Глава 1: Что-то вроде родственных душ
Что-то вроде родственных душ
13
0
Гермионе было пятнадцать, когда она проснулась в комнате Тома Реддла — на несколько десятилетий в прошлом. Когда она открыла глаза, он стоял над ней с подозрительным и озадаченным видом.
— Ты кто? — требовательно спросила она, садясь.
— Это ты взялась из ниоткуда в моей комнате.
В его тоне смешивались недоумение и обвинение, словно он ещё не решил, что думать о незваной гостье.
— Я тебя здесь раньше не видела.
— Я тебя здесь раньше не видел, — передразнил он.
В его обычно непроницаемых серых глазах мелькнуло любопытство.
— Я пойду к профессору Дамблдору, — ответила Гермиона, задрав нос. — Посмотрим, что он об этом скажет.
— Я провожу.
Гермиона пошла за мальчиком из подземелий, но вскоре заметила, что он ведёт её не туда.
— Кабинет директора в той стороне.
Она указала налево, скрестила руки и стала ждать, когда стоящий перед ней болван поймёт намёк.
— Да, — высокомерно ответил он. — Ты хотела к Дамблдору. Его кабинет — в этой. Стороне.
Последние слова он произнёс медленно, с паузами, и снисходительности в его тоне оказалось ещё больше, чем в её.
Гермиона прищурилась, но промолчала: с маховиками времени она уже имела дело. Только теперь, когда голова немного прояснилась после обморока, она заметила, что форма мальчика слегка отличается от привычной слизеринской. Змея на эмблеме выглядела так, словно готовилась броситься.
— Как тебя зовут? — требовательно спросила она, послушно следуя за ним.
— Том Реддл, — раздражённо выдохнул он.
Имя казалось странно знакомым, будто она знала или слышала о ком-то по имени Том Реддл, но всякий раз, когда пыталась вспомнить, словно упиралась в стену.
Должно быть, я ударилась головой, — подумала Гермиона.
— А тебя?
— Гермиона.
Фамилию она опустила, надеясь хоть немного уменьшить своё влияние на ход времени. Впрочем, если её отбросило больше чем на несколько часов, это, скорее всего, уже не имело смысла.
— А фамилия?
— Типичный слизеринский вопрос, — уклонилась она от ответа.
После этого Том Реддл предпочёл её игнорировать и наконец довёл до кабинета Дамблдора.
— Думаю, дальше я сама, — сказала Гермиона, когда он и не подумал уходить.
— Хочу посмотреть, чем всё закончится.
Новости оказались неутешительными. А когда выяснилось, что подобные перемещения во времени, по имеющимся сведениям, происходят только из-за «связи родственных душ», Гермиона и вовсе разозлилась.
— Я могу вернуться в своё время?
— Нет, — печально ответил Дамблдор.
Гермиона взглянула на Тома Реддла из-под завесы растрёпанных волос. Он был раздавлен.

— Меня впечатляют твои успехи на занятиях.
Нынешний Том Реддл разительно отличался от того, с кем она познакомилась. И всё же Гермионе казалось, что в первые минуты знакомства она поняла его лучше, чем теперь, когда он прятался за несколькими слоями обаяния.
— Это неправда, Реддл…
— Том, — поправил он. Уже не впервые.
— Мне пришлось всё наверстывать. Обычно я учусь гораздо лучше.
Ей не нравилось, когда ей льстили: она и в самом деле хорошо училась. Ни к чему было притворяться, будто её успехи впечатляют, когда она всего лишь третья в классе — после своей «родственной души», разумеется, и его жалкого светловолосого приятеля, родственника Драко Малфоя. Конечно, она не удержалась и сообщила этому приятелю, что однажды врезала его внуку. Он не оценил.
Казалось, вся школа знала, что она прибыла из будущего, и благоговела перед тем, что сама вселенная каким-то образом «выбрала» её для Тома Реддла. Школьницы были необъяснимо им одержимы и держались от неё подальше из ревности. Мальчики тоже обходили её стороной: по сути, её уже считали занятой, и это было неприятно. Она не знала Тома Реддла, но всякий раз при звуке его имени испытывала странное чувство.
Совсем не то, какое испытывают к родственной душе.

— Почему ты меня ненавидишь? — спросил Том.
Она наконец уступила и стала называть его по имени. Он водил большим пальцем по её нижней губе, и Гермионе хотелось, чтобы он её поцеловал, но его, похоже, больше занимал разговор. Пусть она и не верила во всю эту историю с родственными душами, он был бесспорно красив. Густые тёмные волнистые волосы обычно лежали безупречно, но изредка одна прядь выбивалась и падала на лоб, обрамляя лицо с высокими скулами и глазами, которые были бы ещё прекраснее, если бы не привычный холод.
— Я тебя не ненавижу.
— Но в родственные души не веришь.
— Нет.
Он вздохнул.

