Глава 1: Моя маленькая тёмная марионетка
Моя маленькая тёмная марионетка
10
0
Приземлившись со стоном и чувствуя тошноту после путешествия порталом, Гарри Поттер растерянно огляделся. Седрик Диггори тоже настороженно осматривался. Их окружали старые могилы; кладбище было запущено и давно заброшено.
— Палочки наготове, — пробормотал Седрик, озираясь, но Гарри схватил его за руку.
— Нет, призови кубок. Быстрее.
Седрик приподнял бровь, но послушался. Однако прежде, чем кубок долетел до него, вдали раздался шёпот:
— Убей лишнего.
К Седрику метнулся зелёный свет. Гарри поспешно толкнул его вперёд — за надгробие, навстречу летящему кубку, — а сам как можно быстрее откатился в сторону. Вспышка — и Седрик исчез. Гарри остался один на один с нападавшим. Мимо надгробия, за которым он укрылся, проносились багровые вспышки.
Оглушающие. Меня хотят взять живым, хотя Седрика собирались убить? Лишнего?
По спине пробежал холодок. Голос напомнил ему первый курс — тот голос, что доносился с затылка Квирреллморта. Значит, нужно действовать, и быстро. Подержись он за Седрика чуть дольше — возможно, тоже сумел бы сбежать. Теперь поздно.
Гарри развернулся, собираясь ответить несколькими заклинаниями, но ему не повезло: когда он частично выкатился из-за укрытия, оглушающее угодило прямо в лицо, и его поглотила темнота. К рухнувшему Гарри подошла холодно ухмыляющаяся фигура и потащила его к большому котлу, стоявшему дальше на кладбище, в тумане.
Вскоре Гарри очнулся. Перед ним стоял Хвост и нараспев произносил что-то о крови врага, взятой насильно. Гарри достаточно знал о магии, чтобы понимать: в таких вещах важнее всего намерение. Конечно, ему хотелось сопротивляться врагу, но он понимал и то, что это сыграет противнику на руку. Поэтому он расслабился и мысленно решил отдать кровь добровольно — хотя бы в надежде испортить ритуал. Он думал о материнской любви, о собственной любви к школьным товарищам — ну, по крайней мере, к Гермионе. Вспоминал, с каким облегчением увидел, что она оправилась после встречи с василиском, спаслась от тролля, и другие подобные случаи. Наполнял мысли любовью и теплом.
Нож рассёк кожу, и Гарри поморщился, но продолжал держаться за эти мысли. Хвост вернулся к котлу, плеснул в него кровь и продолжил заклинание. Мгновение спустя из котла появилась бледная безносая фигура, жадно хватавшая воздух и дрожавшая.
— Одень меня, Хвост… — холодно прошипела она.
Гарри почувствовал, как что-то потянуло его сознание, и мгновение спустя заглянул в чужой разум. В разум человека, который смотрел на него; человека, ненавидевшего его, самого себя и всех вокруг. Волан-де-Морта. Этот человек был совершенно безумен и хотел, чтобы мир сгорел дотла вместе с ним. Он собирался обрести бессмертие, натравить чистокровных на маглорождённых и наблюдать, как неизбежная война уничтожит волшебников и ведьм, мнивших себя столь великими, и маглов, которые его мучили. Он подчинил бы мёртвых и использовал все эти страдания и разрушения, чтобы стать ещё сильнее — человеком, подобным Богу. Он никогда не собирался отдавать власть чистокровным: он презирал их за то, что они делали с ним в школе.
Ненависть и злоба, переполнявшие этот разум, ошеломляли. Но, удерживая связь, Гарри с не меньшим потрясением замечал сходство с самим собой. С каждым мгновением, пока он удерживал связь, его собственный разум становился сильнее. Каждое мгновение открывало новые тайны — заклинания и магические знания, — и Гарри наслаждался этим. Пока Волан-де-Морт созывал верных слуг, он молчал, привязанный верёвками к камню, и вытягивал через связь всё, что мог.
Мгновение спустя на кладбище появились Пожиратели смерти и молча уставились на своего повелителя. Тот холодно ухмыльнулся. В этот миг Гарри потянулся через связь и нащупал его волю. Кровь Гарри в венах Волан-де-Морта отозвалась на зов. Повинуясь собственному невысказанному приказу, он захватил власть над этим созданием, этим симулякром, этим гомункулом. Пусть его создали как вместилище для паразитирующего духа Волан-де-Морта, но внесённое Гарри изменение в ритуал не разорвало его связь с собственной кровью. А его кровь подчинялась только одному хозяину — ему самому.
