Глава 1: Поцелуй

Поцелуй

17

0

Mот Molwe
Поделиться

Стоило Гермионе его увидеть, как у неё перехватило дыхание. Так бывало всегда. Грудь сдавило, в животе всё скрутилось от желания, пульс участился. Чего бы она только не отдала, чтобы узнать, так ли мягки эти аристократические губы, словно искусно очерченные художником, как кажутся на вид. Он был Адонисом. Просто и ясно. Но Гермиона вздохнула. Он был ещё и совершенно точно под запретом.

Она посмотрела на Гарри и Рона. С Драко Малфоем и взаимными школьными обидами они примирились, но Люциус для них по-прежнему оставался персоной нон грата. Нет, если она хотела сохранить лучших друзей, следовало забыть обо всех помыслах о Люциусе Малфое.

Однако сегодня, на ежегодном летнем балу Министерства, это почему-то давалось труднее обычного. Жизнь определённо ушла вперёд без неё. Друзья беззаботно наслаждались вечером со своими жёнами. У них теперь были семьи, они были довольны жизнью. А что было у неё? Желание, которому запрещалось дать выход, и это начинало её злить.

Так продолжалось уже дольше, чем ей хотелось помнить. Наверное, друзья считали, что им виднее, а она была не слишком общительной и потому мирилась с этим. Приходила одна, наблюдала одна, возвращалась домой одна — и всё потому, что хотела того, чего друзья не одобрили бы. Согласиться на волшебника, которого выбрали бы они, она не могла: ей нужен был другой.

Конечно, неодобрение друзей было не единственной проблемой. После развода избранник Гермионы стал самым завидным холостяком по версии «Ведьминого досуга» и мог заполучить кого угодно. Зачем ему скучная книжная зануда?

Гермиона заказала ещё один мартини и посмотрела на него: он стоял дальше у барной стойки. Вот только рядом с ним никого не было. Он был один, как и она, и выглядел таким же несчастным, хоть и старался держаться стойко. Она уже выпила несколько мартини, но заставила затуманенный мозг подумать: видела ли она его в последнее время с кем-нибудь? Пропитанный джином мозг ответил: нет… Нет, ни с кем она его не видела.

Это открытие поразило её, и Гермиона снова покосилась в его сторону. Между ног жарко запульсировало: желание вспыхнуло с новой силой. Она хотела этого мужчину, несмотря на всё, что было между ними в прошлом, и была достаточно пьяна, чтобы не думать о последствиях. В конце концов, прошлое — оно и есть прошлое. Теперь оно уже ничего не определяло. После войны он вёл себя безупречно; очевидно, усвоил урок.

Решившись, Гермиона соскользнула с барного стула и на мгновение ухватилась за стойку, чтобы удержать равновесие: ноги слегка заплетались. Несомненно, и тут был виноват джин. Но она выбрала направление и решительно зашагала к другому концу стойки.

Заметив её приближение, он повернулся. Гермиона отметила, что, даже когда она подошла и бесцеремонно схватила его за лацканы безукоризненно сшитого пиджака, на лице его отразилось лишь лёгкое удивление.

— Здравствуй, Люциус Малфой, — сказала она. — Я слишком давно тебя хочу.

И впилась губами в его губы.

Поначалу поцелуй выходил до досадного неловким, и Гермиона раздражённо зарычала, но сдаваться не собиралась: раз уж начала, отступать поздно. Потом она почувствовала, как он расслабился — очевидно, оправился от потрясения, — и начал отвечать. И это стало для неё откровением.

Пусть поцелуй начала она, ему хватило нескольких секунд, чтобы взять всё в свои руки. Гермиона застонала от прикосновения его губ и упивалась тем, как он собственническим рывком притянул её ближе, обхватив за талию. Теперь он целовал её с неистовой жадностью, и она была на небесах. Вот чего она хотела. Это был самый совершенный поцелуй в её жизни.

Их языки боролись, исследуя рты друг друга, а она таяла в его объятиях. Он был божественен на вкус. За драгоценные короткие мгновения поцелуя она различила горечь огневиски, пряный табак и его собственный, неповторимый вкус, смешанный с чем-то сладким, похожим на шоколад.

Пусть бы мир вокруг рухнул — ей было всё равно. Она целовала Люциуса Малфоя и понимала, что хочет целовать его дальше. Чёрт, она хотела, чтобы он взял её прямо здесь, на этой барной стойке. И плевать, кто увидит.

Но всё внезапно оборвалось:

— Эй! Ты что творишь, ублюдок?!

Этот голос мог принадлежать только Рону. Гермиона открыла глаза и вздохнула, увидев мягкость во взгляде Люциуса. Но, когда они вновь осознали происходящее вокруг, выражение изменилось: его серебристые глаза смотрели на неё уже остро и внимательно.

— Кажется, вас заметили на вражеской территории, мисс Грейнджер, — любезно сказал он, посмотрев через её плечо и снова переведя взгляд на неё. — Полагаю, ваши друзья хотят вас забрать, — негромко добавил он, обращая её внимание на окружившую их гриффиндорскую орду с каменными лицами.

— Ох, — пробормотала Гермиона, виновато оглядываясь.

Она словно вдруг пришла в себя. Её пальцы по-прежнему сжимали атласные лацканы его пиджака. Гермиона опустила на них глаза. Отпускать его не хотелось, но даже сквозь опьянение она почти физически ощущала, как в спину впиваются злые взгляды.

