Глава 1: Поцелуй — и всё пройдёт

Поцелуй — и всё пройдёт

5

0

Mот Molwe
Поделиться

Тонкс тяжело опустилась на ступеньку, пытаясь понять, что у неё болит сильнее всего. В голове крутилась только одна мысль: первые свидания должны заканчиваться не так.

Особенно первые свидания с Ремусом, который нравился ей уже несколько месяцев. Она всё это время с ним флиртовала, и он наконец понял намёк и пригласил её на свидание — с такой тревожной надеждой в глазах, что она даже чуточку в него влюбилась.

Нет, первые свидания с Ремусом должны заканчиваться не так. Должны быть поцелуи, всякие нежности и обещания непременно повторить всё в самом ближайшем будущем. Или что-нибудь куда более горизонтальное. Первые свидания не должны заканчиваться неловким возвращением на площадь Гриммо под моросящим дождём, в тягостном молчании. И тем, что она сидит на мрачной лестнице, а ноет у неё совсем не то, чему полагалось бы.

«Первое свидание, чёрта с два», — с горечью подумала она, прислонив пульсирующий висок к перилам. Скорее уж единственное. С какой стати Ремусу снова приглашать куда-то человека, который даже на собственных ногах устоять не может?

Тонкс вздохнула. Ремус всегда такой изящный, невозмутимый и взрослый, а от неё одни неприятности, она ходячая угроза, и коленки у неё ободраны, как у шестилетки. Просто неприлично. Он не раз намекал, какие они разные, а сегодня она взяла и доказала его правоту. Он был мечтой, она — кошмаром.

Она и сама толком не понимала, как всё произошло. Только что шла по пабу к Ремусу с двумя стаканами, а в следующий миг поскользнулась —

Она поморщилась. Даже вспоминать не хотелось.

Каково это выглядело со стороны: ноги разъезжаются в разные стороны, она падает и бьётся головой об пол?

Тонкс закатила глаза и случайно встретилась взглядом со стеклянными глазами одной из чучельных голов эльфов. Она могла бы поклясться, что та ухмыляется.

Боже. Вот бы лестница разверзлась и поглотила её.

Ремус закончил сушить и развешивать их пальто и повернулся к ней, но Тонкс отвела глаза, готовясь к неизбежному отказу. К этому: «Что ж, было приятно, но уже поздно», — после которого он поспешно сбежит к себе в комнату и будет прятаться, пока им обоим не станет достаточно неловко, чтобы сделать вид, будто ничего не было.

Она разглядывала ступеньку под своими предательскими ногами, прослеживая бороздки в дереве, видневшиеся сквозь истёртый ковёр, и проклинала разлитое пиво, деревянные полы и скользкую обувь.

— Ты в порядке? — тихо спросил Ремус.

— В полном, — пробормотала она. — Ты же меня знаешь…

Она умолкла. Ремус несколько мгновений внимательно вглядывался в её лицо, а потом протянул руку. Тонкс посмотрела на руку, затем на него, потом снова на руку и ещё раз на него — на всякий случай. Ни он, ни его рука не казались вполне настоящими. И она не могла придумать ни одной убедительной причины, по которой он мог бы её протянуть.

— Не укушу, — сказал Ремус и улыбнулся — ободряюще, лукаво и до чего же мило.

Она несмело улыбнулась в ответ.

— Я подумал, не сделать ли тебе какао.

Тонкс взяла его за руку. Если уж он собирается произнести речь в духе «ты замечательная, но давай останемся друзьями, ладно?», пусть хотя бы будет чем запить слёзы и ком в горле.

Она позволила Ремусу отвести себя на кухню и опустилась на стул, пристально разглядывая проеденные древоточцами дырочки в столе. От того, что она вдруг так заинтересовалась древесиной, даже захотелось рассмеяться. Она слышала, как Ремус призывает всё необходимое и греет молоко. Несколько мгновений спустя он поставил перед ней щербатую кружку «Пушек Педдл» с дымящимся какао. Тонкс неохотно подняла глаза.

— Спасибо, — пробормотала она, обхватила кружку пальцами и отпила.

Тонкс закашлялась: в желудке разлилось тепло, никак не связанное с температурой напитка.

— Здесь виски? — спросила она, вопросительно взглянув на него, и сделала ещё глоток.

— Совсем чуть-чуть, — ответил Ремус, садясь рядом. — Подумал, это может помочь.

Тонкс коротко приподняла брови, показывая, что услышала, но придумать ответ не смогла. Что полагается говорить мужчине, который устроил тебе чудесный вечер, а ты всё испортила, растянувшись на полу? Что тут скажешь, если сама оборвала свидание: кое-как поднялась, собрав остатки достоинства, и поспешно ушла, пытаясь скрыть хромоту? Что тут скажешь, если добрые посетители «Ухмыляющегося жмыра» провожали тебя дружным хохотом? Тонкс прикусила губу. Виски вдруг показался очень хорошей идеей, и она сделала куда более щедрый глоток какао.