— Вижу, вы не совсем забыли своего прежнего повелителя. Жаль, что ни у кого не хватило ума поискать меня раньше. Что ни у кого не хватило преданности помочь мне вернуть облик. Прошло немало времени, и за эти годы до меня доходили любопытные вести. Люциус, я доверил тебе нечто важное. Одно из своих личных сокровищ. Что же с ним стало? Я узнал, что ты отдал его и оно было уничтожено.
Лицо Тёмного Лорда исказилось от чистой ненависти. Он обрушил на Малфоя самое сильное Crucio, на какое был способен, и удерживал заклинание, пока человек в маске бился и кричал на земле, дёргался и умолял о пощаде. Всё это время Волан-де-Морт смотрел на него с нескрываемым отвращением, а за его ненавидящим взглядом скрывался разум Гарри Поттера, управлявшего гомункулом, как марионеткой. Гарри знал всё, что знал Волан-де-Морт, видел сходство между ними и то, как Дамблдор играл с Волан-де-Мортом, превращая его в оружие.
Сказать, что у Гарри Поттера открылись глаза, — значит ничего не сказать. Вспоминая первый курс и утверждение, что нет ни света, ни тьмы, а есть только сила и те, кто слишком слаб, чтобы ею завладеть, он задумался: не лежит ли истина где-то между этим и тем, что он прежде принимал за правду, слушая поклонявшихся Дамблдору пожирателей жизней, слуг «Светлого Лорда»? Последователи Волан-де-Морта наслаждались тем, что замучивали людей до смерти, а игры Дамблдора обрекали людей на мучения, не давая даже обрести покой в смерти. Из этих двоих Волан-де-Морту хотя бы хватало порядочности положить конец страданиям.
— Жалкое зрелище. Из множества моих верных слуг лишь немногие оказались достойны так называться. В ближайшие дни вам всем придётся многое доказать. Итак, много лет назад я отправился за семьёй Поттеров из-за пророчества, о котором мне сообщили. Оно гласило, что придёт тот, кто обладает силой победить меня, и приметы совпадали с Поттерами и их новорождённым сыном. — Он жестоко ухмыльнулся. — Однако там не говорилось, что он меня победит. Лишь что может победить. В этом и состояла моя ошибка.
Волан-де-Морт — или Гарри — оглядел растерянных Пожирателей смерти и продолжил:
— Представьте моё удивление, когда смертельное заклятие отразилось от головы младенца, оставив лишь шрам, зато уничтожив моё физическое тело. Однако я бессмертен, и моё возвращение было лишь вопросом времени. Мне требовалось новое тело… и вот здесь вы все меня подвели. Вместо того чтобы искать меня и помогать, вы довольствовались собственной жизнью, не делая ничего для своего повелителя. Меня тревожит отсутствие у вас преданности.
Он ухмыльнулся, глядя, как несколько человек дрожат от страха после того, что он всего несколько мгновений назад сделал с Люциусом Малфоем.
— За время моего долгого отсутствия я узнал, что та ночь преподнесла ещё один сюрприз. Я случайно передал Гарри Поттеру часть себя, а вместе с ней — дар змееуста и понимание Тьмы. Если бы не ложь и манипуляции Дамблдора, он был бы с нами. Ради Мерлина, он оказался бы в Слизерине, если бы напыщенный сын этого идиота не произвёл худшее из возможных первых впечатлений, оскорбив первого человека, который отнёсся к нему по-доброму после многих лет издевательств!
Волан-де-Морт хлестнул новым Crucio Малфоя, который во время тирады своего повелителя медленно пытался подняться на колени.
— Развяжите его и заберите с собой. Мы уходим, и мальчишку берём с нами. Уничтожьте здесь улики, только сначала разбрызгайте немного его крови и сломайте палочку. Бросьте её вон там. Для верности запустите несколько Avada Kedavra, чтобы всё выглядело как поле боя. — Он презрительно усмехнулся. — Пусть светлые думают, что мальчишка погиб сражаясь.
Он захихикал. Несколько последователей тоже рассмеялись, хотя большинство выглядело скорее растерянными.
— Хвост, ты хорошо мне послужил. За это я тебя награжу.
Гарри ненавидел этого скользкого ублюдка, но, с точки зрения Волан-де-Морта, крыса ему помогла. Оставить его без награды или хотя бы пока не сохранить ему жизнь значило бы произвести плохое впечатление на последователей. Поэтому Гарри продолжил действовать по плану Волан-де-Морта и магией создал серебристый протез взамен утраченной руки — серебряную руку, которая была сильнее прежней и питалась от собственного магического ядра Хвоста.
— Спасибо, мой Лорд, спасибо! — благодарно затвердил Хвост.
Волан-де-Морт ухмыльнулся.
