Глава 1: Новая глава
Новая глава
9
0
Огонь в Кубке только что снова стал красным. Из него летели искры. В воздух внезапно вырвалось длинное пламя, и на нём был ещё один кусок пергамента.
Как будто автоматически Дамблдор протянул длинную руку и схватил пергамент. Он поднял его и уставился на написанное имя. Наступила долгая пауза, во время которой Дамблдор смотрел на клочок в руках, а все в зале смотрели на Дамблдора. А затем Дамблдор прочистил горло и прочитал...
— Северус Снейп
В зале разразился хаос.
#
— Директор, уверяю вас, я не имею к этому фарсу никакого отношения.
— Тогда кто? — прорычал Грюм, его здоровый глаз дёргался почти так же сильно, как и искусственный. Мужчина безостановочно мерил комнату шагами, рыча и бормоча себе под нос о нарушениях безопасности; Снейп давно подозревал, что поведение Грюма связано не столько с рациональной паранойей, сколько с нелеченым безумием, и его подозрения подтверждались с каждой минутой.
Макгонагалл выбрала этот момент, чтобы войти в комнату.
— Близнецы Уизли признались, — объявила она собравшимся, и Дамблдор испустил тяжёлый вздох.
— Я должен был это заподозрить, — пробормотал он. — Боюсь, молодые люди, предоставленные сами себе... — После мгновения очень торжественной игры на публику он моргнул и внимательно посмотрел на неё. — Прошу прощения, Минерва, но я был под впечатлением, что Возрастная черта их основательно победила.
— Они вернулись позже и попробовали снова, — сухо сказала она. — Проверяя свои идеи, как обойти её, они успешно смогли левитировать кусок бумаги с именем Северуса через Черту и в Кубок.
Грюм оставил связное бормотание в пользу непрерывной ругани.
— Они как-нибудь указали, почему выбрали Северуса в качестве объекта? — осведомился Дамблдор.
— По-видимому, между их первой попыткой и более поздней сессией они потрудились прочитать о смертности на Турнире.
#
День первого испытания наступил без всякого успеха в уговорах Дамблдора снять его с Турнира, без указания на то, почему его вписали четвёртым чемпионом, и без снижения кровяного давления Грюма.
Из своих наблюдений за различными ученическими тотализаторами Снейп с удовлетворением отметил, что букмекеры не из Гриффиндора оценивали его шансы на преждевременную кончину намного ниже, чем шансы безумного бывшего аврора на самовозгорание. Тем не менее, отвесное количество галлеонов, вложенных в такой исход, его глубоко раздражало — хотя бы потому, что это раз и навсегда доказывало, что гриффиндорцы, как давно подразумевали их факультетские качества, не понимали статистики.
Когда он вошёл на арену, его встретили громкие приветствия — с гриффиндорской секции, которая вывесила в воздух чудовищно безвкусное лоскутное одеяло из красных и жёлтых огней, складывавшихся в надпись «КОМАНДА ДРАКОНА». Он ненадолго задумался, можно ли снять тысячу очков за раз с одного факультета, затем решил против... на данный момент. Это было бы слишком отвлекающим, в любом случае.
Он коснулся горла, пробормотав «Сонорус», и сделал глубокий вдох.
— Воспитанные магглами в зале могут знать изречение «Размер не имеет значения», — спокойно заметил он.
Без дальнейших церемоний, игнорируя волнения и шёпот в зале, он сделал движение палочкой вверх и мысленно произнёс «Левикорпус!»
Дракон внезапно обнаружил, что размер не имеет значения, когда его подняли в воздух за одну лодыжку. Снейп отгородился от внезапных воплей и вздохов зрителей, пока осматривал яйца издалека. Золотое яйцо было ясно видно... Как приятно и как оскорбительно для интеллекта любого компетентного ученика...
— Северус Снейп, кажется, не делает никаких движений к яйцам! — объявил Бэгмен скрипучим и безмозглым голосом. По совпадению, бьющийся дракон повернулся к судейской ложе. После не очень мужественного вопля и медленного поворота дракона обратно Бэгмен пришёл в себя и продолжил: — М-мы все на краю своих мест в ожидании его следующего шага! Ему придётся приблизиться к —
О, нет, не придётся.
Пока Бэгмен болтал, он попытался использовать невербальное Заклятие призыва и Заклятие левитации и был удовлетворён тем, что организаторы хотя бы потрудились защитить его от самых очевидных методов. Он мысленно повысил их оценку с «Тролля» до «Слабого».
Однако она останется ниже проходного балла, поскольку они не потрудились перейти к следующему шагу. Несколькими взмахами палочки и несколькими мгновениями сосредоточенности он отделил небольшой кусок земли от земли, переместил его под золотое яйцо и принялся притягивать его к себе.
