Глава 1: 1.

1.

11

0

Mот Molwe
Поделиться

Осенние листья шуршали под ногами. Она ходила туда-сюда, то обхватывая себя руками за талию, то резко опуская их. Что она вообще делает? Она задавала себе этот вопрос так часто, что он уже стал банальным. Ответа, который пошёл бы ей на пользу, не было. Никакие слова не могли снять с её плеч эту тяжесть.

Это неправильно.

Ох, как же это было неправильно.

И всё же она снова здесь. Как всегда.

Она хотела себя за это возненавидеть, но не могла.

Он как-то подошёл к ней совершенно бесшумно. Хотя мысли в её голове гремели так громко, что за спиной мог бы примчаться Клювокрыл — и она бы не вздрогнула. Его руки обвили её талию и крепко сжали, не давая сбежать и снова произнести праведную речь о том, что их отношениям пора положить конец. Но вместо того чтобы вырваться, она замерла, позволила ему обнять себя, позволила себе насладиться этим и лишь вздохнула.

Почему любовь к врагу казалась такой правильной?

— Ты опять думаешь за нас обоих? — прошептал он ей на ухо.

Ей следовало бы нахмуриться и напомнить ему, что именно думать им и надо.

Вместо этого она прикусила губу. В его голосе звучала соблазнительная мягкость, от которой её сердце всякий раз начинало спотыкаться. Когда-то она приняла бы её за насмешку и чрезмерное самомнение. Но теперь она видела ту его сторону, которую мало кому доводилось узнать, и не могла сдержать восхитительную дрожь, пробежавшую по спине, когда он коснулся губами основания её шеи.

— Ты опять пыталась убедить себя отказаться от этого. От нас… — Он помолчал, облизнул губы и добавил: — От меня.

Она повернулась в его объятиях, нахмурив брови, словно собиралась привести разумные доводы.

— Ты должен понять…

— Я понимаю.

Он говорил так искренне, будто на миг сбросил маску равнодушия и оставил её лежать рядом — до тех пор, пока снова не захочет надеть.

Он рассмеялся и покачал головой, глядя в землю.

— Более того, я почти уверен, что ты пару раз ударилась головой. И как ни стараешься передумать, всё равно не можешь. — Он провёл пальцами по её лицу, коснулся непослушной пряди и ласково улыбнулся. — Честно говоря, я бы тебя за это не осудил.

Она нахмурилась. Как бы он ни хорохорился, он всё ещё был уверен, что однажды всё закончится, и не позволял себе удивиться, когда это произойдёт.

Её руки скользнули по его бокам и сжали мягкий свитер. Несколько лет назад она представляла бы на его месте другого мужчину — того, кто носил вязаный матерью свитер с огромной, неровно вышитой буквой «Р». А сейчас она держалась за мужчину в одежде из тончайшей ткани, глубокого зелёного цвета, почти чёрного. Он носил свитер с таким достоинством, словно тот был не просто защитой от холода, а короной, напоминавшей о его происхождении.

В голове у неё царила путаница. Разве ей не должен был нравиться другой свитер? Связанный любящей матерью и надетый почтительным сыном. Разве ей не следовало хотеть оказаться в объятиях того мужчины, а не этого? Но она не хотела. Уже давно не хотела — одна эта мысль теперь вызывала у неё тошноту. Да, он был её другом и всегда им останется, но представить, что он стоит сейчас рядом и обнимает её вот так, было просто неправильно.

— Ты опять думаешь о нём, да? — спросил он без злости, скорее с любопытством. — Как думаешь, что бы он сделал, окажись сейчас здесь?

Она улыбнулась.

— Конечно, запустил бы в тебя заклинанием.

Он усмехнулся.

— И правда думаешь, что он смог бы взять надо мной верх?

Она даже не стала сдерживать фырканье в ответ на его самоуверенность.

— Ты бы не причинил ему вреда, — сказала она и пожала плечами.

Он приподнял бровь, всё больше заинтересовываясь.

— Вот как? Почему же? — Большим пальцем он провёл по линии её челюсти. — Последний раз, насколько я помню, я терпеть не мог этого придурка.

Она улыбнулась.

— Да, и до сих пор терпеть не можешь. Но я — нет. И как бы сильно ты его ни не любил, ты бы не причинил ему вреда. Потому что знаешь, что это ранило бы меня.

Он замолчал, поджал губы и посмотрел на неё сверху вниз.

— Если ты так уверена, почему же не доверяешь мне и не веришь, что я буду обращаться с тобой так же бережно?