— Пусть твоя преданность и продиктована страхом, но я награждаю за верность и караю тех, кто меня подводит. Малфой! — Он презрительно посмотрел на него. — Мы укроемся в твоём доме. Позаботься, чтобы и мне, и Хвосту оказали там наилучший приём и никто не причинил вреда мальчишке Поттеру, если хочешь загладить вину за уничтожение одного из моих сокровищ! Не будь ты женат на Нарциссе, чья сестра Беллатриса оказалась так преданна, я обошёлся бы с тобой ещё суровее. Но, полагаю, она сохранила в целости ещё одно моё сокровище, и её верность принесла тебе шанс доказать собственную.
Приказы исполнили, землю выжгли и поспешно ушли. Мракоборцы начали появляться на кладбище лишь несколько часов спустя: сначала пришлось преодолеть все бюрократические препоны, чтобы получить разрешение на отслеживание портала, а затем собрать отряд для обследования места. У многих по спине пробежал холодок, когда они нашли следы магического сражения, обломки знаменитой палочки и засохшую, смешанную с грязью кровь мальчика Поттера. Всё указывало на жестокую схватку, в которой мальчик Поттер был либо тяжело ранен, либо убит.
В поместье Малфоев, когда «Волан-де-Морт» наконец лёг отдыхать, собственное тело Гарри начало медленно пробуждаться. Его заперли в гостевой спальне и обращались с ним довольно учтиво, хотя до «почётного гостя» вроде Волан-де-Морта или его «самого верного» слуги Хвоста ему было далеко. По правде говоря, Гарри просто хотел унизить Малфоя. А убеждённость Хвоста в том, что Волан-де-Морт им доволен, позволит позднее подстроить его поимку и доказать невиновность крёстного.
Но, сидя на кровати, Гарри обнаружил, что связь с гомункулом обострила его ум. Теперь, оглядываясь на свою жизнь, он видел слишком много несоответствий. Слишком много вопросов без ответа. На первом курсе Уизли громко кричали на вокзале, а ведь, учитывая, сколько раз они там бывали, вопрос Молли о номере платформы не имел никакого смысла. Хуже того, это попахивало подстроенной встречей — и настолько очевидной, что он должен был сразу всё понять.
Рональд старался отвадить от него всех остальных, в том числе позаботился, чтобы Гарри и Драко даже не смогли поговорить. Не будь Рона, Драко, возможно, и не разразился бы с самого начала той ненавистнической тирадой. Они могли бы хотя бы вежливо общаться, если уж не дружить. Знакомство с Гермионой казалось благословением, но кое-что его тревожило. То она находила сведения о Фламеле в книге для «лёгкого чтения», то получала разрешение пользоваться такой опасной вещью, как маховик времени, то выясняла, какое чудовище скрывается в Тайной комнате, хотя этого не смог ни один преподаватель. Всё это тоже попахивало подстроенными событиями. А ещё её преклонение перед авторитетами.
Дамблдор упорно отказывался отвечать на его вопросы. Узнав из разума Волан-де-Морта, что именно Снейп, которому Дамблдор доверял и которого защищал, передал часть пророчества и тем самым направил Волан-де-Морта убивать Поттеров, Гарри тихо заскрипел зубами. Ну уж нет, это не останется безнаказанным. Теперь он был «пленником» и «возможным новообращённым» Тёмного Лорда — вот только дух Волан-де-Морта уже поглощался внутри него. Мысли о любви и готовность добровольно отдать кровь укрепили власть Гарри над созданием. А завладев им, он продолжал давить, пока и осколок духа Волан-де-Морта в шраме, и дух внутри гомункула не погрузились в оцепенение — безмолвные и сломленные.
Он найдёт способ удалить осколок из своего лба. Вообще-то исследования Волан-де-Морта указывали, как можно вновь поглотить эти частицы, но Гарри не знал, как это скажется на его власти над «марионеткой». Были ещё гоблины, способные извлечь осколок из его лба. В конце концов, именно его кровь образовывала цепь, которая связывала гомункула и держала его в подчинении.
Сидя на краю кровати и холодно перебирая случаи, когда старик его подводил, Гарри осмысливал знания, полученные из разума Волан-де-Морта, и видел, как неуклонно снижался уровень образования. Ещё до окончания Хогвартса Волан-де-Морт, тогда Том Реддл, получил образование гораздо лучше, чем сам Гарри, а с тех пор узнал намного больше. Теперь, обретя все эти знания, Гарри оставалось освоить практику и приучить тело к движениям, необходимым для более сложных заклинаний. Но, пожалуй, уже через год он смог бы сдать и СОВ, и ЖАБА.
