Глава 1: Доброе утро

Доброе утро

6

0

Mот Molwe
Поделиться

Гарри ненавидел просыпаться.

Это была, безусловно, худшая часть дня. Он приоткрывал глаза навстречу свету из окна и на мгновение притворялся, что всё так, как должно быть. Что Римус и Тонкс дома со своим сыном, что Фред спит в кровати рядом с Джорджем, что Снейп и Дамблдор по-прежнему расхаживают по коридорам Хогвартса.

Но всё было не так.

Каждое утро, окончательно проснувшись, Гарри крепко зажмуривался, разрываясь между безмерным облегчением и безмерной печалью. Ему казалось, что за всю жизнь он так и не сумеет примирить свои потери с победой.

Не помогало и то, что в доме на площади Гриммо было пугающе одиноко. Когда Гарри сказал, что хочет переехать в дом крёстного, миссис Уизли внимательно на него посмотрела, но спорить никто не осмелился. Во всяком случае, пока. И совсем уж одиноким он не был: вчера Гермиона и Рон приходили проведать его и предлагали остаться на ночь. Но он отправил их обратно к Уизли.

Теперь Гарри жалел, что уверил всех, будто прекрасно справится один. Шёл третий день его затворничества, и он подозревал, что без собеседников начинает потихоньку сходить с ума. До разговоров с самим собой пока не дошло — хотя, по его прикидкам, оставалось недолго, — и Гарри повсюду включал радио погромче.

Поэтому, когда из камина появилась Джинни, он чуть не уронил чайник себе на ногу.

— Вот это да, Джинни, — сказал Гарри, ставя чайник и выключая радио. — Что ты здесь делаешь? Ты одна добралась?

Она приподняла бровь.

— В последнее время бояться особо нечего, правда?

— Да, наверное.

Он вернулся к приготовлению завтрака и спросил, будет ли она есть. Джинни отказалась и прислонилась к столешнице рядом с ним. Гарри старался не вдыхать слишком глубоко: её запах обычно ещё несколько дней не выходил у него из головы.

— А где Кингсли?

— Кто? — спросил Гарри.

— Кингсли Бруствер… Рон сказал, что он живёт здесь с тобой.

— Здесь больше никого нет.

— Ты тут совсем один?

Что-то в её тоне заставило Гарри перестать резать помидор и посмотреть на неё. Карие глаза Джинни сузились.

— Ну да, но…

— Убью своего братца, как только увижу. Чёртов идиот.

— Зачем он сказал, что здесь Кингсли?

— Мама всё допытывалась у него о тебе. Наверное, соврал, чтобы она не волновалась.

— Я в порядке.

Улыбка не коснулась его глаз.

— Мы все волнуемся, Гарри, — тихо сказала Джинни, положив ладонь ему на руку.

Он на мгновение уставился на её ладонь, потом посмотрел Джинни в лицо. Значит ли это, что она волнуется? Сама? Потому что если так, то Гарри, пожалуй, мог бы вытерпеть ещё несколько дней одиночества на площади Гриммо…

— Тебе не стоит сейчас жить одному. Незачем. Почему бы тебе не приехать в «Нору»?

— Так проще, — ответил он, не желая признаваться в своей уверенности, что Джордж придушит его при первой возможности.

— Кому проще? Мама места себе не находит, думает, что ты рехнулся. Гермиона только о тебе и говорит, каждые две минуты собирается тебя навестить. Рон не даёт всем нам тебе докучать, но никто ничего не понимает. Почему ты всех избегаешь?

— Я не… — начал Гарри, но осёкся и сглотнул. Положил нож и, как Джинни, прислонился к столешнице. — Я не пытаюсь никого избегать.

Особенно тебя, — подумал он и сердито отогнал эту мысль.

— Просто не хочу, чтобы со мной носились, когда у каждого и так своих забот хватает.

— Нам бы тоже не помешало иногда отвлечься, — негромко сказала Джинни.

Гарри резко вдохнул, велев себе не искать в её словах скрытого смысла.

Больше года прошло, — одёрнул он себя. — Больше чёртова года с тех пор, как ты в последний раз её видел.

Гарри отвернулся к завтраку.

— У меня яйца подгорают, — неловко сказал он.

— Ясно, — сказала Джинни и пошла к камину.

Гарри смотрел, как она набирает горсть летучего пороха. И окликнул, прежде чем она бросила его в огонь:

— Джинни?

Она обернулась, вопросительно глядя на него.

— Почему ты пришла? Э-э… одна. То есть без Рона, чтобы он тебе не мешал. — Гарри замолчал и перевёл дух. — Почему?