На Рождество в школе остались всего пять учеников, в том числе они двое, — в эту эпоху, как узнала Гермиона, такое случалось реже. А они всё ещё ни разу не поцеловались.
Зато у них было время поговорить. А поскольку временную линию она уже расколола на тысячу осколков, Гермиона не возражала против откровенности.
— То есть младенец остановил тёмного волшебника?
— Да.
— Звучит совершенно нелепо.
Гермиона пожала плечами.
— Почему так вышло, я знаю не больше твоего. Нам было известно только, что Волдеморт исчез.
— Волдеморт…
Том словно усиленно пытался что-то вспомнить.
— Такое знакомое имя. Будто отзывается эхом в памяти.
— У меня точно такое же чувство, когда я слышу твоё.
— Интересно, это как-то связано с перемещением во времени?
— Возможно. Я искала сведения, но пока ничего не нашла. Впрочем, я всего лишь третий человек, о котором известно, что он переместился настолько далеко в прошлое и выжил. Думаю, пора обратиться к Дамблдору.

Дамблдор не помог.
— Никогда не слышал, чтобы происходило что-нибудь подобное. Впрочем, такие спонтанные перемещения во времени обычно случаются после травмирующего события. Возможно, потеря памяти с этим связана.
— Но последнее, что я помню, — я просто читала.
— Именно. Последнее, что вы помните.
Гермиона вздохнула.
— Я постараюсь разобраться, — заверил её Дамблдор.
Её это не успокоило.

— Ты веришь в родственные души?
— Нет.
Гермиона не могла поверить в подобное и снова увидела, как помрачнело лицо Тома. Ей хотелось солгать: «Да, Том, я верю. Ты моя родственная душа», — но она не могла. Не то чтобы она не хотела, чтобы им оказался он. Том был самым умным человеком из всех, кого она встречала, а его ненасытная жажда знаний была под стать лишь её собственной. С того дня в кабинете Дамблдора он был безоговорочно и горячо ей предан, хотя его и ранило, что она хочет оставить его — свою «родственную душу». И ещё он был так красив. За прошедшие месяцы холод в его глазах сменился затаённым огнём — или это она стала к нему теплее. Неважно.
— Я хочу верить. Очень, очень хочу.
Пока этого оказалось достаточно.
Том одним тонким пальцем отвёл назад её непослушные волосы. Казалось, он собирается её поцеловать, но вместо этого резко наклонился, провёл зубами по её шее и неожиданно впился ими в кожу, заставив Гермиону судорожно вдохнуть.
— Ты оставишь след, — выдохнула она.
Чтобы удержаться, она правой рукой ухватилась за его бедро у выступающей тазовой косточки, пока он принялся посасывать укушенное место.
Закончив, Том посмотрел ей прямо в глаза — да, в его взгляде определённо тлел огонь.
— Да. В этом и смысл.
И поцеловал её на удивление нежно: сначала чуть приоткрыв рот, затем медленно скользнув языком между её губ и терпеливо дожидаясь, пока она ответит тем же.

Гермиона не видела Тома всё лето: он жил в приюте, а она — у Аберфорта, который любезно согласился её принять. Разлука переносилась легче, чем прошлым летом: они уже через это прошли. Но, когда он подошёл к ней в Косом переулке, она поняла, что успела забыть, как сильно он на неё действует.
— Том! — крикнула она.
Он лишь улыбнулся. Кричать он не собирался.
Подойдя, Том поцеловал её в лоб.
— Милая. Тебя назначили старостой школы?
— Да, — ответила Гермиона, пока сдерживая восторг: сначала нужно было узнать, назначили ли и его. — А тебя?..
— Тоже назначили, — с ободряющей улыбкой ответил он. — Теперь можешь радоваться.
— Спасибо за разрешение, — пошутила Гермиона, уже не в силах сдержать широкую улыбку.
— Мы идеальная пара, — самоуверенно заявил Том, проводя пальцем вдоль линии её челюсти.
— Да.
— И родственные души.
— Нет.
Том лишь досадливо покачал головой.

