Глава 1: Я не боюсь умереть, я боюсь исчезнуть

Я не боюсь умереть, я боюсь исчезнуть

59

0

Dот DeVchOnKaVkEdAkh
Поделиться

In a grave of roses, while the night is closing in
My soul is so cold, but I want to live again
I know you’ll come to me, I wait in misery
I want to fight for this, save me from this darkness

Вы когда-нибудь задумывались над тем, как всё же прекрасна ночь? Нет? Но ведь это единственное время, когда жизнь в городе словно замирает: не проносятся с шумом и лязгом машины, не снуют туда-сюда толпы пёстро разодетых людей, не слышится типичный городской гвалт, и становится видна вся красота ночного города. На чёрном небе миллионы ярких пятнашек звёзд превосходят своим сиянием свет уличных фонарей. Полный месяц висит над домами, точно снежный барс, готовый набросится на свою жертву. И тишина… Эту убаюкивающую, завораживающую тишину не встретишь в жаркий полдень, она доступна слуху в городе лишь под покровом ночи.

А особенно — на кладбище, куда я спешу. Порой мне начинает казаться, что это место является единственным убежищем Тишины от крикливого Дня, и я просто сижу там, вытянувшись на траве, и наслаждаюсь умиротворённым спокойствием погоста. Но потом по кладбищу разносится злой мужской голос, и я, подскочив от неожиданности, стрелой мчусь к нарушителю, боясь потерять источник звука. Сама найти его я не могу, хоть ночью, хоть днём. Приходиться ждать, пока Кенни не сможет пройти всё один один и тот же уровень и начнёт бушевать.

***

Do you ever wish that you weren’t a prisoner
Do you feel like you’re done
All the dreams you had are hard to remember
Well, you’re not the only one

Сегодня всё идёт наперекосяк. Сначала мне с трудом удаётся сбежать из дома, а потом, приехав на место назначения, я с удивлением узнаю, что ворота-то заперты на большой ржавый замок. Раздражённо цокнув языком, я быстро слезаю с велосипеда и критично оглядываю забор. Хороший он, высокий, кованный. Щели между крепкими стальными столбами не давали даже подумать насчёт того, чтобы протиснуться между ними. Увы, не настолько я худая.

Мой взгляд перелетает на верх забора. В общем-то, не такие уж и высокие столбы. План готов буквально за пару мгновений.

Прислонив велосипед к воротам, я подхожу к забору. Итак, пора начинать восхождение. Поставив ногу на нижнюю штакетину, я цепляюсь за верхушку столба. Морщусь от боли, но сдаваться не в моих привычках. Расстояние между перекладинами не настолько широко, чтобы испугать меня, и вот через тридцать секунд я больно приземляюсь на колени по ту сторону кладбища.

Радостно вздохнув, я поднимаюсь на ноги и вдыхаю аромат могильника. Вы знали, что у этого места есть свой непередаваемый запах? Жуткая смесь благоухания цветов, скошенной травы, разрытого грунта и невесомого присутствия мира иного… Раз учуяв этот дух, невозможно забыть о нём. Может, именно поэтому меня как магнитом тянет каждую ночь сюда? Или дело всё же в загадочном парне, единственном, кто еженощно появляется здесь?

Не знаю. Мне кажется, что я уже ничего не знаю.

***

Wanna be your victim
Ready for abduction

Wanna feel your powers
Stumb me with your lasers

Его зовут Кенни Маккормик. По крайне мере, он так представился мне. При первой встрече меня заворожили его длинноватые волосы цвета расплавленного золота, светло-голубые глаза, смотрящие на всё живое с высока и с насмешкой, лицо, источающее печаль и внутреннюю боль. Грубость Кенни не подходит к его буквально ангельской внешности, но я никогда не осуждаю его. Он имеет право на это. Провести семь лет в гордом одиночестве, иногда разбавляемом обществом ворон и редких посетителей старых могил, не слишком ли сильное испытание?

Каждый раз, когда я замечаю вдалеке сутулую фигурку подростка, облачённого в потёртую жёлтую толстовку с меховой оторочкой капюшона, узкие тёмные джинсы и чёрно-белые кеды, внутри меня что-то замирает. Я стою и смотрю на парня, который когда-то защитил меня от уличного головореза. Каждый раз я чувствую, как на сердце становится тёпло и как на губах самопроизвольно появляется влюблённая улыбка.

Однако я никогда не уверена, что мой друг испытывает то же самое. Честно говоря, отношение Кенни ко мне весьма сомнительно. На первых порах, когда я приезжала, он начистую игнорировал меня, а если уж я как-то умудрялась привлечь его внимание, то Кенни одаривал меня презрительно-сердитым взглядом и снова погружался в свою игровую консоль. Но вот прошло две недели, и парень немного смягчился: он начал здороваться со мной, перебрасываться парой дежурных фраз и даже разрешать сидеть рядом с ним на его же могильной плите и наблюдать за прохождением 8-ми битной игры. Меня это несказанно радовало. А особенно то, что Кенни всё же решил доверить мне свою историю.