— Здорово же ты упала.

Низкий голос Ремуса прервал её размышления. Подняв глаза, она обнаружила, что он добродушно смотрит на неё поверх края кружки.

— Спасибо, что не смеялся, — сказала она, поставив кружку на стол и проведя пальцем по одному из сколов на ручке.

— С чего бы мне смеяться? — Он поставил свою кружку рядом с её.

— Наверное, выглядело довольно смешно. Ну, когда я перевернулась на бок и приложилась головой об пол. Не знаю, почему мне в голову не пришло выпустить стаканы и подставить руки.

Ремус улыбнулся, но у Тонкс возникло отчётливое ощущение: в этой улыбке нет ни веселья, ни даже сочувствия. Только понимание. Он чуть наклонился вперёд, не отводя от неё взгляда. Глаза его поблёскивали.

— Жаль, я не успел наложить смягчающие чары.

Он посмотрел на неё из-под ресниц, прикусил губу и на мгновение замолчал, словно спрашивая о чём-то взглядом. Видимо, получив ответ на свой невысказанный вопрос, продолжил:

— Я пытался, но, понимаешь, при падении ты успела набрать приличную скорость.

Один уголок его рта пополз вверх. Тонкс рассмеялась, правда, немного сдавленно, хотя ей отчаянно хотелось расслабиться и принять это ласковое поддразнивание.

— Ты точно в порядке? — спросил он.

В его глазах было столько доброты, что солгать она не смогла.

— Колено немного ушибла, — сказала Тонкс, неопределённо пожав плечами.

Ремус кивнул, посмотрел на её колено, затем снова ей в глаза и жестом предложил закатать штанину. Тонкс отвернулась: от стыда она даже помыслить не могла о том, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Всё нормально. Правда.

— Ну же, — мягко сказал Ремус. — Дай посмотреть.

Тонкс закатила глаза, а потом неохотно потянула штанину джинсов вверх по голени. На колене вздулась шишка, формой очень похожая на яйцо, а поверх неё розовела содранная кожа.

— Ох, — сказал Ремус, встретился с ней взглядом и поморщился так, словно сам почувствовал боль.

— Я в порядке, — сказала она и попыталась рассмеяться, хотя хотелось плакать. — Ты же знаешь, какая я. У меня от всего синяки остаются. Ерунда. Правда, я…

Мысль оборвалась: колено вдруг приятно закололо. Тонкс посмотрела вниз и увидела руку Ремуса над коленом. На мгновение кожа засветилась золотом, и по ней пробежало знакомое покалывание целебных чар. Очень хороших и очень умело наложенных целебных чар. Она открыла рот, чтобы поблагодарить его, но не успела произнести ни слова: Ремус соскользнул со стула и присел перед ней на корточки.

— Что ты?..

Голос её замер, когда он наклонился и едва коснулся губами только что зажившего колена. От этого крошечного, восхитительного поцелуя кожу обдало жаром и защекотало куда сильнее, чем от заклинания.

— Поцелую — и всё пройдёт, — пробормотал он.

Ремус немного отстранился, опустился на колени и осторожно расправил её штанину. Потом сел на пятки и несмело улыбнулся ей снизу вверх. Она улыбнулась в ответ, хотя от разливавшегося по телу покалывания вряд ли могла придать лицу сколько-нибудь осмысленное выражение. Она была слегка ошеломлена. Неужели Ремус только что?..

— А второе колено как? — спросил он. — Ты ведь, кажется, на оба упала?

Ей хотелось ответить, что она не знает, как там второе колено: мозг отбросил даже мысль о существовании коленей, отчаянно пытаясь удержать каждую подробность, каждую миллисекунду, каждое крошечное ощущение от прикосновения его губ.

— Так же, — сказала она куда более хрипло, чем собиралась.

Ремус потянулся к краю другой штанины, а потом поднял на неё глаза и слегка приподнял бровь, словно спрашивая разрешения.

Она едва заметно кивнула. Он медленно и осторожно поднял ткань, открывая ярко-красное пятно на колене, которое, дай ему волю, наверняка превратилось бы в роскошный синяк. На этот раз Тонкс следила за тем, как Ремус держит ладонь над её коленом и касается палочкой тыльной стороны собственной кисти. Ладонь на миг засветилась золотом, а затем колено начало покалывать: целебные чары перешли с его кожи на её и принялись действовать. Когда всё закончилось, Тонкс, заворожённая, смотрела, как он оставляет ещё один лёгкий поцелуй — теперь на этом колене. Не поднимая глаз, Ремус осторожно опустил штанину. Тонкс затаила дыхание: ей не хотелось сделать ничего, что могло бы вернуть их из маленького волшебного пузыря, которым он окружил их двоих, в грязноватую кухню с проеденным древоточцами столом и чучельными головами эльфов в коридоре.

