Глава 1: Новая глава
Новая глава
2
0
— Рон, мне нужно тебе кое-что сказать. — Гарри сделал глубокий вдох. — Что нам нужно тебе сказать.
Гарри пригласил его на ужин, и теперь все члены того, что «Ежедневный пророк» стал называть «Золотым трио», неловко стояли в гостиной на площади Гриммо.
В воздухе висело напряжение, такое густое, что Рону казалось, будто даже малейшее движение его разорвёт.
Его два лучших друга переглянулись, а затем повернулись к Рону с серьёзными лицами.
Наконец Гарри заговорил:
— Мы с Гермионой —
— Женитесь, — перебил Рон.
Гарри замер.
— Откуда… ты знал? — Он сморщил брови в замешательстве. — Я ещё никому не говорил. Чёрт, да я сам не знал, что мы поженимся, до вчерашнего дня.
Рон закатил глаза и вытащил папку, которую прятал в куртке.
— Садись, я всё это планировал годами.
Гермиона подозрительно посмотрела на него и последовала за ним к дивану. Гарри остался стоять, всё ещё выглядевший немного ошеломлённым, пока его будущая невеста не швырнула папку на обеденный стол и не начала кричать:
— Рон, я не буду надевать оранжевый цвет «Чадли Кэннонс» на свою свадьбу!
— Почему нет? — ответил он, уже раздражённый. — Это яркий цвет, и он символизирует счастье!
— Не будь смешным, — фыркнула Гермиона. — И это меню свадебного банкета. Я не слышала о половине этих блюд —
— Это потому, что, хоть раз в жизни, эксперт здесь не ты. А я. — Он постарался не звучать самодовольно, но это было чертовски трудно, когда он увидел, как она замерла на полуслове, всё ещё подняв палец, будто не могла поверить в то, что он только что сказал. — Я даже попросил свою двоюродную бабушку Мюриэль просмотреть это перед тем, как утвердить детали. Вот это я называю благородной жертвой! Ты должна меня благодарить, эти блюда обязательны для традиционных волшебных свадеб, и ты должна попробовать тот вкус патоки —
Глаза Гермионы становились всё шире и шире на протяжении его объяснения, и она наконец взорвалась:
— О, ради всего святого, Рон! Гарри сделал мне предложение только вчера. Как, чёрт возьми, у тебя всё это спланировано?
Он моргнул.
— Чёрт, Гермиона. Все с наших лет в Хогвартсе ждали этого почти десять лет. Я не шутил, когда говорил, что у меня были годы на планирование. Гарри понадобилось достаточно времени, чтобы сделать предложение — и я думал, что это я должен быть медленным в трио!
Рон покачал головой от разочарования, а Гарри открыл рот, чтобы возразить, но в итоге снова закрыл его.
— Ну, — Гарри смущённо потёр нос. — Ты прав. Я слишком долго осознавал то, что было прямо передо мной. Прости, Гермиона.
— Не извиняйся, Гарри. Неважно, сколько времени нам понадобилось, чтобы сюда добраться. — Она одарила его мягкой улыбкой. — Важно то, что мы здесь сейчас.
Рон боролся с тошнотворным чувством, поднимавшимся в его желудке.
— Давайте оставим романтику и громкие признания в любви до того, как я уйду, ладно? — Он поднял папку. — Нам нужно планировать свадьбу, и я придумал несколько вариантов, которые вы можете рассмотреть.
Его пушистая лучшая подруга сердито посмотрела на него, и он подумал, что если бы взгляды могли убивать, он был бы мёртв несколько раз.
— Это моя свадьба, Рональд Билиус Уизли.
О, так вот как она собиралась играть: карта полного имени. Низкий удар.
— А Гарри мой лучший друг! Я шафер!
Оба повернулись к Гарри.