Она нахмурилась.

— Возможно, из-за наших ночных встреч в жутком лесу.

Он усмехнулся.

— В этом есть своя привлекательная загадочность.

Пожав плечами, он запустил пальцы в её непослушные волосы и запрокинул ей голову, чтобы она посмотрела на него.

— Ты не думала, что я не водил тебя напоказ перед толпами людей не потому, что не хотел, а потому, что решил: ты сама этого не хочешь? — Он внимательно всмотрелся в её лицо. — Я готов жениться на тебе уже больше года. Несмотря на твои страхи, сомнения и привычку указывать мне, что делать, прекрасно зная, что я всё равно поступлю по-своему. — Он улыбнулся — искренне. — Это ты стоишь здесь и ходишь кругами, пытаясь понять, что между нами, Грейнджер. Не я.

Он долго поцеловал её в лоб.

— А что изменится? — спросила она, прикусив губу. — Если я что-нибудь скажу, если расскажу им, разве мы сможем быть вместе?

— Нам двадцать четыре. Мы можем делать всё, что захотим. — Он покачал головой, когда она попыталась его перебить. — Послушай меня хоть раз в жизни, Грейнджер. Замолчи и просто выслушай.

Она поджала губы, но промолчала.

— Я знаю, как много они для тебя значат. А ты знаешь, как мало они значат для меня… Но ты для меня очень важна. — Почти неслышно он прошептал: — Гораздо важнее, чем ты когда-нибудь поймёшь.

Он вздохнул и продолжил:

— Когда — не если, а именно когда — ты будешь готова им рассказать, я буду рядом. Им это не понравится, и они наверняка попытаются помешать. Но главное в том, что со временем, если ты действительно этого хочешь и если они любят тебя хотя бы наполовину так же сильно, как я, они поймут.

Она смотрела на него, медленно разжимая губы, и обдумывала его слова.

Сколько раз она подумывала прекратить эти отношения просто потому, что друзья их не поймут и не примут? Она так убедила себя в этом, что даже не допускала мысли: возможно, однажды они увидят, что между ними всё по-настоящему. Неужели она всё это время недооценивала их дружбу? Да, Рон бывал упрям, а Гарри порой действовал необдуманно. Но разве они совсем отвернутся от неё из-за… Чего? Любви? Отношений? Связи с врагом?

Она мысленно потёрла виски: головная боль уже подступала.

Прошло шесть лет после Волдеморта и всего, что было связано с ним. Она презирала тех, кто до сих пор сохранял предрассудки, — но разве, считая, что её друзья никогда не преодолеют собственные предубеждения, она сама не загоняла их в ту же ловушку? Школа давно осталась позади, война закончилась, а мужчина перед ней хоть и не был святым, но Пожирателем смерти тоже не был. Он совершал ошибки и все эти годы старался их исправить.

— Легко не будет, — пробормотала она, покусывая губу. — Могу гарантировать: когда люди обо всём узнают, они не сразу нас простят. По крайней мере, какое-то время. Пока… — Она подняла на него взгляд, полный надежды. — Пока всё не уляжется и люди не поймут, что это не какая-то грязная интрижка.

Он медленно улыбнулся, приподняв уголок рта.

— Значит, ты наконец сдаёшься, Грейнджер? Решила улечься с драконом и обо всём им рассказать?

Она фыркнула.

— «Дракон» — это не слишком самонадеянно?

Он рассмеялся.

— Мы говорим о совместной жизни, а ты намекаешь на размер моего достоинства?

Она вскинула подбородок.

— Сам начал.

— Очень по-взрослому, — поддразнил он, покачав головой.

Она закатила глаза.

— Осторожнее, дракон, а то я заменю тебя кем-нибудь менее чешуйчатым!

Он лукаво приподнял бровь и крепче обнял её за талию. Прижал так близко, что она почувствовала, как его сердце стучит у неё под грудью.

— Думаешь, так легко от меня избавиться, львица?

Она вздрогнула, всем телом расслабившись.

— Ты уже столько времени рядом… Пожалуй, нет.

Он усмехнулся и склонил голову, нежно потёрся носом о её нос.

— Я собираюсь оставаться рядом ещё очень долго.

Она подняла руки и обвила ими его шею.

— Может, тогда я тебя оставлю.

— М-м-м, — тихо рассмеялся он, покусывая её нижнюю губу и посасывая её. — У тебя нет выбора.