— Где ещё? — спросил Ремус так тихо, что она едва расслышала.

— Бедро немного ушибла, — ответила она таким низким голосом, какого от себя не ожидала.

Пальцы вцепились в сиденье снизу: нужно было за что-нибудь держаться, чтобы не свалиться с земного шара.

— Ну, когда на бок упала.

— Покажи.

— Что? — Голос дрогнул.

Ремус поднял на неё глаза и широко улыбнулся.

— Если не покажешь, где болит, я не смогу помочь.

Тонкс не до конца понимала, что он предлагает, но ей очень нравился озорной огонёк в его глазах.

Она закатила глаза, нервно заправила прядь за ухо, а потом подвинулась на край стула, отвела колени в сторону и немного приспустила пояс джинсов на бедре.

— Вообще-то обычно я позволяю парню посмотреть на мои трусики не раньше второго свидания, — заметила она, стараясь говорить непринуждённо, несмотря на колотящееся сердце и нарастающее волнение, от которого щекотало в животе.

Брови Ремуса весело дрогнули, а улыбка стала откровенно лукавой.

— Жаль, — сказал он, с явным одобрением разглядывая открывшуюся полоску чёрного кружева. — Они очень красивые.

Она снова закатила глаза и хихикнула, когда он положил ладонь ей на выступ тазовой кости. Тепло чар, сводящих синяки, потекло от его пальцев по коже. От прикосновения пробежала дрожь — очень приятная. Самая приятная из всех. Она могла только вообразить, что почувствует, если он коснётся её там губами. Ремус на миг поднял глаза, давая ей возможность остановить его, а потом тепло поцеловал поверх чёрного кружева, которое ему, очевидно, так понравилось. От прикосновения губ и тёплого дыхания у Тонкс перехватило дух.

«Не может быть», — подумала она и оборвала себя. Сама мысль казалась настолько невероятной, что страшно было дать ей оформиться до конца. Не может быть… Неужели она всё ещё ему нравится после того, как он видел её распластавшейся на полу «Ухмыляющегося жмыра», среди окурков, жвачки и брошенных пивных бутылок? Не может быть… И всё же, посмотрев в его глаза, она не увидела ни насмешки, ни малейшего намёка на то, что он просто играет и вот-вот произнесёт заготовленную речь о том, как они друг другу не подходят, — ту самую, которой она боялась с момента возвращения. В его глазах было только…

Она не знала, что означал этот взгляд. Заботу о её синяках — безусловно, но ещё что-то. Так же он смотрел на неё раньше этим вечером, когда она открыла дверь: несколько мгновений просто разглядывал её, потом глубоко вдохнул и сказал, как прекрасно она выглядит.

Тонкс шумно втянула воздух, прикусила губу и осторожно положила руку ему на плечо. Отчасти ей хотелось дать понять, что она совсем не против его дыхания на своём бедре, но главным образом она просто больше ни секунды не могла удерживаться от прикосновения к нему.

— А ещё я знаю, что ты ушибла рёбра, — пробормотал Ремус, оттягивая её футболку от тела и немного приподнимая сбоку.

От бедра он поднялся поцелуями к ушибленному месту. Когда его губы коснулись рёбер, Тонкс вздрогнула, крепче сжала его плечо и на мгновение закрыла глаза, почувствовав на коже его ладонь.

— Ещё где-нибудь? — спросил он низким рокочущим голосом, выпрямляясь.

— Здесь, — прошептала она, слегка коснувшись брови, которой ударилась об пол.

Ремус переместился между её коленями, обхватил ладонями её лицо и потянул к себе, коснувшись губами того места, где только что были её пальцы. Она сглотнула — весьма заметно.

— Больше нигде? — спросил Ремус, касаясь дыханием её виска.

— М-м, — пробормотала она.

Пальцы сами собой перебрались ему на шею. Тонкс притянула его чуть ближе, провела кончиками пальцев по шее, медленно поднялась выше и погладила большим пальцем линию челюсти, прекрасно сознавая, как тесно они прижались друг к другу.

— А ты? — спросила она, удивляясь, что вообще слышит собственные слова за стуком сердца и оглушительным трепетом в животе. — У тебя ничего… нигде не болит?

Ремус медленно улыбнулся.

— Раз уж ты спросила… Здесь немного болит.

Он слегка коснулся пальцами губ.

— Целовать, чтобы всё прошло, — тяжёлая работа.

— О, — тихо отозвалась она.

Они обменялись едва заметными улыбками: оба понимали, как сильно им хочется того, что сейчас произойдёт.