Наступила тишина, а затем громкий стон.
— Поздравляем Северуса Снейпа с самым быстрым выполнением задания, — мрачно сказал Бэгмен, когда яйцо опустилось в руку Снейпа. Это была, несомненно, самая чудовищно безвкусная вещь, которую он когда-либо видел, помимо многочисленных нарядов Дамблдора, что дало ему хорошее представление о том, кто предложил эту часть задания. Сгримасничав, он опустил дракона обратно в гнездо, засунул кусок безвкусной позолоты под мышку и вышел с арены под звуки улюлюканья и плача.
#
Золотое яйцо, когда его открыли, издало звук, не похожий на то, как Люциус Малфой поёт в ванне.
К счастью, ему разрешили засунуть этот предмет под поверхность воды и держать его там, пока шумы не прекратились (мысль, которая часто приходила в голову тем, кто пережил пребывание Люциуса старостой). К сожалению, яйцо затем компенсировало способность попадать в мелодию, добавив ужасные тексты.
"Come seek us where our voices sound,
We cannot sing above the ground,
And while you're searching, ponder this;
We've taken what you'll sorely miss,
An hour long you'll have to look,
And recover what we took,
But past an hour — the prospect's black,
Too late, it's gone, it won't come back."
Его первоначальный ужас был вызван тем, что это означало «кандидат — Блэк», и что это была какая-то безумная схема директора, чтобы помирить их двоих, но он смог быстро отбросить это: наверняка даже Дамблдор знал, что его реакцией на «слишком поздно, это ушло, это не вернётся» будет спокойно грести в озере в течение часа, а затем «оплакивать» самым плоским голосом, какая ужасная трагедия, что он не смог выполнить задание вовремя. Так что, отбросив это...
И вот так, в один скверный зимний день, он обнаружил себя промокшим насквозь, тащащим возмущённого Поттера обратно на берег и демонстративно игнорирующим озадаченные взгляды своих слизеринцев.
Одна бесконечно, бесконечно глупая пуффендуйка решила открыть рот.
— Но Седрик сказал нам, что это будет кто-то, по кому вы будете скучать! — проворковала она и тем самым сделала его жизнь гораздо более интересным местом в том смысле, в котором до сих пор действительно преуспевал только Тёмный Лорд.
Неистовый скребущий звук привлёк его слух, и он обернулся, чтобы увидеть репортёршу в зелёном, уставившуюся на него и Поттера, её глаза были полны восторга, как у ребёнка на первое Рождество; Быстроквилл рядом с ней летал по предоставленному пергаменту со всей энергией тысячи маниакальных пикси.
— Ах... какие-нибудь комментарии, профессор Снейп? — мило спросила она.
#
— СКИТТЕР!
#
Он сделал это.
Он пережил эти многие месяцы пытки. Хотя он был напряжён до предела и доведён до самого глубокого отчаяния и голого факта существования, он вытерпел ужасы, которые обрушились на него: Долгопупса, Поттера, близнецов Уизли, гриффиндорские эссе, гриффиндорскую тупость, гриффиндорцев в целом и Дамблдора...
О, и ещё то «Турнирное» дело. Да, он и с этим разобрался.
Действительно, самым опасным в этом был поток Howlers, которые он получил за свой «страстный тайный роман» со студентом, который они «скрывали годами», «играя в опасную игру, скрывая пылающее пламя своей запретной страсти за жгучей враждебностью, испепеляющими взглядами и раскалённой перепалкой». Какой-то предательский негодяй, «говорящий на условиях анонимности», восторженно расписывал «искры, которые летели между ними при самой первой встрече», «напряжение между ними, заряжавшее воздух каждого урока зельеварения» и «интенсивность их чувств друг к другу, вырывавшуюся даже в самых мягких взаимодействиях». Хуже всего было то, что он не был уверен, был ли это безумный гриффиндорец, озорной слизеринец или Дамблдор.
Его единственным утешением было то, что Поттер, казалось, был одинаково в ужасе от «новости». Даже это было омрачено сообщениями о том, что Поттер с страхом спрашивал, есть ли в этом хоть доля правды с его стороны.
По крайней мере, Турнир почти закончился. Он ожидал, что настоящие чемпионы закончат в течение часа, и тогда он мог бы радостно — грациозно принять четвёртое место и покончить с самой жалкой из шалостей близнецов Уизли. Считая это небольшой милостью, что они никогда не пытались скормить его оборотню, и, таким образом, возможно, безумная идея «человеческого прогресса» всё-таки имела некоторую обоснованность, он разбил лагерь прямо у входа в лабиринт из живой изгороди и начал проверять экзамены.
