой. Малфой заставил её котёл взорваться, и Гермиона оказалась вся в саже.

Понял, увидев её на трибунах во время только что закончившегося матча: она болела за него, раскрасневшаяся от холода, с гордостью сиявшей шоколадно-карими глазами.

Теперь он был влюблён. И ему это нравилось!

Это чувство! САМО ЧУВСТВО! Будто тёплое сливочное пиво разливалось по нему от макушки до кончиков пальцев. Будто он съел все сладости в «Сладком королевстве» разом и при этом не заболел живот. Будто снова и снова выполнял петли на метле.

Это было прекрасно.

Теперь он хотел вернуться в гостиную, сесть у камина и подумать о том, что творилось у него на душе.

Проходя мимо туалета Плаксы Миртл, он услышал всхлипывания. Решив, что это опять Миртл причитает как обычно, Гарри направился к портрету Полной Дамы.

Но, прежде чем он успел назвать пароль, Полная Дама воскликнула:

— Гарри, дорогой, ты не видел Гермиону?

— Почему? — растерялся он.

— Несколько минут назад бедняжка выбежала отсюда вся в слезах! Я подумала, вдруг ты её встретил. Кажется, это как-то связано с тем рыжим мальчиком. Судя по тому, что я слышала, они сильно поссорились!

Всё сразу стало ясно.

— Я её не видел, но, кажется, знаю, где она может быть, — торопливо сказал Гарри и побежал обратно.

— Удачи, дорогой! — крикнула ему вслед Полная Дама, улыбаясь с понимающим видом.

Она повидала достаточно влюблённых, чтобы узнавать молодую любовь.

Гарри резко остановился у заброшенного туалета, мимо которого только что проходил. Рыдания стали громче — под сводчатым потолком они отдавались эхом.

Он медленно вошёл, поморщившись: его шаги гулко разносились по помещению, не уступая по громкости её плачу. Гарри надеялся её не спугнуть, но вскоре понял, что беспокоиться не о чем: всхлипывания становились всё громче. Она бы всё равно его не услышала за этим шумом.

Возле раковин и окон её не было, и Гарри решил, что Гермиона закрылась в одной из кабинок. Он остановился перед рядом зелёных дверей.

— Гермиона? — тихо позвал он.

Повисла пауза, а потом из средней кабинки донёсся дрожащий, полный слёз голос:

— Гарри?

— Что случилось? — спросил он.

В ответ послышался всхлип.

— Выходи, Гермиона, — мягко сказал он и тихонько постучал в дверь.

Гарри услышал, как она резко втянула воздух, наверное, прикидывая, какие у неё есть варианты.

— Пожалуйста.

Замок щёлкнул, дверь распахнулась — и перед ним оказалась его лучшая подруга, в которую он только что влюбился.

Выглядела она ужасно.

Глаза Гермионы покраснели и опухли от слёз. Волосы торчали во все стороны, растрёпанные и спутанные. Одежда помялась, а по щекам тянулись высохшие дорожки от слёз.

— Гермиона, что случилось?

Она бросилась вперёд, обняла Гарри и снова разрыдалась. Неловко обняв её за спину, он стал медленно поглаживать её круговыми движениями, стараясь успокоить.

— Тише, — прошептал он. — Тише. Я здесь, Гермиона. Я здесь.

Гермиона уткнулась лицом ему в шею, и он чувствовал на коже её горячие слёзы. Между рыданиями она судорожно хватала ртом воздух. Он ни разу не отпустил её и держал так, словно от этого зависели их жизни. Они долго стояли, не двигаясь.

Наконец Гермиона дрожащим вдохнула и чуть отстранилась.

— Ты в порядке? — спросил Гарри.

Она медленно кивнула.

— Всё хорошо, — пробормотала она.

— Если не возражаешь, почему ты здесь? Полная Дама сказала, что это как-то связано с Роном.

Её глаза снова наполнились слезами.

— Прости, прости. Не нужно рассказывать, если не хочешь.

— Нет, — сказала Гермиона и сердито смахнула непрошеные слёзы. — Всё в порядке. Я расскажу.

Она прислонилась к его груди и глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Гарри обнял её и держал, пока она приходила в себя. Почему-то так было естественнее.