Очкарик, которого волшебный мир осыпал многочисленными медалями за заслуги и гламурными титулами, выглядел в тот момент решительно негероически. Его глаза метались из стороны в сторону, и в конце концов он решил поднять Живоглота, лениво лежавшего на ковре. Он опустил глаза и притворился занятым разглаживанием его шерсти.
— Да, эм… я просто останусь в стороне от… — Гарри неопределённо указал на них двоих, — …что бы это ни было.
— Ха! — Рон повернулся обратно к Гермионе с торжествующим видом.
Она фыркнула и одарила его презрительным взглядом.
— И подумать только, Гарри всю ночь волновался о том, как ты воспримешь новость. Оказывается, ты вложен в это даже больше, чем я.
— Да. Без обид, но… что происходит? — Гарри не смог сдержать вопроса.
В комнате наступила тишина.
Он так долго ждал этого момента. Так чертовски долго.
— Что происходит? — Рон попытался сохранить голос ровным и жалко провалился. — Что происходит, так это то, что я вложил больше галлеонов в хогвартский тотализатор, чем вы двое когда-либо узнаете! Вы знаете, сколько я потерял?!
Гарри и Гермиона были ошеломлены, оба смотрели на него с одинаковыми выражениями шока.
— Нет, конечно, вы не знаете, — пробормотал он себе под нос. — Вы оба слепы как летучие мыши, когда дело касается ваших собственных чувств. То есть я всегда знал, что Гарри был вроде как глуповат — Гарри издал звук протеста. — Прости, приятель, но ты знаешь, что это правда. И всё же я думал, что именно Гермиона сделает первый шаг. Самая умная ведьма своего возраста, чёрт возьми.
Гермиона медленно подняла палочку и направила её на Рона, её глаза блестели так, что волосы на затылке у него встали дыбом.
— О, конечно. Угрожай мне, потому что я говорю правду! — Ему каким-то образом удалось не выпустить свой страх перед Гермионой в голос, но он отступил на несколько шагов и спрятался за Гарри. На всякий случай. — Я выскажусь на этот раз, и даже ты не сможешь меня остановить.
— Я не вникал в это до второго курса, так что не знаю точно, когда начался тотализатор. Что я знаю, так это то, что тотализатор был огромным. Каждый профессор имел долю в нём, от Макгонагалл до Дамблдора до этого ужасного Биннса. Даже Снейп имел ногу, но слухи говорили, что он ставил против того, что вы двое будете вместе. Жалкий мерзавец.
— Он никогда не хотел бы видеть меня счастливым, — Гарри покачал головой в задумчивости.
— Ты действительно веришь в это? — недоверчиво спросила Гермиона. — Что был… тотализатор о том, что мы будем вместе, с тех пор как мы были детьми?
— Неважно, веришь ты или нет, — усмехнулся ей Рон. — Это правда. И это был ад для всех — ждать, пока вы двое разберётесь в своих чувствах.
Чем больше он думал обо всём, что вытерпел за все эти годы, тем более раздражённым становился. Он перестал прятаться за Гарри и начал расхаживать по комнате.
— Я был уверен, что после третьего курса моя ставка обеспечена; что после того, как вы, голубки, оставили меня в больничном крыле, чтобы устроить свидание на Клювокрыле, отправившись в весёлое приключение сквозь время — только вы двое, проходя вместе через жизнь и смерть и всё такое прочее — — Он сделал взрывной жест руками. — Я думал, это вызовет искру!
— Мы пытались спасти Сириуса, Рон.
— Летая на символе любви? Да, я провёл исследование, Гермиона. Я умею читать, большое спасибо.
Гермиона и Гарри оба посмотрели на него с сомнением.
— Вы не поймёте. — Он испустил побеждённый вздох. — Моя инвестиция была под угрозой. Годы сбережений из карманных денег, которые мне удавалось не давать близнецам стащить, и я был готов их потерять! Я был в отчаянии.
