Глава 1: Новая глава

Новая глава

10

0

Mот Molwe
Поделиться

Гарри живёт там только потому, что он обуза для своего отца.

Он — причина смерти своей матери. Было бы только справедливо, если бы он загладил вину, не будучи обузой в жизни отца.

Вот что он говорит себе, когда Дадли получает подарки на Рождество, а он — ничего.

Вот что он говорит себе, когда Дадли носит лучшее, а его одежда — не что иное, как огромные лохмотья.

Вот что он говорит себе, когда просит — умоляет — отца позволить ему вернуться домой, а тот отказывает.

— Мы снова сможем быть семьёй, когда мне больше не будет больно смотреть на тебя, вспоминать её. Может быть, в следующем году, — говорит его отец, глядя на него сверху вниз холодными глазами.

Это его единственный подарок на день рождения за десять долгих лет. Ежегодные визиты отца — неизменное напоминание о том, что он нежеланный, незапрошенный, нелюбимый и недостойный.

Дурсли тоже говорят ему, что он нежеланный; что единственная причина, по которой они позволяют ему делить с ними их пространство, — это деньги, которые его отец платит им за его содержание. Они говорят ему, что его никто не любит и что его никогда никто не полюбит. Урод. Убийца.

Надо было умереть, когда он был младенцем. Надо было предложить себя вместо своей храброй матери.

. . .

Его письмо из Хогвартса не стало сюрпризом. Отец рассказал ему о нём годы назад.

— Сомневаюсь, что ты попадёшь в Гриффиндор. На самом деле, я бы предпочёл, чтобы ты туда не попал. Если бы ты попал, твоя мать была бы ещё жива. Семья может завести ещё детей, но разбитое сердце трудно починить, — говорит он, глядя на него сверху вниз. — Моё сердце разбито из-за тебя. Я хотел бы, чтобы это был ты, — последняя часть произносится шёпотом.

Видеть отца таким эмоциональным заставляет сердце Гарри болеть сильнее, чем обычно. Если мужчина хочет, чтобы он не был в Гриффиндоре, то так тому и быть. Это меньшее, что он может сделать. Ему просто придётся найти способ избежать этого, если Шляпа захочет его туда.

. . .

— Бедный ребёнок, — шепчет Распределяющая шляпа ему на ухо.

Он сбит с толку. Он обуза. Нежеланный. Ненавидимый. Это его вина, что она умерла.

— Нет, нет, нет, мистер Поттер. Гарри. Дитя, — мягко стонет Шляпа. — Ты не убивал её. Это не твоя вина.

Слова не имеют для него смысла.

— Всё моя вина, — послушно поправляет он её.

— Нет, ты ребёнок. Волан-де-Морт убил твою мать, когда она отказалась уйти с его пути. Она защитила тебя, потому что… потому что она любила тебя больше жизни. В абсолютно буквальном смысле.

Он качает головой в знак отрицания.

— Неважно. Ей не следовало этого делать. Если бы меня там не было, она была бы жива. Если бы меня никогда не было, мой отец всё ещё мог бы любить. Это моя вина, — отвечает он, и его горло наполняется слезами.

Его глаза сухи с тех пор, как ему было пять. Он больше не может плакать.

— Я передаю тебя в руки Помоны Спраут. А затем у меня будет встреча со всеми профессорами. Они должны знать, как тебя воспитывали.

— ПУФФЕНДУЙ! — кричит Шляпа в огромном зале.

. . .

— Мне нужно поговорить с тобой, Северус Снейп, — зовёт Шляпа в конце пира.

Всё замирает. Шляпа никогда ничего не просила. Тем более вслух перед всеми.

Все взгляды обращаются к Снейпу, который побледнел сильнее обычного.

— Как вам угодно, — любезно отвечает Снейп, спускаясь по ступеням, чтобы взять потрёпанную шляпу.

— Надень меня, и мы поговорим, — предлагает Шляпа.

— Как пожелаете, — бормочет он, надевая шляпу и поворачиваясь спиной к остальному Большому залу.

— Ты видел, куда я распределила Гарри Поттера? — говорит Шляпа в его сознании секунды спустя.

— Действительно, неожиданное место, — подтверждает он.

— Ты знаешь, где Гарри провёл последние десять лет?

— Полагаю, дома с отцом? — рот Северуса кривится в его обычную усмешку, когда он думает о громкоголосом жестоком человеке, которым стал Джеймс Поттер.

— Нет. Позволь мне показать тебе, где он был вместо этого.

Внезапный поток образов — каждый ужаснее предыдущего — опускает его на маленький табурет позади него. Он едва это замечает.

. . .

Мальчик такой маленький. Тихий даже по меркам Пуффендуя.

