Глава 1: научите нас чему-нибудь, пожалуйста

научите нас чему-нибудь, пожалуйста

8

0

Mот Molwe
Поделиться

(…Вторым делом он написал своей кузине Лили. Третьим — взял трость «Смелтингса», которую дедушка Дурсль подарил ему на день рождения на прошлой неделе, и воткнул её в клумбу, повесив на неё шляпу и пиджак «Смелтингса». Для ворон, объяснил он маме. Нет, не отпугивать. На корм. Это был символический жест, мам.)

Гарри разбудил грохот около половины второго: входная дверь сотрясалась под ударами, от которых разлетелась бы в щепки, не будь она укреплена магией и защищена чарами вдоль и поперёк.

— Это твой двоюродный брат, — сердито сказала Джинни, глядя из окна наверху. — Прогони его!

Никогда не любившая внезапных, незапланированных пробуждений, она вернулась в постель.

Открыв дверь, Гарри обнаружил на пороге совершенно измотанного Дадли в домашних тапочках. Позади, на дороге, стояла машина со всеми включёнными огнями и рычащим мотором.

Ему понадобилась секунда, чтобы это осмыслить. Тапочки. На пороге дома Гарри. В декабре.

Тапочки.

— Э-э, — сказал он.

Кто умер? — первым делом подумал Гарри, но такой вопрос, наверное, нарушил бы установившийся между ними мир — вполне радостный, хотя всё ещё немного хрупкий.

— СМОТРИ! — заорал Дадли и сунул ему в лицо письмо. — ТОЛЬКО ПОСМОТРИ. Что мне теперь делать? Папа нас всех убьёт.

Знакомые зелёные чернила на плотном пергаменте; адресовано Люку Дурслю. Гарри забрал письмо из чуть дрожащей руки кузена и обнаружил, что сдержать широченную улыбку очень, очень трудно.

— Это не смешно! — крикнул Дадли. — Я знаю, они тогда… и ты… но это другое, Люк же его внук. Что мне делать?

Гарри помолчал.

— Спроси, хочет ли он поехать, — сказал он.

— Конечно хочет! Конечно! С тех пор как мы в прошлом году к вам приезжали, только и слышно: Лили то, Лили это. Он носится по дому, вопит от восторга и хочет знать, почему я не разрешаю рассказать моим родителям.

Гарри постучал пальцем по дверной ручке.

— Знаешь что, приятель? Иди заглуши машину, а я нам налью.

У него появилось неприятное чувство, что придётся пойти на огромную жертву — по сути, сделать немыслимое — и снова увидеть тётю Петунью и дядю Вернона. Утешало только то, что теперь он взрослый и мракоборец. Возможно — возможно! — это хоть немного облегчит дело.

Конечно, скорее всего, не облегчит. Но Люк ни в чём не виноват, бедняга: ему только исполнилось одиннадцать, а он уже вот-вот расколет семью просто потому, что он такой, какой есть. Может, Гарри сумеет помочь. Но, даже если не сумеет, ради мальчика он обязан хотя бы попытаться.

Кроме того, в доме Грозной Миссис Пакенхэм уже сердито зажёгся свет, и Гарри не хотелось, чтобы бедную Салли Гринвуд в такой час без веской причины выдернули из её уютного полицейского участка.

Неделю спустя Гарри опускал пенс за пенсом в уличный телефон на углу напротив газетного магазина, где Альбус и Лили опустошали стойку с комиксами. Джеймс — Джим, простите, Джим — стоял, сутулясь, на тротуаре снаружи, намотав на кулак поводок Сокса. На лице у него было то самое отсутствующее выражение, которое обычно предвещало шалости, полуночные вылазки, звонки констебля Гринвуд и/или сов из Хогвартса, а Гарри — немалые трудности с попытками сохранить серьёзное лицо, отчитывая сына.

Интересно, узнали бы бабушка и дедушка Гарри по отцовской линии это выражение на лице его отца?

— Ну и как всё прошло?

Гарри так и представил, как от стона Дадли дрожат сами телефонные провода.

— Я лишил его бабушки и дедушки.

— Это они сами лишили его бабушки и дедушки. Ты не виноват.