— Потом пришёл четвёртый курс, и ладно, я был немного подонком. Да, я не верил тебе. Хорошо, признаю — перестань сверлить меня взглядом, Гермиона. Но теперь, оглядываясь на то время, когда я злился на Гарри, это было идеальное время. Гермиона проводила каждую свободную минуту, пытаясь помочь тебе с первым испытанием, не так ли? Ты рассказал мне позже, Гарри. Как ужасно ты себя чувствовал. Как она понимала тебя, даже когда никто другой не понимал. Так скажи мне, почему, когда я вернулся, ты всё ещё не имел ни малейшего понятия?
— Погоди минутку, — Гермиона подняла руку. — Ты был не просто подонком по отношению к Гарри на четвёртом курсе. Ты был ужасен со мной.
— Мерлин, ты умеешь держать обиду, да? — проворчал он. — Я мог бы справиться лучше, но стресс давил на меня. Ставки в тотализаторе удвоились, когда объявили Святочный бал. Всё или ничего, а Гарри всё ещё не пригласил тебя, так что мне пришлось разбудить его до того факта, что ты не просто наша лучшая подруга. Ты девушка. — Он повернулся к Гарри. — Она чёртова девушка, приятель!
— Спасибо, Рон, — сухо сказал Гарри. — Я не заметил.
— Лучше бы ты заметил после прошлой ночи. — Гермиона фыркнула, а Гарри ухмыльнулся ей с обожанием в глазах.
Боже, они были такими сентиментальными. Может, ему следует быть благодарным, что ему не пришлось иметь с этим дело раньше.
Он прочистил горло.
— Так… да, Святочный бал был катастрофой. Я, может, и ходил как влюблённый дурак, но я был в унынии, ладно? Гермиона вот-вот должна была быть украдена этим болгарским болваном, а ты, Гарри, даже ничего не делал!
Гарри перестал улыбаться.
— Рон, Гермиона не приз, которым можно владеть или который можно украсть. Она сама по себе, и я, возможно, опоздал с осознанием, но в конце концов она принимает свои собственные решения, и она выбрала меня. Я самый везучий человек в мире, что она это сделала.
— О, Гарри. — Сбоку их пушистая подруга начала прослезиваться.
— Верно, — фыркнул Рон, но не смог сдержать чувства досады. — Это была моя вина. Не то чтобы я это имел в виду, знаешь. Просто мысли о той ночи и о том, как все мои деньги исчезают на моих глазах, заставляют моё кровяное давление подниматься.
Чёрт, Рон застонал про себя. Я звучал совсем как мама. Следующее, что я принесу свои бедные нервы.
Гарри пошёл сесть рядом с Гермионой и обнял её за плечо.
— Всё в порядке. — Он одарил Рона слабой, но утешительной улыбкой. — Прошлое есть прошлое. Пришло время смотреть в будущее.
Прошлое… есть… прошлое?
— Нет.
— Что? — спросила Гермиона.
— Нет, я, чёрт возьми, так не думаю! — взорвался Рон, больше не в силах оставаться спокойным. — Я даже не начал с пятого курса!
— Рон — сказал Гарри.
— Пятый курс… пятый курс вы двое были приклеены друг к другу! Я думал: это действительно происходит. Я взял ссуду у Фреда и Джорджа и удвоил свою инвестицию в тотализатор. Ссуду у близнецов! Мама почти убила меня, когда узнала. Но я думал, что это того стоило. Блестящий ход, и как раз вовремя. Ты знаешь, как трудно было находиться рядом с вами двумя, когда Гермиона делала свою странную защитную штуку «девушки» каждый раз, когда упоминалась Чжоу? Всё это флиртование?
Он упёр руку в бок и высоким голосом передразнил Гермиону:
— Конечно, ты не плохо целуешься, Гарри!
Гарри выглядел задумчивым.
— Это верно. Ты была довольно уверена в этом факте после того, как я рассказал тебе о своём опыте с Чжоу. Очень, очень уверена. Почти как будто ты много об этом думала…
Щёки Гермионы вспыхнули.