Она пожала плечами.

— Я по тебе скучала.

Гарри хотелось ответить тем же. Сказать, что весь последний год думал о ней каждую ночь. Что в темноте, в какой-нибудь глуши, вспоминал её поцелуй в свой день рождения…

— Утром хуже всего, — сказал он вместо этого и мысленно себя выругал. — Просыпаться в большом пустом доме.

Джинни нахмурилась. Кажется, о чём-то задумалась, а потом сказала:

— Почему бы тебе сегодня не прийти на ужин? Мама будет рада убедиться, что ты жив.

Гарри согласился — главным образом потому, что ему надоела жалкая стряпня собственного приготовления, — и проводил взглядом Джинни, исчезнувшую в огне.

Но на ужин в «Нору» Гарри так и не попал. После ухода Джинни он отправил с одолженной у Уизли совой письмо в Министерство магии, спрашивая, нельзя ли поскорее начать обучение на мракоборца. Скорого ответа он не ждал, но, когда принялся одеваться к ужину, сова вернулась с письмом.

Мистер Поттер!

Прошу Вас при первой возможности зайти в мой кабинет на втором уровне.

С уважением,
Гавейн Робардс
начальник Штаба мракоборцев
Отдела магического правопорядка

Гарри моргнул, глядя на письмо. Как у Министерства вообще нашлось на это время, если после победы над Волан-де-Мортом ещё и недели не прошло? Он отложил письмо и быстро написал миссис Уизли записку о неожиданной встрече, надеясь, что она — и Джинни — поймут.

В министерском атриуме Гарри изо всех сил делал вид, что шепчутся не о нём. Что никто не пялится, не замирает при его появлении и что какой-то чудаковатый волшебник в огромной шляпе вовсе не попытался ему зааплодировать.

Он добрался до второго уровня, по-прежнему притворяясь, что ведьма в лифте не пыталась выяснить, свободен ли он, и подошёл к кабинету Гавейна Робардса. Секретарша сразу провела его внутрь, слишком уж усердно хлопая длинными ресницами.

— Гарри Поттер!

Робардс, невысокий человек с резко очерченными угловатыми чертами лица, встретил Гарри так, словно они были лучшими друзьями. Встал, чтобы пожать ему руку.

— Прошу, садитесь.

— Спасибо, — сказал Гарри, стараясь не опрокинуть разбросанные по полу стопки пергаментов.

— Прошу прощения за беспорядок, — сказал Робардс, снова усаживаясь. — В нашем старом Министерстве сейчас всё меняется. Подумать только, Кингсли Бруствера назначили исполняющим обязанности министра. По-моему, негоже ставить во главе обыкновенного подчинённого.

Гарри подавил усмешку. Он знал, что Бруствер служил мракоборцем под началом Робардса. Должно быть, тот был не в восторге, что его обошёл собственный подчинённый.

— Впрочем…

Робардс помолчал, собираясь с мыслями.

— Значит, хотите стать мракоборцем, Гарри? Мы так и предполагали.

— Очень хотел бы…

— Только вот одна проблема, — продолжил Робардс. — Результатов ЖАБА у вас нет, Гарри. Последний год провели за границей, а не в школе. Боюсь, это оставляет серьёзный пробел в вашем послужном списке.

Гарри уставился на него.

— Вы серьёзно?

Робардс неловко поёрзал, опустив глаза.

— Ну конечно. Мы ведь не можем пускать в Штаб кого попало.

— Да уж, взять единственного человека, который победил Волан-де-Морта, — пожалуй, слишком рискованно, — раздражённо сказал Гарри. — Меня не примут, потому что я не сдал какие-то экзамены? Вы предпочли бы, чтобы в прошлом году я оставался в школе, сэр, сидел и смотрел в окно?

— Ну же, Гарри, уверен, отказ тяжело принять, особенно такому человеку, как вы…

— Дело не в том, что я не умею принимать отказы, сэр, — сказал Гарри, вставая.

Он с удовлетворением заметил, как Робардс вжался в кресло.

— Просто не умею принимать отказы от идиотов.

Гарри повернулся спиной к Робардсу, у которого отвисла челюсть. В дверях остановился:

— И знайте: по-моему, Бруствер будет прекрасным министром. Он мой хороший друг.

Лицо Робардса побелело, но Гарри уже вышел и направился к лифту, прежде чем тот успел придумать оправдание. Кипя от злости, он спустился вниз и в спешке едва не сбил с ног перепуганного волшебника. На площадь Гриммо он вернулся, всё ещё раздражённый из-за Робардса и злой оттого, что пропустил ужин в «Норе» ради такой бессмысленной траты времени.