— Всё было… довольно глупо, если подумать, — наконец сказала она.

— Продолжай.

— Дело в Лаванде.

«Ничего хорошего из этого не выйдет», — подумал Гарри, но всё же попросил её продолжать.

— Я ждала тебя в гостиной, — сказала она. — Ты долго не возвращался с матча по квиддичу вместе с Роном. Я… начала за тебя беспокоиться.

Она беспокоилась о нём? От одной этой мысли сердце Гарри радостно подпрыгнуло.

— Я ходила по комнате туда-сюда. Кажется, Рона это раздражало. Потом он спросил, почему я так переживаю. Ведь он же рядом, разве его недостаточно?

— Я обернулась и спросила, что с ним вообще не так. Ты… ну, ты — это ты, и я боялась, что ты попал в какую-нибудь беду. Я ему так и сказала. Он ответил, что я глупости выдумываю, и предложил просто провести время вместе, пока тебя… нет.

— Я начала злиться и спросила: «У тебя же есть Лаванда, зачем тебе я?» Мне надоело, что он играет с моими чувствами. Зачем он со мной флиртует, если каждую свободную минуту целуется с ней?

— Он ответил, что я права, и принялся перечислять всё, что ему нравится в Лаванде больше, чем во мне. Сказал, что её волосы не похожи на огромного пушистика, как мои. Что голубые глаза ему всегда нравились больше карих. Сказал, что рад: она не такая всезнайка и не пристаёт к нему из-за уроков и всего остального. Что она хотя бы умеет веселиться.

— И, хуже всего, он сказал, что она красивая, в отличие от меня.

— Тут вошла Лаванда и ехидно мне улыбнулась — наверняка слышала всё. И они тут же начали целоваться прямо у меня на глазах.

— Я больше не выдержала и убежала сюда.

Гермиона посмотрела на Гарри. В её глазах снова стояли слёзы.

— Гарри, я уродливая?

— Он назвал меня уродливой. Я правда такая?

Гарри дрожал от ярости, но немного успокоился, услышав её вопрос.

— Конечно нет, Гермиона, — сказал он. — Знаешь что? Чтобы опровергнуть всё это, я перечислю, что мне в тебе нравится.

Она прижалась к нему.

— Список получится короткий, — прошептала она.

— Тише. Ну-ка… — сказал он.

— Во-первых, твои волосы совсем не похожи на пушистика. Может, и были похожи на первом курсе, но теперь — нет. И они мне нравятся.

Гермиона тихонько хихикнула.

— В твоих глазах можно затеряться на несколько часов. И я уже терялся.

Она промолчала.

— Ты невероятно умная. Не знаю, как бы я выживал без твоих советов. Наверное, умер бы с голоду, если бы ты не подсказывала мне, что делать.

Она рассмеялась.

— Ты бы не сдал ни одного предмета из-за всех пропущенных домашних заданий, — пошутила она.

Гарри притворно нахмурился.

— Ладно, продолжим.

— Ты совершенно точно умеешь веселиться. Вспомни наши снежные битвы каждую зиму, партии во взрывные щелчки или вечера, когда мы просто сидим и болтаем о всяких смешных вещах, пока не начинаем смеяться. Если это не весело, то я не знаю, что тогда весело.

В уголках её губ появилась улыбка.

— И знаешь что, Гермиона?

— Что?

— Ты в сто раз красивее Лаванды Браун. А если Рон этого не видит, значит, его морде давно пора дать в челюсть. Может, хороший удар наконец поможет ему разглядеть твою красоту.

Она посмотрела на него мягким взглядом. Щёки у неё пылали.

— Ты правда всё это имел в виду?

Гарри кивнул и наклонился к ней. Их губы разделяло всего несколько дюймов.

— Знаешь, что ещё?

— Что? — выдохнула она.

— Спорю, ты и целуешься лучше Лаванды.

Он накрыл её губы своими. Их поцелуй соединил их и позволил любви разлиться между ними, от него к ней и обратно.

На следующее утро Рон вошёл в Большой зал, прихрамывая. Под глазом у него красовался синяк.

Под столом Гарри сжал руку Гермионы. Они обменялись многозначительными улыбками.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1