— О, замолчи. Особенно ты, Рон! Почему ты преследуешь только меня? Гарри тоже был ужасен в этом!
— Был ли я? Не припоминаю. — Гарри звучал забавно.
— Но я не считаю тебя уродливым, — сказала Гермиона, и Рон навострил уши от интереса. Вот это был разговор, которого он не видел. — Я пыталась дать тебе совет насчёт Чжоу, а ты ударил меня этой фразой. Что должна была подумать девушка после этого?
— Это — это не было флиртом! — Уши Гарри покраснели. — Я просто говорил правду, вот и всё. Я не считаю тебя уродливой. Никогда не считал.
Глаза Гермионы сияли.
Рон закатил глаза.
— Видите, именно об этом я и говорил. Вы были все такие добродетельные и тошнотворно сладкие и поддерживающие вместе. Гарри, ты приходил прямо к Гермионе всякий раз, когда чувствовал себя подавленным из-за уроков со Снейпом или отработок с Амбридж. Это было немного сюрреалистично наблюдать. То, как ты расслаблялся рядом с ней и наконец мог дышать. То, как Гермиона умудрялась успокоить тебя, даже когда ты был в своих безумных припадках ярости. Иногда даже я не хотел вставать у тебя на пути в тот год. Но Гермиона? Она никогда не отступала. И я был уверен, что ты это увидишь.
— Я думаю, это был первый год, когда я начал чувствовать дистанцию, разницу между нашими отношениями. Вы были неразлучны в тот год. Планировали и принимали решения вместе, руководили ОД бок о бок, действовали как какой-то идеальный дуэт — а я что был, соседом по комнате?
— Рон, нет — попыталась перебить его Гермиона, её голос был гораздо мягче, чем раньше.
— О, не пойми меня неправильно, — он отмахнулся от неё. — Я не был зол из-за этого. Я был счастлив. Наконец, думал я. Наконец, эти идиоты поймут и я, может быть, даже смогу купить новый ограниченный фан-выпуск «Чадли Кэннонс» на Рождество на свой выигрыш —
— Рон — раздражённый тон, который он так хорошо знал, вернулся.
— Но нет!
— Ничего не случилось! Ничего не изменилось! Я думал, что схожу с ума, честно. Мне это было ясно как день, но почему мои два лучших друга — которые, как все всегда говорили, были умнее и храбрее меня — не видели этого? После того, как ты увидел, как она почти умерла у тебя на глазах в Отделе тайн, разве это не разбудило что-то внутри тебя, Гарри? Невилл рассказал мне, знаешь ли, как ты почти рухнул прямо там. Как будто весь твой мир рухнул. Как ты продолжал бормотать себе под нос, умоляя её быть живой.
— Гарри? — Гермиона повернулась к нему, её глаза широко раскрылись. — Ты никогда мне об этом не рассказывал.
Лицо Гарри стало белым, а рука сжалась в кулак.
— Я не люблю вспоминать тот момент. Ты почти умерла из-за меня. Из-за меня и моей глупости.
— Глупость — правильное слово для этого, — фыркнул Рон. — Не говори мне, что причина, по которой ты держал дистанцию от Гермионы на шестом курсе, была в том, что ты чувствовал вину?
Гарри промолчал, и Гермиона издала тихий крик:
— О, Гарри. Нет.
Рон застонал.
— Давай, мужик! Даже герои типа тупоголового Локхарта в тех бульварных романах, которые читает моя мама, знают, что делать после такого опыта. Ты целуешь девушку! Ты идёшь за ней! Ты говоришь ей, как много она для тебя значит, как ты не можешь без неё жить и всю эту сопливую чушь.
— Откуда ты знаешь, что происходит в тех романах? — спросил Гарри стальным голосом.
Блин. Рон попытался сохранить хладнокровие после того, как эта маленькая деталь вырвалась наружу.