Северус полагает, что с его стороны было глупо предполагать, что все жертвы насилия распределяются в Слизерин. Возможно, он научится быть мягче с тихими. Возможно, они не все застенчивы из-за некомпетентности. Возможно, это потому, что они боятся быть замеченными.

В этом смысле удивительно, что его самого не распределили туда же.

Поттер — и едва ли справедливо называть его так, когда он явно совсем не тот, — кроток до несуществования. Он выполняет свою работу адекватно, но без всякой помпы, и всегда готов к уроку.

В нём нет никакого изъяна, но Северус всё равно оставляет его после урока. Ему нужно поговорить с мальчиком, и это самый простой способ.

— Мистер… Поттер, можно мне называть тебя по имени? — спрашивает он после того, как все остальные ученики ушли и дверь закрыта.

— Да, сэр, — отвечает Гарри, его голос едва слышен.

Единственный признак его удивления от просьбы — слегка расширенные зелёные глаза, но и они возвращаются в норму через несколько ударов сердца.

— Гарри, — начинает Северус, прислоняясь к своему столу. — Ты очень компетентный зельевар. Твой отец работал с тобой над зельями?

— Нет, сэр.

— Тогда я удивлён. Надеюсь, ты продолжишь хорошо работать?

— Да, сэр, — глаза Гарри более живые, когда он отвечает на этот раз.

Он сглатывает, обдумывая следующее заявление.

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь с чем-либо, не стесняйся приходить в мой кабинет в мои приёмные часы.

— Почему, сэр? — спрашивает Гарри с очевидным подозрением.

— Одарённых зельеваров трудно найти. Я стараюсь культивировать тех, кого нахожу.

Широкие глаза смотрят на него, а рот, кажется, не может сформировать слова.

— С-спасибо, сэр, — наконец выдавливает Гарри через мгновение.

. . .

При любых других обстоятельствах он бы колебался, называть кого-либо возраста Гарри «одарённым». Но варка зелий мальчика более чем адекватна, и он, безусловно, лучший из первокурсников Пуффендуя.

И Лили была одарена в этой области. Едва ли есть причина подозревать, что её сын не будет таким же.

Он начинает раздавать больше комплиментов своим первокурсникам Пуффендуя и Когтеврана. Вместо того чтобы притупить их ум — как он боялся, — маленькие одиннадцати- и двенадцатилетние начинают расслабляться и даже, к Мерлину, улучшаться.

Его усилия не остаются незамеченными.

На трети учебного года приходит послание от директора с просьбой явиться в его кабинет.

Оставив формальности, Дамблдор переходит прямо к сути.

— Я слышал, ты был… неестественно добр к нашим маленьким барсукам и орлам в этом году.

— Они необычно хорошо себя ведут, — уклоняется Северус, пытаясь обойти вопрос.

— Это как-то связано с тем, что Шляпа сказала тебе в начале семестра?

Глаза Дамблдора пылают силой, пока он ждёт ответа.

— Я не вправе говорить с тобой об этом. Полагаю, Распределяющая шляпа сообщила тебе об этом ограничении, да? — шипит он в ответ.

— Да, да, — отвечает Дамблдор, отмахиваясь. — Возможно, мне следовало быть более прямым. Это как-то связано с тем, что Гарри там?

— Не как таковое. Просто так совпало, что в этом классе в этом году необычно высокий уровень компетентности.

— И он один из этих компетентных? — улыбка Альбуса обманчива в своей мягкости.

— Да.

— Понятно.

— Это всё? — спрашивает Северус, вставая и направляясь к двери.

— Пока.

. . .

Гарри почти не разговаривает с ним в течение первого курса.

Он желает Северусу «Счастливого Рождества» на зимних каникулах и аккуратно уклоняется от вопроса, почему он остаётся в замке на эти каникулы, но в остальном их взаимодействия ограничиваются классной работой.

В конце года философский камень украден из школы, и Квиррелл тоже исчезает, оставив после себя море вопросов среди lingering запаха чеснока.

. . .

На втором курсе Гарри кабинет Северуса становится чем-то вроде безопасного места, куда он может сбежать. Те, кто думает, что он наследник, пытаются сделать его и без того невыносимую жизнь ещё более невыносимой.

Его отец даже находит время написать ему мерзкую записку об этом, обвиняя его в том, что он незаконнорождённый и проклятый, вдобавок к нежеланному.

Северус застаёт его сжигающим записку, но ничего не говорит, кроме как предлагает чистый носовой платок, чтобы высморкаться.

Он не задаёт ему никаких вопросов, и Гарри на самом деле не даёт ему ответа. Он подозревает, что, возможно, его профессор знает больше, чем показывает, но он действительно не знает, как подойти к этой теме.