— Он назвал папу толстым тупым задирой.

Гарри едва удалось спастись приступом кашля.

— …Прости. Кажется, простуда начинается… Э-э, он так и сказал?

— Ага. А потом назвал маму ещё тупее и сказал, что, если она так же обращалась со своей Лили, на неё следовало наложить Непростительное заклятие на веки вечные. Тогда она говорит: «С моей Лили?» А Люк: «Да, у меня тоже есть Лили, моя кузина Лили. У неё рыжие волосы, она рассказала мне о магии, и она потрясающая. А ещё у них дома зеркало разговаривает, и у меня тоже будет такое, когда вырасту».

Гарри потёр лоб основанием ладони.

— Ох… ничего себе.

Дадли вздохнул. Послышался шорох и несколько коротких стуков, словно он сменил позу или столкнул что-то с дивана на ковёр.

— Дальше было хуже.

Гарри обнаружил, что прикусывает большой палец левой руки, пытаясь не улыбаться.

— Как?

— Мама упала в обморок.

Гарри зажал рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Прошло несколько секунд, прежде чем ему удалось выдавить:

— Что-что?

— Упала в обморок. Совсем. Просто рухнула. Из вертикального положения в горизонтальное одним плавным… махом, как сказала Энн. Никогда не видел, чтобы кто-то так падал, — задумчиво добавил Дадли. — У большинства, знаешь, колени подгибаются. У мамы — нет.

В голосе слышалось восхищение.

Гарри уже трясло.

— О господи, — выговорил он. — А твой папа?

— Плюхнулся на диван и замахал на Люка рукой: «Вон… комната… уходи… больше кога».

— Больше кога? — Гарри нахмурился. — А, никогда. М-м.

Слава богу, Дадли не видел его лица.

— Ну вот, — мрачно сказал Дадли. — Полагаю, на этом рождественские ужины закончились.

— Хм, — отозвался Гарри. — Полагаю, да.

А потом, отчаянно желая закончить разговор и наконец как следует расхохотаться — настолько отчаянно, что уже плохо соображал, — добавил:

— Можете прийти к нам на второй день Рождества.

— Правда?

— Э-э… да.

Отступать поздно.

— Было бы здорово, Гарри, огромное спасибо. Люку ведь нужно с кем-нибудь поговорить, понимаешь? А он и без того считает вас чуть ли не небожителями…

восемь с половиной месяцев спустя

Дорогие мама и папа!

Решила поскорее написать вам про распределение Люка. Он в Слизерине… Видели бы вы лицо профессора Булстроуд. Скорпиус помирает со смеху, тоже пишет отцу. Слушай, папа, что бы он ни выкинул, если встретишь мистера Малфоя в Министерстве, Ал просит: не бей его по лицу. И вообще никуда! Они хотят, чтобы он пригласил их на рождественские каникулы в Гринграсс-парк. Тётя Скорпиуса Дафна — для нас, жалких второкурсников, профессор Гринграсс — за лето свихнулась (по словам Рози, другой причины занять должность преподавателя астрономии просто нет, а ещё впервые с тех пор, как Скорпиус попал в Когтевран, она стала обращать на него внимание, покупать им всем мороженое и всякое такое, что вроде как подозрительно, но люди ведь меняются, правда?), и они затевают Расследование. Мы с Хьюго думаем, они просто стараются успеть сделать как можно больше глупостей, пока не начался год СОВ.

Скоро напишу ещё. Сейчас надо остановить Джима, пока он не затопил раздевалки слизеринской команды по квиддичу. Он страшно взбешён тем, что кто-то из его родни оказался на змеином факультете. Говорит, Мародёры такого бы не потерпели, а он обязан чтить их память и защищать их доброе имя. Я ему всё твержу: а бабушка Тедди? А брат Сириуса, Регулус? А Дорея Блэк, которая вышла за Чарлуса, дядю дедушки Джеймса? И дедушка Уизли сказал, что его мама тоже была Блэк. Но Джим не слушает. Пока. Только не волнуйтесь, у меня есть план.

Э-э, заранее прошу прощения, если профессору Лонгботтому завтра придётся прислать вам ещё одну сову.

Очень вас обоих люблю!

Лили

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1