— Я… ранен, что ты пытаешься сменить тему, когда я пытаюсь поговорить по душам. Ранен. — Он приложил руку к груди. — На самом деле, я… я думаю, мне нужно сесть… это возвращает мои травматические переживания… это была пытка — ждать, пока вы двое увидите свет. Хуже пытки.
— Честно, Рон. Это становится невероятно драматичным, — вздохнула Гермиона. — В конце концов, то, что мы с Гарри вместе, не имеет к тебе никакого отношения —
— Никакого отношения ко мне!? Скажи это ещё раз, Гермиона. Скажи это мне в лицо! — Он снова начал расхаживать, периодически останавливаясь, чтобы угрожающе погрозить пальцем паре, смотрящей на него с одинаковыми озадаченными выражениями. — Ты не можешь сказать мне это. О, нет. Шестой курс был последней каплей! Всё возвращается ко мне… люди в тотализаторе начали сомневаться. Начали распространять слухи, что я — третий лишний в отношениях — ревнивый, который мешает Гарри признаться, потому что хочет пощадить мои чувства. Тот, на ком ты остановишься, потому что думаешь, что у тебя нет шансов с Гарри. Простите! Как, во имя подштанников Мерлина, это было моей виной!?
— Погоди! — Гарри повысил голос. — Это значит… это значит, что ты никогда не нравился Гермиона?
Рон и Гермиона переглянулись, а затем посмотрели на Гарри с одинаково презрительными выражениями.
— Чёрт, Гарри. Конечно, нет. У меня всё ещё есть некоторые стандарты для себя.
— Я же говорила тебе, он никогда не нравился мне в этом смысле. И я никогда не увлекалась им — погоди, что это должно значить, Рон?
Он защитно поднял руки, поспешно отступая:
— Ничего против тебя, Гермиона. Ты красивая ведьма и всё такое. Я уверен, ты сделаешь Гарри счастливым, по крайней мере. Но ты и я? Мы были бы несчастны.
Гермиона фыркнула.
— Ты можешь представить нас вместе? Мы бы не пережили первое свидание.
Рон содрогнулся.
— Пожалуйста, не заставляй меня думать об этом. Ты и так достаточно испытываешь мои нервы, всегда пилишь меня за каждую мелочь. Всегда этот тон презрения. Я никогда не был бы достаточно хорош для тебя, не так ли?
— А ты? Никогда не упускаешь шанса принизить меня или высмеять мои интересы. Всегда бодаешься со мной и споришь о самых пустяковых вещах.
— Ну, ты так же плоха —
— Нет, ты определённо хуже —
Они прервались и начали посмеиваться.
— Представь, если бы те нелепые слухи были правдой и мы… каким-то образом оказались вместе, что я вышла за тебя вместо Гарри. Ты можешь это представить? Целая жизнь ссор.
Рон представлял это. Однажды, когда ему было очень скучно и слухи добрались до него, заставив задуматься, не стоит ли ему испытывать к Гермионе такие чувства. Он представлял, как влюблён в Гермиону, которая будет думать о нём только как о втором выборе, которая всегда будет ставить Гарри на первое место, которая будет смотреть на него свысока, даже если изначально не хотела этого, и которая будет отвергать его мнения. На которую он будет постоянно огрызаться, которую он будет нарочно злить и игнорировать её обиженные чувства в пользу того, чтобы чувствовать себя лучше, с которой он будет в постоянной битве колких замечаний и острых слов.
Мысль исчезла так же быстро, как и пришла. Она заслуживала лучшей жизни.
И он тоже.
— Без обид, Гермиона, — сказал Рон совершенно невозмутимо. — Но я скорее умру, чем женюсь на тебе.
Она улыбнулась.
— Не обижаюсь.
— О боже. Мне нужен кофе, — застонал Гарри. — Не могу поверить, что всё это время я думал… Мерлин, я идиот.