. . .

Проблема с голосом в стене достигает апогея, когда Джинни Уизли пропадает.

Если они закроют школу, его вернут к Дурслям раньше обычного, и отец обвинит его в этом.

Если она умрёт, отец обвинит его в этом.

Если кто-нибудь пострадает, это будет его вина.

Он берёт Снейпа с собой в ванную, а затем прыгает за ним следом, вопреки указаниям профессора.

Внизу отвратительной трубы полный взгляд Снейпа ждёт его, и он отводит глаза при виде этого.

— Я сказал тебе охранять вход, — шипит на него Снейп.

— Я знаю.

— И? — спрашивает Снейп низким рычанием.

— Это моя вина, если кто-нибудь пострадает, — говорит он.

Если кто-нибудь умрёт, это то, чего он не говорит.

— Я очень сомневаюсь, что Джеймс Поттер проявит хоть йоту беспокойства о том, пострадаю ли я, — выплёвывает его профессор.

Его рот открыт от откровения, что Снейп знает, почему он сказал то, что сказал.

— Вы знаете моего отца? Сэр?

— Я знаю его.

— И, сэр? — голос Гарри встревожен.

Что если Снейп поговорил с его отцом и изменил своё мнение о нём? Что если Снейп больше не считает его компетентным? Больше не считает его полезным? Неужели он тоже его выбросит?

— Есть очень мало людей, которых я абсолютно не выношу. К сожалению — для меня, заметь, — твой отец один из этих людей. Я презираю его, и он чувствует то же самое ко мне.

— Вы теперь ненавидите меня, сэр? Потому что я ослушался вас? — пальцы Гарри запутываются в материале его дешёвой мантии, а голос становится густым от слёз.

Снейп смотрит на него ровно и не моргая, прежде чем смягчить уголки глаз.

— Я отчаиваюсь из-за твоего отсутствия самоуважения и часто боюсь за твою безопасность, но нет, я не ненавижу тебя теперь.

Он может дышать. На его щеках влага, и он может дышать, и он никогда не был так счастлив дышать, даже если в конце коридора их ждёт большой монстр.

— Вы не можете туда идти, сэр! — умоляет Гарри, отчаянно хватаясь за руку профессора, покрытую мантией.

— Я могу, и я пойду. А ты останешься здесь, — тон Снейпа мягкий, но твёрдый.

— Вы… — Гарри отчаянно хватает воздух, — Вы не ненавидите меня. Даже хотя я всё испортил, вы не ненавидите меня. Я не понимаю. Вы разве не знали мою мать? Поэтому вы не ненавидите меня?

Гримаса проходит по лицу Снейпа, и он почти отпускает его руку при виде этого.

— Я знал твою мать лучше, чем твой отец, — отвечает Снейп сдавленным голосом.

Если бы Гарри был старше, такой комментарий мог бы заставить его покраснеть, но он не был, и этого не случилось.

— И смею сказать, я любил её больше. Таким образом, если я не ненавижу тебя за то, что ты не мог контролировать, то и он не должен. А теперь ты отпустишь меня, и я пойду делать то, что намереваюсь. А когда я вернусь, мы поговорим ещё. Это обещание. Ты понимаешь меня?

Он беззвучно кивает, пальцы онемело соскальзывают с руки мужчины.

— Хорошо.

. . .

Урожай невероятно редких ингредиентов василиска — это то, что даёт Северусу достаточно денег, чтобы подать в суд на Поттера за его обращение со своим единственным наследником.

Другой мужчина даже не пытается бороться с делом, вместо этого передавая свою опеку — такую, какая она есть, — Северусу.

С этим Гарри теряет своё право рождения и свою фамилию, но он не сразу теряет годы ненависти, которые вбивались в его сознание с тех пор, как он научился говорить.

Жизнь Гарри была одним длинным разочарованием за другим. Когда Северус сообщает ему о передаче опеки, он не сразу верит ему. И к тому времени, когда он наконец верит, он пытается — вполсилы — возразить, что это глупый шаг со стороны Северуса.

Но его опекун не позволяет ему передумать.

Вскоре после судебного дела директор и его декан принимают решение, что ему будет предоставлена комната в покоях его опекуна. Это выгодное решение, потому что с Северусом Гарри обнаруживает, что испытывает тревогу разлуки на уровнях, которых он никогда не испытывал с Дурслями. Он не может выпустить Северуса из виду без возможности панических атак, но Северус справляется с этой проблемой и с проблемами, которые придут, с изящной уверенностью.

Он даже позволяет Гарри оставаться с ним, пока он варит зелья, чего никому другому не позволено, и через некоторое время он начинает расслабляться. Совсем немного.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1