Он не собирался осуществлять безумный план Волан-де-Морта: уничтожить мир в попытке стать кем-то вроде бога. Он сомневался, что это вообще сработает. Зато мог отомстить некоторым людям. Справедливость здесь ни при чём: он уже видел, какова справедливость в волшебном мире. Это будет просто месть. Ничего больше. Возможно, он убедит Люциуса, что ради искупления вины тот должен отправить Драко пытать и убить предателя Рональда Уизли. Возможно, позаботится, чтобы такие некомпетентные чиновники, как Людо Бэгмен, заставившие его участвовать в состязании ради большей прибыли, оказались под прицелом палочки и были казнены за то, что встали на пути Тёмного Лорда.
Возможно, со временем он устроит так, что Волан-де-Морт убьёт Дамблдора и сокрушит оставшиеся силы «прогнившего Света». Мысль о том, чтобы растоптать магическую Британию сапогом, казалась правильной. За годы издевательств и мучений он научился с большим подозрением относиться к «всеобщему благу», о котором твердил Дамблдор. Теперь его прояснившийся разум видел в этой фразе удобный предлог замести всё под ковёр, если только дело не служит Благу Альбуса.
Свет мог быть не менее фанатичным, чем Тьма. Кем Волан-де-Морт был для своих Пожирателей смерти, тем великий Альбус Дамблдор — для своего Ордена Феникса. К несчастью для Альбуса, старик, похоже, намеренно мешал своим силам действовать слишком эффективно, требуя оглушать, захватывать и сажать противников в тюрьму, чтобы те получили «второй шанс» ради «всеобщего блага». На деле это лишь позволяло Волан-де-Морту бить без жалости и опасений, а потом раз за разом освобождать своих пленных солдат.
Размышляя об этом, Гарри понял: Дамблдор — посмешище, причём совсем не забавное. Он проигрывал войну ещё до той роковой ночи больше десяти лет назад и эту войну тоже проиграет. К тому времени, как всё закончится, Гарри позаботится, чтобы все нити марионетки были перерезаны: велит своим Пожирателям смерти принести «сокровища» домой, тайно их уничтожит, а затем поведёт слуг в заведомо проигранный бой. Возможно, нападёт на военную базу маглов, чтобы «показать, что этим грязным обезьянам никогда не устоять перед мощью чистокровных», — и в итоге чистокровных истребят.
К тому времени ему достанутся золото всех этих семейств, их имущество и договоры, позволяющие скрыть настоящего владельца. Он уйдёт под новым именем, с новым состоянием и начнёт другую жизнь где-нибудь ещё. Может быть, в Швейцарии? Для вложений цюрихские гномы подходили ему куда больше, чем «Гринготтс». Да, все банкиры были «немного злыми», но если они ясно излагали клиентам условия, то глупцы, разорившиеся из-за собственных многочисленных ошибок, могли винить только себя. У Гарри хватит богатства, чтобы оставаться наверху. А доходы, которые имущество будет приносить годами, позволят позднее осуществить задуманные проекты.
Он не испытывал ни жалости, ни сочувствия к «Свету» или магической Британии. Вся школа считала его спятившим лжецом и жуликом, а на втором курсе видела в нём возможного Тёмного Лорда. Какая ирония, — жестоко подумал он. Конечно, мысль о том, чтобы кого-нибудь схватить, превратить Оборотным зельем в его двойника, навсегда закрепить этот облик, а потом разрубить на куски и отправить волшебной общественности, тоже казалась заманчивой: Дамблдор запаникует. Кого-нибудь из тех, кто его предал.
Может быть, стоит навестить родственников и сделать своим двойником Дадли? Для этого жирного куска дерьма такой конец будет куда значительнее всего, чего он иначе сумеет добиться.
Гарри владел связью и получал огромные знания от уже сломленного духа Волан-де-Морта — крошечного обрывка души, оставшегося после всех крестражей и расколов. Но вместе со знаниями приходили мрачные переживания и уроки, менявшие его характер, делавшие его более тёмным и чёрствым. Возможно, холодных наклонностей социопата у него и не было, зато он избавился от искусственно насаждавшихся нравственных установок, которые пытался ему привить Дамблдор.
Для широкой публики Гарри Поттеру предстояло умереть, а Пожиратели смерти увидят, как Волан-де-Морт превращает образцового героя Света в тёмного наследника — напоследок показав средний палец Волан-де-Морту. То, что старик даже не узнает, что мальчишка жив, заставит их злорадно хохотать над извращённым чувством юмора своего повелителя. Они и не подозревали, что Гарри намерен отомстить им всем. Но в нём хватало слизеринского, чтобы понимать: нужно думать наперёд. Минимум на шесть ходов.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!