Она похлопала по лацканам, пытаясь разгладить складки, и посмотрела на Люциуса.

— Я не жалею, что поцеловала тебя, — с вызовом заявила она.

Уголок его рта приподнялся.

— Я тоже, моя дорогая, — ответил он.

От жара в его взгляде она едва не сгорела заживо.

Гермиона не могла отвести от него глаз.

— Гермиона! — услышала она за спиной и поморщилась.

На этот раз Гарри.

— Вид у них довольно свирепый, да? — прошептала она Люциусу.

— Да, боюсь, что так, — ответил он с мрачным смешком, встречая воинственные взгляды нескольких гриффиндорцев, явно готовых чуть что схватиться за палочки. — Вам лучше пойти с ними.

Он взял её за руку.

— Спасибо.

И поцеловал её руку.

Гермиона сглотнула и понимающе кивнула.

— Тебе тоже спасибо, — пробормотала она и заставила себя решительно отступить.

xox

Вместо того чтобы засыпать, вспоминая прежде всего свой триумфальный поцелуй, Гермиона плакала, пока не уснула: Гарри и Рон перед этим отчитали её за поступок, который считали глупостью.

Наутро она проснулась, озябшая и одинокая, но затем увидела сову на подоконнике. Сова была незнакомой, и вопреки словам друзей в сердце вспыхнула надежда.

Гермиона подбежала к окну, впустила птицу и с нетерпением взяла записку. Развернула и прочла:

Дорогая мисс Грейнджер!

Мой свёкор уже не тот человек, каким был прежде. Вчера вечером мы впервые за долгое время увидели в нём хоть какую-то искру жизни.

Сегодня мы с Драко устраиваем небольшой обед и будем очень рады, если вы присоединитесь.

С наилучшими пожеланиями,
Астория Малфой

Гермиона улыбнулась. Это был спасательный круг. Драко и Астория бросали ей спасательный круг, и она приняла решение. Призвав пергамент и перо заклинанием Accio, она написала ответ.

Дорогая Астория!

Спасибо, я с большим удовольствием приду.

С наилучшими пожеланиями,
Гермиона

Глядя вслед улетавшей сове, Гермиона поняла, что её жизнь уже не будет прежней. Но в самом деле, что у неё за друзья, если они не могут принять её выбор и пытаются заставить её думать, как они? На этот раз им придётся смириться. Ей нужно было понять, может ли у неё сложиться жизнь с Люциусом. Это желание владело ею слишком долго, чтобы оказаться мимолётным увлечением.

xox

Позже тем же утром сова принесла уточнения о времени и месте, и в назначенный час Гермиона прибыла на обед, трансгрессировав в указанную точку. Обретя равновесие, она огляделась и увидела, как Люциус открывает для неё ворота.

Гермиона сглотнула и чуть улыбнулась.

— Здравствуй, — прошептала она.

Он ответил похожей улыбкой и протянул руку.

Она подошла и остановилась перед ним.

— Здравствуй, — ответил Люциус, взяв её за руку и увлекая за ворота. — Добро пожаловать в наше поместье.

— Спасибо, — прошептала Гермиона, не отрывая глаз от его губ.

Вчерашний поцелуй мгновенно всплыл в памяти, словно вновь разыгрываясь у неё перед глазами.

— Люциус, — вздохнула она.

Она стояла перед ним в кремовом хлопковом платье с пуговицами карамельного цвета и выглядела изумительно. А в том, как она произнесла его имя, он услышал и желание, и потребность в нём. Сколько же он мечтал это услышать? Мгновение — и Люциус уже прижал её к тяжёлым железным воротам, символу их защиты от внешнего мира, и накрыл её губы своими. Эта ведьма вызывала в нём столько чувств, и теперь он целиком растворился в ощущении её близости.

Его руки скользили по мягким изгибам её тела, а губы жадно целовали её губы. Их отношения обещали быть страстными, полными чувств, и он надеялся — очень долгими: ему казалось, что насытиться ею он не сможет никогда.

Он прервал поцелуй и стал целовать её вдоль челюсти, спускаясь к шее.

— Как долго я этого ждал, — хрипло прошептал он.

— Да, — отозвалась она. — Я тоже.

Голос дрожал от переполнявших её чувств. Она обвила руками его шею, удерживая рядом.

— Я хочу тебя, — прошептала Гермиона.

— И я тебя.

Он отстранился ровно настолько, чтобы вглядеться в её лицо.

— Но мы сделаем всё как положено.

— Как положено? — переспросила она, прерывисто дыша.

Он улыбнулся.

— Как положено.

И трансгрессировал вместе с ней к парадному крыльцу поместья.

— Мы пообедаем с нашей семьёй, а потом… Что ж, потом…

Он открыл входную дверь и пропустил её внутрь.

— Надеюсь, ты согласишься остаться со мной.

— Остаться с тобой? — повторила Гермиона, отчаянно пытаясь выровнять дыхание. — Надолго?

Он улыбнулся и провёл согнутым пальцем по её щеке.

— Как насчёт того, чтобы просто посмотреть, что получится, скажем… за шестьдесят или семьдесят лет?

— По-моему, отличный план, — ответила Гермиона, положив голову ему на грудь и обняв за талию.

Она улыбнулась, поняв, что здесь её принимают безоговорочно.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1