Глава 4: 4. Падишах и Анна. Часть 3
4. Падишах и Анна. Часть 3
94
0
Признать, что полюбил, Махмуд даже самому себе не решился бы. Чтобы он, Повелитель целой Империи, опустился до какого-то низменного чувства, способного управлять его поступками? Не бывать такому! Но эта невероятная женщина волновала и будоражила его. Мысли о ней не отпускали его даже в моменты большого напряжения, даже когда он был погружен в работу и думы о заботах государства. Что уж говорить о том времени, когда все дела оставались позади. Сделать Голубку своей стало для Махмуда навязчивой идеей. Вот только как при этом не причинить ей боли?
Он вспоминал свою первую встречу с Анной. Ее разговоры о любви казались ему глупыми и бессмысленными. Что есть любовь? И к чему она, когда главным для Султана всегда была и остается забота о благополучии огромного государства. В отношениях с женщинами Султан руководствовался лишь необходимостью продолжения рода. Не пристало Повелителю мира думать и говорить о какой-то там любви. Эта слабость позволительна лишь слабому полу. Женщин Махмуд любил только как совершенное творение Аллаха и выбирал их, исходя из того, какое потомство могли они ему подарить. Они должны были иметь приятную внешность, чтобы радовать глаз, обладать талантом красноречия либо каким-то иным, чтобы с ними было не скучно, и, что самое главное, непременно быть здоровыми. Конечно, он умел доставлять им удовольствие, однако прелюдия к основному акту для него самого мало что значила, и совершал он ее лишь потому, что по натуре был человеком внимательным и чутким. Он понимал, что женщинам необходимы нежность и ласка, и давал им их. Надо сказать, не скупился. Любая хатун, побывавшая в постели Султана, мечтала оказаться там снова и снова.
С Анной же (впрочем, как и всегда) все было иначе. Ему хотелось ласкать ее, ему хотелось дарить ей наслаждение. Только бы она признала наконец, что тоже желает этого, а уж он готов был положить весь мир к ее ногам.
Покорить упрямицу оказалось непросто, несмотря на явную симпатию, которую она к нему испытывала. В ней обнаружилась такая сила духа, которую можно было сравнить разве что с силой духа самого Махмуда.
Ее первого и единственного требования — распустить гарем — выполнить он не мог. Как не мог объяснить ей и того, что многим женщинам гарема просто некуда пойти. Все они зависели от Султана и его милости. Многие, еще будучи совсем девочками, были проданы в гарем собственными отцами, чтобы остальные члены семьи не умерли с голоду. Дома их никто не ждал, там они просто оказались бы обузой, лишним ртом. Другие когда-то были захвачены в плен и уже не помнили своей родины либо не имели возможности туда вернуться. Неужели не существовало пути, чтобы завоевать Голубку?
Махмуд видел, что не безразличен Анне. Она с явным удовольствием спешила явиться к нему по вечерам (если ей не приходило в голову закапризничать), охотно и подолгу могла говорить с ним о чем угодно, с особой нежностью смотрела, если он не пытался ее смутить. Каждый раз, когда он без разрешения нарушал ее личное пространство, Анна замирала, но никогда не стремилась отстраниться от него. В такие минуты ему было невероятно трудно совладать с собой и не воспользоваться ее минутной слабостью, но каждый раз он отступал, позволяя ей уйти. Ему хотелось, чтобы она сама пришла к нему, по доброй воле.
В ту тревожную ночь, когда прекрасному Топкапы Сараю угрожал пожар, разожженный янычарами, она и пришла. Снова ослушалась его приказа и не покинула дворца вместе с остальными обитателями гарема. По доброй воле осталась с ним рядом. Повелитель был и зол на нее, и благодарен одновременно. Анна стала жемчужиной его двора, и беспокойство за ее жизнь заставляло сердиться на ее непослушание. Но как же он был счастлив видеть ее, знать, что и она беспокоится о нем. Возможно ли было не влюбиться в эту бесстрашную юную воительницу?..
Когда пожар был чудесным образом потушен, и Анна, со всей своей горячностью сама бросилась к нему в объятья, Махмуд почувствовал себя совершенно счастливым. Ах, если бы она подольше не приходила в себя! Ах, если бы только позволила ему наконец оставить на ее губах след его губ! Но оторвавшись от него и поймав на себе горящий мужской взгляд, Голубка смутилась и даже стала извиняться за свое непозволительное поведение. С большим сожалением Махмуд разжал объятия, едва сумев скрыть разочарование и придать своим словам привычную легкость. Значит, их время еще не настало.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!