Рон бросил на него сочувственный взгляд.
— По крайней мере, ты знаешь.
Он потёр лоб в раздражении.
— Ты не представляешь, как больно слышать это от тебя, из всех людей.
Рон притворился оскорблённым.
— О, да? Ну, я ещё не перечислил все твои идиотские моменты. Хочешь, чтобы я их перечислил? Хочешь? Хочешь?
— Рон, нет.
— Мерлин, пожалуйста, не надо.
— Давай начнём с того маленького момента на свадьбе Билла и Флёр, а? Думаешь, я не заметил, как вы смотрели друг на друга? Со слезами на глазах, тоже! Что за сентиментальные дураки…
— Ради всего святого, Рон. Как ты помнишь всё это дерьмо?
Он хихикнул Гарри.
— «Она мне как сестра». Звенит колокольчик?
Гарри спрятал лицо в ладонях, а Гермиона просто выглядела сбитой с толку.
— О, да. Я могу сказать, что вы двое действительно как брат и сестра. Очень… по-семейному. У тебя никогда даже не было сестры, как ты умудрился сказать это с невозмутимым лицом?
— Ты был зол и только что держал меч! — закричал Гарри, его лицо покраснело от смущения, и он смотрел куда угодно, только не на Гермиону. — Я просто пытался тебя успокоить.
— Кто-нибудь скажет мне, что происходит? — нахмурилась Гермиона.
Гарри снова застонал, и Рон с радостью рассказал ей эту историю.
Последовало то, как Гарри поспешно пытался объясниться, а Гермиона потащила Гарри в какую-то комнату.
К тому времени, как они вернулись, его волосы были взъерошены во всех направлениях, воротник расстёгнут, а очки съехали набок. Гермиона выглядела очень довольной собой.
Но затем она обратила своё внимание на него, и у Рона начало появляться очень, очень плохое предчувствие.
— Я могу понять, почему Гарри сказал что-то подобное в тот момент, даже если это не имело смысла и он не имел в виду то, что говорил. Но почему ты увидел этот образ в крестраже?
— Я — Рон потерял дар речи, чувствуя, будто что-то застряло у него в горле.
— Рон? — Его лучший друг повернул голову, чтобы посмотреть на него, с искренней заботой на лице. Ну, это было неудивительно. Гарри всегда заботился о нём, не так ли? Всегда ставил его чувства выше своих. Всегда принимал его обратно, что бы он ни делал. Что он сделал, чтобы заслужить такого друга?
— Я боялся, — признался он. — Я облажался. Я знаю, что облажался. Я оставил вас обоих, когда вы нуждались во мне больше всего, и как только я ушёл, я понял, что это то, что я никогда не смогу вернуть. Я боялся, что вернусь и у меня не будет места рядом с вами двумя. Что вы не будете нуждаться во мне. Или хотеть меня.
— Я бы никогда — начал протестовать Гарри, но Гермиона положила руку ему на плечо.
— Дай ему закончить, — сказала она, и Рон почувствовал благодарность в тот момент. Даже если он никогда не стал бы так близок к ней, как к Гарри, он был благодарен, что она была в их жизни.
— Слушайте, я, может, и не такой блестящий, как ты, Гермиона. Или такой храбрый, как ты, Гарри. Но я не идиот. Может, в какой-то момент я бы и обиделся, но мы больше не школьники — война окончена, и всё изменилось. Я изменился. И я понял, что есть вещи важнее моей гордости.
Он ничего не сказал, просто посмотрел на них, надеясь, что они поймут.
Они поняли.
Гарри обнял его первым, крепко обхватив руками, и Гермиона вскоре последовала за ним, довольно громко шмыгая носом.
— Оу, Гермиона. Не плачь.
— Замолчи, Рональд! Ты пришёл сюда, ranting о каком-то глупом тотализаторе и кричал на нас полчаса. Я, чёрт возьми, поплачу, если захочу!
