Глава 1: Кое-что глупое
Кое-что глупое
9
0
— Гермиона, ты не видела дело Додерсона? — окликнул её Билл, передвигая стопки бумаг на столе.
Через пятнадцать минут ему предстояла встреча с начальником отдела, а он никак не мог найти самое нужное дело. Слегка поморщившись при виде царившего на столе беспорядка, Билл мысленно пообещал себе попробовать навести порядок, когда закончит с нынешним делом.
Оторвав взгляд от заваленного папками стола, он посмотрел на Гермиону, и губы сами собой сложились в лёгкую улыбку. Они делили кабинет с тех пор, как почти два года назад, после окончания войны, она устроилась в «Гринготтс» специалистом по снятию проклятий. В отличие от его захламлённого стола, у неё царил идеальный порядок. Присмотрись он повнимательнее, наверняка обнаружил бы, что всё разложено по алфавиту и снабжено цветными пометками. Гермиона подняла голову от бумаг и улыбнулась. Его взгляд чуть дольше, чем следовало, задержался на изгибе её красивых губ и нежном огоньке, вспыхнувшем в янтарных глазах.
Билл слегка тряхнул головой, отгоняя эти мысли, — за последние семь месяцев он изрядно в этом преуспел. Чуть больше полугода назад он понял, что его чувства к хорошенькой ведьме каким-то образом перестали быть дружескими: теперь он желал её и, возможно, любил. Гермиона была ему как сестра. После того как на шестом курсе она потеряла родителей из-за нападения Волдеморта, его родители практически приняли её в семью. Он знал, что смотреть на неё так неправильно: в его пылком взгляде не было ничего братского. Так смотрел мужчина, изнывающий от желания.
Будь на её месте кто-нибудь другой, он пустил бы в ход всё своё обаяние, чтобы забраться ей в трусики и утолить желание. Но это Гермиона, и подобное немыслимо. К тому же ему хотелось большего, чем просто потрахаться, — не то чтобы даже это было возможно. Если бы она хоть на миг заподозрила, что намерения у него далеко не благородные, если бы узнала, сколько часов он провёл, представляя, каковы её губы на вкус и как он зацелует её до потери дыхания… Что ж, вся семья обрушила бы на него свой гнев за одни только похотливые мысли о прекрасной каштановолосой ведьме, которую они считали родной.
— Билл? — снова позвала Гермиона.
Она смотрела встревоженно, пока он не улыбнулся той ленивой улыбкой, от которой у неё всё переворачивалось в животе. Быстро взяв себя в руки, чтобы не выдать безнадёжной влюблённости в волшебника старше неё, она спросила:
— Какие документы тебе нужны? Первоначальные сведения, мои исследования или и то и другое?
— И то и другое, — решил он.
Гермиона кивнула и принялась искать в ящике рядом со столом. На щёку ей упал локон. Биллу до зуда в пальцах захотелось подойти и заправить его ей за ухо, но вместо этого он провёл рукой по своим рыжим волосам до плеч. Нужно было чем-то занять руки, пока он не сделал кое-что невероятно глупое.
— Мои исследования у меня, но где первоначальные материалы, не знаю. — Гермиона нахмурилась, досадуя, что не может найти нужное ему дело.
Она искоса взглянула на Билла, и во рту внезапно пересохло: он сидел, глядя на неё, и провёл языком по губам.
Очевидно, задумался — наверняка о какой-нибудь прекрасной ведьме с гладкими волосами, восхитительным лицом и безупречной фигурой. На миг Гермиона пожелала, чтобы этот голодный взгляд предназначался ей. Увы, у неё были непослушные кудри довольно тусклого каштанового оттенка, лицо в лучшем случае можно было назвать миловидным, а фигура была далека от совершенства: мягкие округлости многие не считали ни модными, ни привлекательными. Отвернувшись, она сердито уставилась на папки, проклиная неизвестную ведьму, из-за которой он стал таким рассеянным и влюблённым.
