Глава 1: Сверчки
Сверчки
7
0
Раннее утро. Солнце ещё низко, его косые лучи пронизывают подлесок за «Норой», едва поднимаясь над ближайшими деревьями. Воздух тяжёлый и сулит знойный августовский день.
Он чувствует, как воздух обволакивает его, заставляет костюм теснее облегать тело, стягивает манжеты.
Хотя, может, это просто от волнения.
Он стоит посреди небольшой поляны и любуется кустом бузины — тем самым, который обирал в детстве. Теперь он вымахал почти в два человеческих роста. Рон делает несколько глубоких вдохов, старается сосредоточиться на стрекоте сверчков, чтобы заглушить далёкий гул последних приготовлений: в саду за «Норой», всего в двухстах метрах отсюда, снуёт, кажется, бесконечная вереница Уизли. Или в трёхстах.
К утреннему концерту сверчков тихонько присоединяется шелест ткани.
— Вот уж не ожидала встретить вас здесь, мистер Уизли, — негромко говорит она. Подол её платья наперегонки со шмелями скользит над высокой травой, шепчась с травинками.
Заметив, как он усмехается при виде её босых ног, она сама опускает взгляд и подбирает юбки, чтобы лучше их рассмотреть.
— Свадебные каблуки, — отвечает она такой же усмешкой, снова поднимая глаза и щурясь от низкого солнца, — плохо сочетаются с прогулками по лесу для успокоения нервов.
Она отпускает ткань, непринуждённо складывает руки за спиной и подходит вплотную, ставя ступни между его ступнями. Когда она приподнимается на цыпочки, он чуть сгибает колени и слегка отклоняется назад, чтобы дать ей место и сохранить равновесие. Они делали так тысячу раз. Планируют довести счёт до миллиона. Возможно, до двух.
Когда их глаза оказываются на одном уровне, её усмешка сменяется улыбкой. Солнечные лучи так играют в её волосах, что он не может отвести глаз.
— Привет, — говорит она.
— Привет. — Он сияет в ответ и тянется к её щеке, но она перекатывается на пятки и отстраняется, дразня его.
— А вот трогать нельзя! — предостерегает она, стараясь говорить строго, хотя в глазах пляшут смешинки, а её шёпот едва слышен за стрекотом из окружающих поляну зарослей.
Он смотрит, как она выпрямляется.
— Потому что плохая примета? — Он улыбается и на всякий случай прячет руки в карманы.
— И поэтому тоже. А ещё потому, что я так сказала. Сегодня ведь мой день, знаешь ли, — выдыхает она, уже снова придвинувшись к его лицу на несколько дюймов.
— Странно, — отвечает он, и один уголок рта сам собой ползёт вверх. — А я-то думал, что это НАШ день.
— О-о. — Она наклоняет голову набок и хмурится с притворным сочувствием. — Кажется, кого-то неправильно проинформировали.
Она самодовольно улыбается, зажав кончик языка между зубами.
— Ладно, — говорит он. — Значит, молча смотрим и не трогаем. Божья коровка.
Он дует ей в волосы. Непрошеное насекомое возмущённо улетает.
— Ты только посмотри. Чертовски здорово у меня получается, — говорит он с той самой кривоватой улыбкой.
— Да уж, чертовски здорово.
Она опускает глаза и украдкой ставит пальцы босых ног ему на кроссовки. Сквозь ткань он чувствует, как поджимаются её пальцы.
Он наклоняется, почти касаясь её щеки, и шепчет:
— Мне казалось, невеста только что постановила, что трогать нельзя.
— Не считается, — бормочет она. — Между нами ещё твои кроссовки.
— Попрошу заметить: свадебные кроссовки, мисс Грейнджер, — поправляет он.
— Наслаждайся этой фамилией, пока я ещё её ношу, — шепчет она.
Он пожимает плечами.
— А по-моему, тебе давно пора примерить новую.
Она тихонько смеётся и через некоторое время спрашивает совсем негромко, чтобы не потревожить сверчков:
— Ты не волнуешься?
Он хохочет и приподнимает пальцы ног, упираясь ими в её подошвы.
— Волнуюсь? Да я в ужасе был. Но тут заглянула моя лучшая подруга, и сразу стало легче.
И наконец она снова поднимает глаза, всё ещё щурясь от солнца.
— М-м, она у тебя умеет творить такие чудеса, правда? — говорит она.
Её ослепительная улыбка мешает ему сосредоточиться на чём-либо ещё. И он решает просто отдаться моменту.
— Ты чудесно выглядишь, Гермиона.
— Спасибо. Ты тоже. — Она прищуривается. — Почти.
Подняв обе руки, она взъерошивает его тщательно уложенные рыжие волосы.
— Эй! — восклицает он, пробивая звуковой барьер кузнечикового стрекота. — Зафиксировано прикосновение! Грубое нарушение протокола!
Она смеётся и завершает работу, напоследок ещё раз взлохматив ему чёлку.
— Вот. — Она отступает на шаг и кивает. — Так гораздо лучше. Теперь причёска подходит к твоим свадебным кроссовкам.
— Мама меня убьёт, ты же понимаешь? — со смехом говорит он, широко улыбаясь ей в ответ.
Издалека доносится грохот распахнувшейся задней двери «Норы», и его мать выкрикивает имя Гермионы с явным возмущением. Они вздрагивают.
— Помяни чёрта, — вздыхает он.
Гермиона невозмутимо смотрит на свою голую руку.
— О боже, ты только посмотри на моё запястье. Думаю, мне пора. Ну, скоро увидимся.
С этими словами она поворачивается, подбирает юбки и решительно шагает через поляну.
— Я буду тем парнем в конце прохода. Рядом с коротышкой в очках! — кричит он ей вслед.
Обрывки материнских возмущённых возгласов уже пробираются между стволами и долетают до поляны.
— …Джиневра! «Прогуляться», как же! Ещё и в платье! А если он её увидит?
— Ну конечно, тогда наступит конец света, мам, — язвит Джинни.
Гермиона вздрагивает, оборачивается и приседает перед ним в реверансе, отводя складки свадебного платья сначала влево, потом вправо. С самой широкой улыбкой, какую он когда-либо видел, она беззвучно произносит: «Я люблю тебя», — и пятится в тень: белое платье, босые ноги, озорные искорки в глазах, ямочки на щеках и солнечный огонь в волосах.
Этот образ останется с ним. И во время ссор и сражений, и ночами в больничных залах ожидания. И когда родится его дочь, и когда состоится выпускной сына. И с каждым вызванным Патронусом.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!