Всё дело заключалось в том, что он мёртв. Уже семь лет как мёртв. А его лучшие друзья погребены за ним. Иногда я хожу туда и читаю полустёртые эпитафии. Так я узнала имена остальных членов неразлучного «квартета» — Эрика Картмана, Кайла Брофловски и Стэна Марша. Все они погибли из-за одного несчастного случая.

— Твик, будь он трижды проклят, — сквозь зубы рычит Кенни, когда я уточняю, что именно случилось, — всё из-за этой дряни. Параноидный ублюдок! Оставил нас подыхать, штоб его крысы сожрали. НЕЧАЯННО перекрыл вход в пещеру КОРОБКАМИ С КАМНЯМИ. Так мы и сгорели до тла там. Вот такие вот дела.

Ту пещеру, кстати, потом взрывают. Извлекают урок, что ли. А семья Твика уезжает из города спустя месяц.

Но меня интересует то, почему дух Кенни всё ещё тут. И он рассказывает мне и это. Вкратце говоря, когда-то родители Кенни были поклонниками культа Ктулху, культа смерти. И как-то так получилось, что глашатай сатанической секты наделил ещё нерождённого Кенни бессмертием. Он мог умирать хоть каждый день и воскресать на следующее утро. Однако для этого требовалось некоторое время и присутствие близкого человека. Тёплые эмоции должны были помочь его духу восстать из мёртвых. Семьи Маккормиков, замечу, в Соул-Парке больше нет. Вот и приходится Кенни каждую ночь сидеть на своей могиле и ждать того самого дня. Только когда он настанет — загадка, ведь Кенни некому помочь. Да и не хочет он этого. Отвык от жизни, что ли?

Может, поэтому меня тянет туда? Потому что я хочу помочь Кенни воскреснуть?

Может. Всякое может быть.

***

Hey you, I love your soul
I’m going love you when you hate

Иногда я приношу с собой на кладбище что-нибудь съестное: яблоко там, упаковку сока или сэндвич. Всё же, сидя по четыре часа на одном и том же месте, проголодаться не трудно. Вот я и закусываю, прижавшись спиной к холодному мрамору могильной плиты Кенни. Надпись, высеченную на нём, я знаю наизусть:

Любимому сыну Кеннету Маккормику от любящих родителей и друзей. 1994-2010

Кенни делает вид, что погружён в игру и не слышит, как я смачно откусываю яблоко и тщательно пережёвываю кусок. Я хочу пробудить в нём интерес, жажду. И это у меня получается. Через три минуты призрак убирает игровую консоль в карман и опускается на колени рядом со мной. Его глаза буквально выдирают яблочко из моих рук. Я тихо торжествую.

— Вкусно? — тихо спрашивает он и поднимает на меня взгляд, полный вожделения и желания.
— Да. — Так же тихо отвечаю я, чувствуя, как внутри всё обмирает от сладостного предвкушения, и протягиваю ему на ладони фрукт. Кенни с лёгким неудовольствием смотрит на меня и осторожно дотрагивается до яблока. Его призрачные пальцы проходят сквозь пищу. Меня пронзает до ужаса холодная мысль.

Не получилось.

Опять.

Do you ever get tired of the waiting
Do you ever get tired of being in there
Don’t worry, nobody lives forever
Nobody lives forever

Глупо думать, что Кенни так скоро обретёт кровь и плоть. Глупо.

***

There is this transcendental, on another level
Boy, you’re my lucky star
I wanna walk on your wave length
And be there when you vibrate
For you I risk it all

Это воистину странное место. Ты можешь долго блуждать среди старых неухожённых могил, но всё равно приходить в точку начала пути. Каждый раз, когда я возвращаюсь после прогулки, Кенни справляется, даже не глядя на меня, что я нашла нового. И каждый раз я долго молчу, прежде, чем выдохнуть всего одно слово: ничего.

Иногда мне начинает казаться, что я знаю всё кладбище как свои пять пальцев. Ведь не найдя у Кенни желания говорить со мной, я всегда отправляюсь гулять по могильнику. И каждый раз мне кажется, что я хожу кругами: перед глазами всё те же невысокие ёлочки, забытые могилки. Но после обыденного я всегда натыкаюсь на что-то новенькое. Например, на одинокий куст сирени на пустой поляне. Под его кронами расположены две могилы. Надписи почти стёрты, но мне удаётся прочесть одно лишь имя:

Кэсседи Кларк. Учительница школы №1. От родственников, детей и учеников. 1890-1941

Какой же всё-таки старый город у нас. Я и не знала, что тут жили в довоенное время. Век живи — век учись, как говориться.

Но всё же отыскать что-то поистине завораживающее я в не состоянии. Я давно поняла, что это место колдовское, и отыскать неизвестные пути под силу лишь тем, кто является частью мира кладбища. Например, Кенни.