Тонкс наклонилась вперёд одновременно с ним и поцеловала его, не в силах не вложить в этот поцелуй всё, что чувствовала последние несколько месяцев, всё, что чувствовала сейчас к такому заботливому, сексуальному, чудесному Ремусу. Его губы были нежными и дразнящими, поцелуй — восхитительным, таким, что хотелось тихонько застонать. Тупая боль от ушибов и неловкости, которой было пропитано всё её тело, исчезла, уступив место совсем другой, куда более приятной боли. И Тонкс не была уверена, что столь быстрое исцеление объясняется магией. Во всяком случае, не той, для которой нужна палочка.

Даже когда поцелуй стал горячее, он по-прежнему нежно держал её лицо в ладонях. Тонкс подумала, что для первого поцелуя это очень даже неплохо. Хотя, если разобраться, считается ли поцелуй первым, когда его губы уже побывали на разных частях её тела? Так или иначе, подумала она затуманенно, это один из лучших поцелуев в её жизни — первых или любых других.

Если он вообще не затмил их все.

А ей казалось, что, пожалуй, затмил.

Его пальцы зарылись в её волосы, он прижался теснее и поцеловал её настойчивее, и…

Ох, святые куриные зубы. Среди прочих мыслей, гораздо менее связных и куда более трепетно-дрожательных, у Тонкс мелькнуло: знай она, как Ремус умеет целовать больные места, давно бы уже упала и выставила себя перед ним дурой. От едва ощутимых круговых движений его большого пальца по её щеке и прикосновения языка к нижней губе она чуть не начала делать признания, которые обычно приберегала для куда более близких отношений.

Когда Тонкс уже казалось, что лучше быть не может, ладони Ремуса скользнули вверх по её бёдрам к тазу, и он осторожно стянул её со стула к себе на колени. Одной рукой обнял за талию и прижал к себе, а другой провёл по плечам и снова зарылся пальцами в волосы. Тонкс пробормотала ему в губы что-то неразборчивое даже для неё самой, гадая, не случайность ли этот невероятный поцелуй. Не космическое ли совпадение, выпадающее раз в жизни: две пары губ, которые просто идеально подошли друг другу? Или всякий раз, когда он будет её целовать, — а она надеялась, что он станет делать это снова, многократно и в обозримом будущем, — всё будет именно так? Она почувствовала его улыбку, прежде чем он чуть отстранился.

— Лучше? — тихо спросил он.

Она кивнула: кажется, произнести что-нибудь членораздельное она сейчас не могла.

— О, — сказал Ремус. — А у тебя тут немного…

Продолжая обнимать её одной рукой, он натянул рукав джемпера на другую и осторожно вытер ей лоб, сосредоточенно нахмурившись.

— Вот.

Тонкс поморщилась, увидев чёрный след на сером рукаве.

— У меня на лбу была грязь с пола паба?

И всё-таки она не смогла удержаться от улыбки. Сидеть верхом у него на коленях после поцелуя, в котором она с радостью утонула бы, — причин глупо ухмыляться было более чем достаточно.

— Да, — ответил Ремус, и в голосе его плясал смех. — Но ты такая хорошенькая, что даже это тебя не портит.

— Думаешь?

Он обхватил ладонью её лицо.

— Думаю, — сказал он и снова поцеловал её, на этот раз со всей серьёзностью.

Когда его руки заскользили по её телу, а её — по его, Тонкс тихо ахнула. Тот, возможно, первый, безусловно, потрясающий поцелуй, от которого всё внутри таяло, вовсе не был ни случайностью, ни единичным чудом. Она чувствовала всё то же, что прежде, только сильнее. Тонкс не знала, сколько ещё сможет выдержать, и прижалась теснее, обнимая его и цепляясь за плечи. Ремус склонился к ней, покрывая поцелуями боковую сторону шеи, и у неё всё внутри сжалось.

— Знаешь, — сказал он, рассыпая поцелуи по её шее, а затем поднял глаза и улыбнулся весьма многозначительно, — ты ведь довольно сильно ударилась головой.

Неужели он сейчас предложит именно то, на что она надеялась?

— Да, — ответила Тонкс, улыбнувшись так же многозначительно, и склонилась к его шее, чтобы уделить ей давно заслуженное внимание.

Ремус тихо, на редкость приятно простонал, и его пальцы крепче сжали её волосы.

— Как думаешь, может, тебе стоит прилечь? — выдохнул он, слегка отводя её голову назад, чтобы посмотреть в лицо, и вопросительно приподнял бровь.

Тонкс расплылась в улыбке. Ремус взял её за руку, помог подняться, обнял и трансгрессировал вместе с ней в свою комнату. И всё это время в голове у неё крутилась только одна мысль: вот именно так и должны заканчиваться первые свидания с Ремусом.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1