Три часа спустя до него начало доходить, что у него удача «Чадли Кэннонс».
###
Собравшиеся зрители зааплодировали при первых признаках жизни за три часа, когда в поле зрения вбежал чемпион — хотя гриффиндорские приветствия стали несколько более сдержанными, когда они поняли, что это профессор Снейп. Его вопросы о статусе других чемпионов, возможности досрочно отказаться от задания и способности покинуть лабиринт были встречены добродушным недоумением судей, хотя крик «Какие тупицы сделали демонстрацию силы и мастерства полностью непрозрачной для своей аудитории?» получил каменное молчание от них и разрозненные аплодисменты от всех остальных.
Наконец, разъярённый Снейп (угрожавший уйти в отставку не только с Турнира) удалился в лабиринт, оставив после себя аккуратно сложенную стопку бумаг. Хотя многие молились, чтобы какой-нибудь акромантул забрёл туда и растворил их экзамены непроверенными, тонкие бумаги остались трагически нетронутыми; того же нельзя было сказать о самом лабиринте из живой изгороди, который начал испускать обильные клубы чёрного дыма, пока его громко ругающийся обитатель пробирался к центру.
— Лучше бы он не обижал этих бедных, невинных созданий, — прорычал Рубеус Хагрид со своего места, вытирая глаза огромным платком, и остался безразличным к тем, кто бросал на него встревоженные взгляды: собравшиеся, хотя и не имея возможности определить это сами, в основном пришли к подозрению, что «эти бедные, невинные создания» были ответственны за тревожное молчание трёх других чемпионов.
Красные искры, вырвавшиеся из лабиринта, ничуть не развеяли их тревоги, поскольку заранее обусловленный сигнал не имел теперь очевидно необходимого различия между «ранен и жив» и «решён стать существенной частью рациона взрослого взрывопоясного скрута». Снейп, со своей стороны, продолжал проявлять признаки жизни, если продолжающееся разрушение лабиринта было каким-либо указанием... а затем наступила тишина.
Последовали несколько напряжённых минут, срочные дебаты разразились среди когтевранцев о том, можно ли отменить задание, если все участники выведены из строя, Гарри Поттер яростно отбивался от заверений, что его «возлюбленный» будет в порядке, и многие зрители начали шептаться о пресловутом шестимесячном матче по квиддичу на Бодмин-Мур. Как раз когда паника среди присутствующих достигла пика и вот-вот должна была начаться давка к выходу, четвёртый чемпион появился снова, сжимая Кубок, человеческую фигуру, которая видала лучшие дни, и странный свёрток.
— Ступефай, — спокойно сказал он, направив палочку на судейскую ложу, и Грюм опрокинулся на своём месте, его лицо застыло в выражении удивления. — Либо ужасно виновен, либо жалко некомпетентен, — объяснил он глазеющим судьям. Он взмахнул палочкой, и избитая фигура полетела в министра Фаджа, который упал с «уф». — Министр, я хотел бы познакомить вас с Питером Петтигрю, — сказал он приятно, пока Фадж пытался сбросить со себя стонущий вес. — Прошу прощения за его состояние; он напал на меня, и... — Снейп кашлянул, лёгкая улыбка играла на его губах. — Боюсь, все его травмы были нанесены в целях самообороны. Конечно, ваша забота, несомненно, будет об ужасной административной дисгармонии между его официальным отсутствием жизни и его текущим продолжающимся существованием... Выбирайте любой метод устранения ошибки, который вам больше нравится. Боюсь, мне придётся остаться нейтральным: бюрократия никогда не была моей специальностью...
— Что касается этого — Он бросил свёрток Дамблдору, который поймал его с удивительной ловкостью. Что бы директор ни увидел внутри, это заставило его внезапно вздрогнуть, вызвав многочисленные домыслы у зрителей. — Ты всегда хотел собственного ребёнка, не так ли, Альбус? Что ж, держи, тогда. Вы двое заслуживаете друг друга.
Дамблдор уставился на него, затем вниз на свёрток; медленно блаженная улыбка расцвела на его лице.
— Я знаю, что потерпел неудачу с тобой в детстве, Том, — сказал он, мягко покачивая свёрток. — Я не смог, увы, дать тебе ни должной дисциплины, ни должной любви... Но никогда не поздно начать заново, если представится возможность, и будет моим торжественным долгом и величайшим удовольствием исполнить роль любящего отца и наставника, в котором ты так нуждался —
Из свёртка вырвался нечестивый вопль и продолжался, пока Дамблдор не зашикал на него (с палочкой в руке).
Снейп кивнул и повернулся спиной к судьям.
— А что касается меня? — крикнул он обратно зрителям, как раз перед тем, как покинуть квиддичное поле. — Я увольняюсь.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!