Прежде чем она успела возразить, как наверняка сделала бы, он поцеловал её. Она зарылась пальцами в его волосы и провела ногтями по затылку, а все спутанные мысли в её перегруженной голове постепенно рассеялись. Рядом с ним она умела думать только о нём. О них. Его язык жадно ласкал её губы, зубы собственнически скользили по ним, покусывая, пока она не начала умолять о продолжении.

Несколько лет назад она бы рассмеялась до слёз, услышав намёк, что между ними может быть притяжение, а затем заколдовала бы того идиота, который такое выдумал. Теперь же она не могла представить, что перестанет так отчаянно его желать.

Поцелуи постепенно замедлились, превратившись в долгие прикосновения губ и лёгкие движения языка. Наконец она открыла глаза и посмотрела в серебристые глаза, следившие за каждым изменением её лица. Запыхавшись, они отстранились друг от друга. Она ухватилась за его плечи, чтобы не пошатнуться. Он наверняка пришёл бы в восторг, узнав, что у неё подкашиваются колени и тело едва держится на ногах.

Его ладони скользили по её спине — широко и неторопливо, вверх и вниз, снимая остатки напряжения. Он даже не предупредил её, когда перенёс их обоих заклинанием перемещения в свою квартиру. Она слегка пошатнулась и сердито посмотрела на него. Он лишь понимающе усмехнулся.

Взяв её за руку, он повёл её в спальню, которую она знала очень хорошо. По щелчку пальцев на столике у кровати появились вино и пара высоких бокалов.

— Празднуем, — пояснил он, прежде чем она успела спросить.

Он налил им по бокалу и поднял свой в её сторону.

— За маленькую львицу, которая наконец набралась храбрости… и окончательно покорила дракона.

Она улыбнулась и покачала головой.

— Твоё самомнение никогда не перестанет меня удивлять.

Он озорно подмигнул.

— Как и всё остальное, связанное со мной.

Весело рассмеявшись, она пригубила вино, поставила бокал на столик и потянулась к его свитеру.

— Хочу, чтобы ты снял это, а потом хочу отпраздновать по-настоящему.

Он усмехнулся и одним движением стянул свитер, заведя руку за голову. Отбросив его, он обнажил бледную, гладкую кожу. Она потянулась к нему, медленно скользя ладонями вверх по его торсу.

— Нечестно, — пробормотал он, стягивая с неё верх и целуя её шею.

Она облизнула губы и задрожала от предвкушения, когда рубашка соскользнула с неё, а его руки с новой решимостью легли на застёжку её лифчика.

— Завтра, — сказал он, слегка прикусив мочку её уха, — весь волшебный мир узнает, что ты моя.

Сырая властность в его голосе заставила её содрогнуться изнутри.

Она резко открыла глаза, придвинулась к нему и толкнула его на кровать. Затем оседлала его бёдра.

— И наоборот, — пообещала она, соблазнительно поджав губы.

Он усмехнулся.

— Уже представляю заголовок: «Золотая девочка из Золотого трио снизошла до Малфоя».

Она улыбнулась, расстёгивая ему ремень и тихо смеясь.

— Драко, ты умеешь подбирать слова.

Она покачала бёдрами.

— А за снижением последует подъём.

Игриво прищурившись, она стянула с него брюки и потянулась к своим.

— Ну что, позволишь мне делать всю работу?

Он заложил руки за голову и приподнял светлую бровь.

— Просто любуюсь зрелищем.

Она наклонилась и быстро поцеловала его в губы, отстранившись прежде, чем он успел ответить.

— За содействие полагается награда.

Он тут же помог ей избавиться от остатков одежды. И «поднимал и опускал» её вовсе не она: он перекатил Гермиону на спину и устроился между её бёдер, готовый к долгому празднованию.

Завтра у него наконец будет то, в чём он пытался убедить её последние полтора года: её саму — целиком, во всей её нежности и совершенстве. Она уже отдала ему своё тело и значительную часть сердца, но лишь когда полностью доверилась ему, он получил то, чего так долго хотел и в чём нуждался.

Волшебное сообщество наверняка осудит их союз и будет ждать, когда он распадётся. Но Драко Малфой не собирался допускать этого — ни сейчас, ни когда-либо. Он и так потратил достаточно времени, пытаясь убедить Гермиону в том, какими они могли бы стать вместе. Теперь, когда она наконец принадлежала ему, он не собирался её отпускать.

Львица наконец перестала убегать, и дракон смог назвать её своей. Сказка наизнанку — но всё-таки сбылась.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1