Рон приподнял бровь.
— У тебя огненная, приятель.
Гарри просто усмехнулся.
— Я люблю вас обоих, знаете ли, — наконец сказал Рон, крепко обнимая их в ответ. — И я хочу, чтобы вы были счастливы вместе.
— Я знаю, — сказал Гарри. — Я всегда знал.
— Так вот, насчёт меню, я думал, мы начнём с чего-нибудь лёгкого для закусок — ой! — Гермиона резко ткнула его в рёбра. — Отпусти меня, ты, монстр. Я просто собирался предложить дату свадьбы!
Оба отпустили его, и Рон странно пожалел, что объятия закончились так скоро, но он упорно продолжал.
— Что вы думаете о первом сентября? День, когда вы двое встретились. День, когда всё изменилось к лучшему.
— День, когда мы все встретились, — поправила его Гермиона, но улыбалась. — Это неплохая идея. Я подумаю.
— А насчёт оранжевой темы «Чадли Кэннонс», это честно не так уж плохо —
Гарри фыркнул, и все трое разразились смехом.
— Ну, как всё прошло? — Джордж приподнял бровь, когда Рон пришёл в магазин шуток позже обычного в тот вечер.
— План немного… отклонился. Эти надоедливые эмоции и всё такое. По крайней мере, было катарсисом наорать на них немного после всего, через что они меня провели за последнее десятилетие.
— Оу, — проворковал Джордж, — маленький Ронникинс стал сентиментальным?
Рон одарил старшего брата убийственным взглядом.
— Это просто случилось! Я так долго ждал этого момента, что почти не мог поверить, что это действительно происходит.
— Просто дразню тебя. — Он рассмеялся, и Рон был рад это видеть. Джордж мало смеялся после войны.
— Ну, дата решена.
— Первое сентября?
— Первое сентября.
Оба брата широко ухмыльнулись.
После того как всему персоналу и ученикам Хогвартса, участвовавшим в тотализаторе, стало ясно, что Гарри и Гермиона когда-нибудь будут вместе, но не в ближайшее время, они решили переключить свои ставки на другие, более… предсказуемые вещи. Кто сделает предложение первым? Где будет свадьба? Когда она будет?
— Мы взяли все основные, — самодовольно сказал Рон. — Наконец-то получу свои сладкие выигрыши. На этом этапе мне плевать на деньги. Я просто хочу быть прав.
— Фреду понравилось бы увидеть, как тотализатор закрывается, — мечтательно сказал Джордж.
— Ещё бы. — Рон закрыл глаза, вспоминая более молодую версию себя, поддавшегося волнению близнецов по поводу тотализатора и желавшего присоединиться к веселью. — Ты так и не сказал мне: он начал тотализатор?
— Фред? Он бы хотел. — Джордж снова рассмеялся, его глаза сияли. — Мы исследовали это годами, пока не выяснили правду. Это был Дамблдор.
— Дамблдор? — Он разинул рот.
— Сомневаюсь, что другие ученики знали, но наш дорогой директор всегда был любителем вмешиваться. Хуже двоюродной бабушки Мюриэль, когда дело доходит до сплетен.
— О, давай! Расскажи мне больше.
— Помнишь то время, когда Гарри был таким неловким с Гермионой на шестом курсе? Похоже, даже Дамблдор не мог это терпеть, потому что я подслушал, как он говорил…
Магазин шуток вскоре наполнился смехом.
На площади Гриммо Кричер покачал головой на двух спящих людей, небрежно лежащих друг на друге на диване, и пошёл подбирать свадебные заметки с пола.
— Первое сентября! — Он злорадно усмехнулся. — Кричер был прав, когда предложил это рыжему сопляку! Кричер надеется, что они выберут шоколад для торта… о, позор, если нет… традиции…
Глупые волшебники. У домовых эльфов Хогвартса тоже был свой тотализатор.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!