Наспех написав Кингсли гневное письмо, Гарри передумал, бросил его в камин, а затем успокоился настолько, чтобы составить другое — повежливее, хотя всё ещё возмущённое. Он посмотрел, как маленькая сова исчезает в темноте за окном, вздохнул и повалился спиной на кровать. Завтра, решил он, обязательно съездит в «Нору».

Гарри резко проснулся. За окном всё ещё было темно. Он уснул поверх одеяла с журналом о квиддиче на груди. Само по себе это не было особенно удивительно. Удивляла фигура в кресле в углу: свернувшись калачиком, кто-то читал книгу при свете крошечного огонька.

Гарри зашарил по кровати в поисках палочки и нашёл её рядом с собой. Резко сел, направив палочку на тёмную фигуру.

— Кто ты?

— Я тебя разбудила?

— Джинни? — спросил Гарри, внезапно остро осознав, что на нём нет рубашки.

Он схватил очки и надел их.

Джинни что-то тихо пробормотала, и пламя на её ладони разгорелось ярче, осветив рыжие волосы голубым сиянием.

— Тебе же нельзя колдовать?

— Ага. Это одна из «Мигосветок» Фреда и Джорджа.

Она пересела к Гарри на кровать и раскрыла ладонь: пламя исходило из крошечного шарика размером со стеклянный шарик для игры.

— Здорово, правда?

— Да, — согласился Гарри, отодвигаясь к изголовью и прислоняясь к нему спиной.

Её рука была совсем рядом с его.

— Что ты здесь делаешь? Уже, наверное, поздно.

— Пришла составить тебе компанию, — непринуждённо сказала она. — Я предупредила Гермиону, она меня прикроет.

— Ты сказала Гермионе, что тайком идёшь ко мне ночью?

Мгновением позже Гарри понял, что это прозвучало совершенно неприлично, хотя Джинни, судя по всему, всего лишь читала у него в комнате, пока он спал.

— Ну, на случай, если мама завтра проснётся раньше, чем я вернусь к себе.

— Ты… ты останешься на ночь?

— Гарри, ты говоришь так, будто у нас какая-то постыдная интрижка.

Гарри был уверен, что покраснел, и порадовался полумраку.

— Ты сказал, — тише продолжила Джинни, — что утром хуже всего. Я подумала, что могу помочь.

У Гарри всё перевернулось в животе. Он повернулся к Джинни и увидел, что она тоже смотрит на него. В свете огня её кожа казалась такой нежной, что он едва удержался от желания протянуть руку и прикоснуться. Покачал головой.

— Спасибо, но ты не обязана.

— Я знаю, — сказала она. — Подвинься. В кресле неудобно.

Гарри поднял свалившийся с груди журнал и подвинулся. Матрас прогнулся под Джинни, занявшей его прежнее место. Гарри слегка запаниковал: он ещё никогда не спал с девушкой в одной постели.

— Что читаешь?

Она закрыла книгу и показала обложку: «Продвинутые заклинания и волшебство».

Гарри приподнял брови.

— Что-нибудь лёгкое перед сном, значит.

— Мне в следующем году сдавать ЖАБА.

— Ты возвращаешься в Хогвартс.

Это был не вопрос, но сам факт всё равно его удивил.

Джинни рассмеялась и толкнула его локтем.

— Не все же могут прогулять последний год школы, разгуливая по английской глубинке. Кстати, вейл не встречал?

Гарри замер.

«И я подумала: пусть у тебя останется что-нибудь на память обо мне… Вдруг встретишь какую-нибудь вейлу, пока будешь заниматься тем, чем собираешься…»

Его день рождения, её поцелуй, сладкий запах её волос и такие мягкие губы.

— Ни одной, — сказал он, осмелившись снова взглянуть на неё.

Джинни играла с пламенем на ладони.

— Наверняка Рон расстроился.

— Может быть. Но они с Гермионой… ну, ты знаешь.

Гарри всё ещё трудно было свыкнуться с этой мыслью, хотя удивлён он ничуть не был.

— Уж поверь, знаю, — сказала Джинни.

Гарри представил, как она закатывает глаза.

— Они неразлучны. Рон с неё буквально пылинки сдувает. Давно пора было разобраться со своими чувствами, но, Мерлин, нашли бы уже отдельную комнату.

Гарри представил, чем двое его друзей могли бы заняться в отдельной комнате, и тут же пожалел, что Джинни это сказала. Он слишком хорошо осознавал, что в их с Джинни распоряжении — целый дом.