Влюбиться в коллегу — до чего же банально, с досадой подумала Гермиона. Она вовсе не собиралась влюбляться в Билла Уизли. Когда принимала предложение «Гринготтса», её радовала возможность пожить за пределами Англии. После гибели Волдеморта хотелось уехать подальше от шумихи в прессе: её, казалось, без конца объявляли «героиней» лишь за то, что она поддержала Гарри, когда он в ней нуждался. Но когда настало время расставаться с близкими, Гермиона очень обрадовалась, что будет работать с Биллом в одном кабинете. Особой близости со старшим Уизли у неё никогда не было, зато она восхищалась его умом и знала, что он хорошо делает своё дело. А ещё его дружелюбная улыбка и рыжие волосы напоминали о семье, которая приютила её, когда она потеряла свою.
По правде говоря, когда-то она рассматривала каждого из братьев Уизли как возможного возлюбленного. Гермиона гордилась своей рассудительностью и решила, что вполне разумно выйти замуж за одного из мужчин в семье, которая приняла её ещё после того, как на первом курсе началась её дружба с Роном. Самого Рона она сразу исключила: летом перед шестым курсом они попробовали встречаться, и обоим это понравилось гораздо меньше, чем просто быть лучшими друзьями. Она нежно любила Рона, но они оба согласились остаться близкими друзьями, предоставив романтику другим.
Близнецы были весьма хороши собой и озорны, но она знала, что их проделки и вечная несерьёзность вскоре начнут её раздражать. К тому же оба уже с кем-то встречались, так что рассматривать их всерьёз не стоило. Чарли был милым, по-мальчишески непосредственным и увлечённым, но ни разу не вызвал в ней ни искры влечения. А Билла она быстро вычеркнула из списка, зная, что он никогда не посмотрит на неё как на женщину и даже думать об этом — пустая трата времени. Однако после её приезда в Египет эта решимость понемногу начала таять. Выяснилось, что у них немало общего. В первые месяцы он показывал ей окрестности и старался помочь освоиться после переезда. И в какой-то момент она влюбилась.
Разумеется, он не подозревал о её истинных чувствах, и Гермиона собиралась сохранить всё в тайне. Совершенно очевидно, что ему кто-то нравился: за последние несколько месяцев он изменился. Правда, теперь он, казалось, проводил с ней ещё больше времени, часто звал поужинать, сходить в кино или музей, но она видела это в его глазах. Он был влюблён. Так же Гарри смотрел на Джинни. Рон — на Пэнси. Невилл — на Ханну. Да, любовь она узнавала безошибочно. В конце концов, годами наблюдала этот взгляд у друзей, пусть на неё саму ещё никто так не смотрел.
— Я уже дважды обыскал свой стол, — сказал Билл, сам того не зная прервав её мысленную тираду. — А встреча через десять минут.
— Мы просматривали дело во вторник, — вспомнила Гермиона, быстро перебирая в уме события того дня.
Она улыбнулась, поднялась и подошла к картотечному шкафу, откуда достала стопку папок, убранных Биллом после просмотра. И точно: второй сверху оказалась папка с делом Додерсона. Гермиона торжествующе усмехнулась.
— Нашла.
— Правда? — Билл расплылся в улыбке, встал и подошёл к ней.
Боже, как же она мила с этой самодовольной улыбкой и довольным блеском в глазах. Он взял папку, скользя взглядом по её лицу. И прежде чем успел понять, что делает, прежде чем успел напомнить себе, что за это на него направят с полдюжины палочек, если не больше, он сделал кое-что невероятно глупое.
Обнял её за талию и прижал к себе. Гермиона от удивления приоткрыла губы. Билл склонился и крепко поцеловал её, а затем отпустил, собираясь улыбнуться и сделать вид, будто просто обрадовался найденным документам. Но, увидев желание в её глазах, мигом передумал. Его взгляд потемнел, когда она потянулась к нему и нежно поцеловала. Тихо застонав, Билл выронил папку и углубил поцелуй, забыв о встрече, семье и бумагах и целиком отдавшись поцелую с любимой женщиной.
Конец.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!