Но он редко предлагает мне пройтись. Чаще пронзает меня колючим взглядом, если я говорю, что иду обследовать кладбище, и желает мне не наткнуться на зомби. Тогда я невольно смеюсь. Кенни снова поднимает на меня взгляд небесных глаз и растягивает губы в подобии улыбки. Ему нравится шутить надо мной. А мне нравится, когда он улыбается.

Однако, Кенни всё же предлагает мне однажды прогуляться. Всего один раз, но оно того стоит. Я помню ту ночь, словно это было вчера. Я сижу тогда на холодноватой земле и читаю книгу по телефону. Мой призрачный друг с самого моего прихода не отрывает глаз от консоли. Но вот он суёт гаджет в карман и нависает надо мной, уперев руки в бока.

— Сеттер! — негромко зовёт он меня. Его голос прямо-таки звенит от непонятного торжества. Я заинтригованно вскидываю голову. — Я знаю одно местечко, которое, уверен, в сто крат интереснее твоей ультразахватывающей книги. Хочешь посмотреть? Учти, сама ты его до своей смерти не найдёшь, а я дважды предлагать не стану, сама знаешь.
— Конечно! — тут же киваю я и выключаю телефон. Кенни такими предложениями не разбрасывается. Я не могу отказаться, пусть и «Песня огня и льда» действительно весьма занимательное чтиво.

— Следуй за мной! — коротко бросает Кенни и быстро идёт вперёд. Я вприпрыжку нагоняю его и пытаюсь посмотреть на выражение его лица. Заметив мой интерес, призрак оборачивается ко мне. Я вижу, как блестят его глаза, как лицо источает животное стремление.
— Оно того стоит, поверь мне, — со странным воодушевлением обещает Кенни и слегка касается моих пальцев. Меня пронзает ужасный холод, пронизывающий меня до самого сердца. На мгновенье-другое я даже перестаю дышать. Кенни отшатывается от меня и мученически закатывает глаза. Кажется, и ему больно…

Дальше мы идём в молчании. Я не знаю, что сказать. Спросить, что это было? Или сказать, что мне было не так уж и больно? Кенни же иногда бросает на меня тревожные взгляды, точно желает извиниться. Но — молчит. Видно, давно не переступал через свою гордость. Но я его не осуждаю. Ведь у нас же есть время, не так ли?

Наконец-то Кенни оборачивается и негромко говорит:
— Сеттер, закрой глаза. Не хочу портить тебе сюрприз.

Я с неохотой киваю и крепко сжимаю веки. Кенни даёт мне инструкции: три шага вперёд, открыть глаза. Раз-два-три, открыть глаза. Раз-два-три, открыть глаза. Это ведь так просто. Но тогда почему я не в силах выполнить этот немудрёный алгоритм? Почему у меня чёткое ощущение нарушения запретного? Почему я не могу собраться с мыслями из-за какого-то трепетного тепла, неожиданно появившегося внизу живота? Что со мной не так?!

— Сеттер? — обеспокоенный голос Кенни выводит меня из размышлений. Я вздрагиваю, но очей не раскрываю. — Тебе холодно? Ты дрожишь. — Я с удивлением распознаю в голосе друга волнение и нежность. Он боится за меня? Он наконец-то стал чувствовать? Неужели тот самый день скоро настанет?
— Всё в порядке. — Чуть улыбнувшись вру я и делаю три шага вперёд. Собрав всю волю в кулак, широко открываю глаза и морально готовлю себя к наихудшему…

— Вау… — только это я и могу выдохнуть. Мы стоим на белом песчаном берегу реки. Серебряный свет Луны падает на спокойную гладь воду, его блики смешиваются в невообразимую гамму цветов с поверхностью реки. Стайки ярко сияющих светлячков недоумённо носятся вокруг меня. Я осторожно протягиваю к ним руки. Жучки испуганно улетают от меня.

— Тебе нравится. — Утверждает Кенни, подходя ко мне. Его лицо в сиянии Луны кажется совершенно белым, с необычайно мягкими чертами и совершенно без каких-либо изъянов.
— Да, — радостно киваю в ответ я. Глуповатая улыбка не желает покидать мои губы. Радость и восхищение красотой пейзажа переполняют меня, словно вино — бокал. — Я не знала, что тут протекает река.
— Иногда весной она разливается. И уносит с собой гнилые останки трупов. — Ухмыляется Кенни. От его слов по моей спине бегут мурашки, и не понятно, от чего — от страха или от улыбки моего друга.
— Ты это видел?.. — слегка улыбаюсь я и сажусь на песок, вытянув ноги. Вода тихо плещется в метре от моих красновато-чёрных кед.
— Это моё любимое зрелище. — Шелестит приятный хрипловатый голос Кенни над моим ухом. Почуяв мёрзлое дыхание на своей шее, я вонзаю пальцы в зыбкий холодный песок. Отчего-то я явственно представляю себе, как он аккуратно отодвигает мои локоны от шеи и едва ощутимо целует…

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 2