— Как Джордж? — спросил Гарри, желая сменить тему, но, к несчастью, выбрав не менее неловкую.

— Он… вроде ничего. Почти об этом не говорит. Вообще молчаливый стал. Но сегодня зло подшутил над Роном, так что хоть что-то.

— Прости.

— Это не твоя вина.

Она сказала это так яростно, что Гарри невольно посмотрел на неё. В её пристальном тёмном взгляде было столько силы, что он поразился.

— Уж кому-кому, а тебе не за что просить прощения. После всего, что ты для нас сделал, чем пожертвовал…

— Я ничего не сделал. Мне везёт, и друзья у меня замечательные, но…

— По-моему, ты невероятный.

Она не краснела, а в глазах по-прежнему стояла решимость. Гарри на мгновение задумался, откуда у неё смелость так смотреть ему в глаза: в последнее время большинство людей отводили взгляд, стоило ему посмотреть в ответ.

— От тебя я ведь тоже отказался, — тихо сказал он.

Он не собирался произносить это вслух.

— Тебе пришлось.

Сердце у Гарри упало. Джинни Уизли оставила всё в прошлом. Винить её он не мог.

— Римус назначил меня крёстным Тедди, — сказал он, не придумав ничего лучше.

Джинни тихо вздохнула, но Гарри не понял почему.

— Такое чувство, будто я снова потерял родителей. Когда Римус и Тонкс…

Закончить он не смог. С их смерти он впервые произнёс эти имена вслух.

Джинни положила голову ему на плечо, волосы защекотали грудь. Гарри крепко зажмурился, чувствуя, как перехватывает горло.

— Когда я… — начал он, подбирая слова. — Ну, когда я умер, то увидел Римуса. Попросил прощения — это ведь несправедливо по отношению к Тедди, — а Римус сказал, что погиб ради лучшего мира. Только сейчас мне трудно почувствовать, что мир стал лучше.

— Но он стал, Гарри. Ты же знаешь. Тедди не придётся бояться Волан-де-Морта, Пожирателей смерти или того, что его дедушка был маглом. Теперь всё это неважно.

Её голова всё ещё лежала у него на плече. Гарри повернулся и прижался губами к её волосам, не зная, считается ли это поцелуем.

— Я сегодня ходил в Министерство. Узнать, как стать мракоборцем.

Гарри не понимал, зачем продолжает говорить, но остановиться не мог.

Может, я и правда рехнулся тут один, — подумал он.

— Мне отказали.

Джинни резко выпрямилась.

— Ты шутишь!

Гарри усмехнулся.

— Робардс — это тот, кто возглавляет Штаб, — сказал, что без ЖАБА я им не подхожу. Я ответил, что Кингсли мой хороший друг. Готов поспорить, сегодня ему не уснуть.

— Какая нелепость. Как можно не принять именно тебя? Будто ты собираешься устроить восстание тёмных волшебников.

Она помолчала, глядя на него.

— Странно думать, что для тебя Хогвартс уже позади.

— Он мне как дом. Но без Дамблдора всё будет иначе.

— И без Снейпа, — добавила Джинни.

Гарри удивлённо посмотрел на неё.

— Гермиона рассказала.

Она широко зевнула, потянувшись и подняв руки над головой. Футболка задралась, на мгновение открыв живот. Гарри бросило в жар.

— Тебе необязательно оставаться.

— Ты не хочешь?

Она спросила это не тихо и робко — в её голосе почти звучал вызов. Джинни прикусила нижнюю губу, и Гарри захотелось сделать это самому.

— Нет, — ответил он после короткой заминки. — Я хочу, чтобы ты осталась.

Она улыбнулась, отложила книгу и прошептала:

— Finite.

Пламя у неё на ладони затрепетало и погасло, словно тихонько икнув. Положив шарик рядом с книгой, Джинни забралась под одеяло и довольно вздохнула.

— Я вымоталась. Мама заставила нас очистить сад от гномов, чтобы занять делом.

Гарри снял очки и понял, что тумбочка стоит со стороны Джинни. Чтобы положить их туда, придётся перегнуться через неё. Без рубашки. В темноте. Когда они лежат в одной постели. Он посмотрел на рыжеволосую девушку рядом и заметил, что её глаза закрыты. Было бы так просто наклониться и поцеловать её.

Он поспешно забрался под одеяло и уставился в потолок.

— Гарри?

После того как она произнесла его имя — так нежно и с такой тоской, — он не мог не повернуться. Глаза Джинни блестели в свете из окна. Она лежала на боку лицом к нему, волосы чуть растрепались на макушке и рассыпались по плечам. Гарри хотелось придвинуться, оказаться в её объятиях…

Она положила ладонь ему на щёку, разом оборвав все мысли. Он тяжело выдохнул. Сердце, Гарри был уверен, колотилось слишком громко.

— Да? — спросил он, смутившись оттого, как прерывисто прозвучал его голос.

Впервые за всю ночь Гарри заметил, какой усталой она выглядит. Слишком усталой, чтобы объяснить это работой в саду. Даже в полумраке были видны тени под глазами и складки у рта, не по возрасту глубокие на её юном лице. У Гарри болезненно сжалось сердце: почти всю ночь говорил он, а о том, как прошёл её год, он почти ничего не знал.

Но глаза Джинни уже закрывались, и Гарри решил, что утром будет говорить только о ней. И, возможно, каждое следующее утро тоже. Она убрала ладонь с его щеки и подложила под голову.

— Спокойной ночи, Джинни, — прошептал он.

Гарри уснул прежде, чем успел понять, услышала ли она.

— …вставай, ну же…

Гарри резко сел и схватил за запястья того, кто щекотал его бока, прикинув, что до палочки вовремя не дотянуться.

Но это Джинни щекоткой пыталась его разбудить. Теперь она сидела неподвижно, широко раскрыв глаза; Гарри крепко сжимал её запястья. Он моргнул и почувствовал себя идиотом.

— Э-э, прости. Обычно я так не делаю.

Джинни улыбнулась.

— После года в палатке ещё и не такое бывает. — Она поморщилась. — Можешь ослабить свою драконью хватку?

— Ой, — сказал Гарри и выпустил её руки.

При утреннем свете он разом осознал несколько вещей: рубашки на нём по-прежнему нет, волосы, наверное, похожи на карликового пушистика, а лицо Джинни — лучшее, что он когда-либо видел, проснувшись.

— Хорошо спала? — спросил он.

Она кивнула.

— Да, отлично.

Джинни собралась встать, но Гарри, поддавшись какому-то порыву, протянул руку и остановил её.

— Джинни… — начал он и запнулся под её тёплым взглядом.

Лучше бы она перестала так смотреть ему в глаза.

— Я… спасибо. За то, что осталась.

Несмотря на то что от прикосновения к её коже руку будто обжигало, Гарри каким-то образом умудрился поблагодарить её самым деловым тоном.

Она нахмурилась и высвободила руку. Впервые с её прихода Джинни выглядела неуверенной.

— Ты по мне скучал? — тихо спросила она. — Хоть немного?

Гарри уставился на неё, слегка приоткрыв рот. И вдруг многое встало на свои места. Она пришла к нему среди ночи не просто поболтать. Она нарочно заговорила о вейлах. Джинни знала, почему в прошлом году он с ней расстался, но, вопреки его догадкам, вовсе не оставила всё в прошлом. То, как она коснулась его лица и произнесла его имя…

Гарри резко подался вперёд, одним движением положил ладонь ей на затылок и прижался губами к её губам. Мгновение спустя Джинни ответила на поцелуй и обвила руками его шею. Гарри не мог представить ничего лучше: целовать её, чувствовать мягкость губ и мятный вкус. Он слегка задел зубами её нижнюю губу, затем углубил поцелуй, коснувшись её губ языком.

От тихого звука, вырвавшегося у неё из горла, Гарри потерял голову.

Он притянул Джинни ближе, так что она почти оказалась у него на коленях, и опустил руки ей на талию. Сквозь футболку чувствовалось тепло её кожи. Ему хотелось ещё ближе, хотелось уничтожить расстояние между ними — тот год, который их разделял.

Несколько минут спустя — или всего через несколько мгновений, или через целый час? Гарри понятия не имел — они оторвались друг от друга и соприкоснулись лбами, переводя дыхание. Джинни лукаво смотрела на него из-под ресниц и улыбалась.

— Я думал о тебе по ночам, — сказал Гарри, закрывая глаза. — Ты мне снилась. В хороших снах.

— Думаю, это можно считать за «скучал», — поддразнила Джинни и, найдя его руки, переплела их пальцы.

— Да.

Он открыл глаза, откинул чёлку и взял очки с тумбочки. Снова взял её за руки и серьёзно посмотрел на неё.

— Я рад, что ты осталась. Это утро было уже не таким ужасным.

Она рассмеялась.

— Надеюсь. У меня ещё час до того, как проснётся мама. — Улыбка чуть померкла. — Если, конечно, тебе никуда не нужно и нет никаких дел.

— Теперь у меня сколько угодно времени, Джинни, — сказал Гарри и снова притянул её к себе.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1