На свадьбу пришло много гостей. Платье Гермионе не слишком нравилось: на её вкус, чересчур старомодное. Хотя старомодное здесь считалось современным — или как-то так. Путешествия во времени всё усложняли. Особенно случайные.
Том любезничал с гостями больше, чем ей хотелось, но она была счастлива и безумно влюблена.
— Родственные души? — спросил он под конец вечера.
Они стояли нос к носу, так близко, что его лицо расплывалось перед глазами.
Гермиона довольно вздохнула. Прильнула к нему, и их тела тесно прижались друг к другу — всего через несколько часов после свадьбы.
— Да. Родственные души.

— Поздравляю, миссис Реддл. Вы, должно быть, очень гордитесь мужем.
— Да, конечно. Спасибо, что пришли, — машинально ответила Гермиона.
Политические приёмы стали неотъемлемой частью её жизни. Такого будущего она никогда себе не представляла, но, кажется, справлялась неплохо. Тома только что избрали министром, и она чувствовала исходившую от него силу. В этом было что-то странно знакомое, но понять, что именно, она не могла. Гермиона отмахнулась от ощущения и продолжила пожимать руки и улыбаться.

— Том, что это?
— Философский камень. Точнее, один из таких камней. Я заказал его для нас, Гермиона.
— Том, я же говорила тебе: Волдеморт пытался украсть этот камень, когда я училась на первом курсе Хогвартса. Не хочу иметь с ним ничего общего.
— Гермиона, — успокаивающе прошептал Том, — я не Волдеморт. И не вижу причин, почему бы нам не жить вечно. На Фламелей камень, похоже, совершенно не повлиял.
— Мне нужно подумать, Том.
— Гермиона, мне необходимо, чтобы ты принимала эликсир вместе со мной.
— Том…
— Ты моя родственная душа.
В тот вечер после ужина они выпили эликсир.

— Спасибо, что пришли, миссис Реддл.
Гермиона лишь кивнула. Она не представляла, зачем Дамблдор вызвал её в школу спустя столько лет. После выпуска они виделись лишь мельком.
— У меня для вас кое-что есть.
Дамблдор протянул пузырёк с синим зельем.
— Думаю, оно вернёт вам утраченные воспоминания о будущем.
— Почему сейчас?
— Признаюсь, оно всё это время было у меня, миссис Реддл. Я просто полагал, что вам будет лучше не вспоминать то, что ваша память вытеснила.
— И почему вы передумали?
— Давным-давно вы упомянули, что не можете вспомнить что-то, связанное с именем вашего мужа.
Гермиону обдало холодом.
— Да.
— Откровенно говоря, миссис Реддл, он меня тревожит. С тех самых пор, как я забрал его из приюта. Но казалось, что вы так хорошо на него влияете. Уверен, вы слышали, что он давлением добился от моего доброго друга Николаса Фламеля изготовления камня.
— Это было десятки лет назад, Дамблдор.
— Да. Но в последнее время он приобретает всё более могущественные артефакты, миссис Реддл. Многие из них — тёмные.
— Том не признаёт различия между светлыми и тёмными предметами, Дамблдор. Ему интересно, как сохранять магию в вещах. Это безобидное увлечение.
— И это ещё не всё, миссис Реддл. Из Отдела тайн доходят слухи. Говорят, там нашли способ отправлять людей на несколько лет в прошлое.
Глаза Гермионы расширились.
— Вы не верите, что Том — моя родственная душа. Вы думаете, кто-то отправил меня в прошлое.
— Я не знаю ответа, миссис Реддл. Но такая возможность, безусловно, есть.
Гермиона помедлила.
— Как действует зелье?
— Выпейте его лёжа. Оно погрузит вас в воспоминания, почти как Омут памяти.
— Спасибо.
— Не за что, — серьёзно ответил Дамблдор, внимательно глядя на неё.
Два часа спустя Гермиона лежала на своей кровати. До возвращения Тома оставалось ещё много времени, и она, поддавшись порыву, отправила на работу сову с сообщением, что плохо себя чувствует. Она почти никогда не пропускала работу, так что вопросов не возникнет.
Отчасти ей казалось, что, принимая зелье, она предаёт Тома. Но Дамблдор просто выдумывает нелепости. Если рассуждать логически, её воспоминания никак не могут быть связаны с мужем, и никто не стал бы отправлять её в прошлое. Это просто не имеет смысла.
Зелье отдавало фрезиями и ацетоном. Гермиона закашлялась, прежде чем её затянуло в воспоминание.
Она увидела забытые обрывки: старый дневник с именем её мужа, а затем Гарри, который говорил:
— Появились слова «Том Марволо Реддл», а потом буквы перестроились в «Я — лорд Волдеморт».
Нет, нет, нет, — твердила про себя Гермиона.
Она чувствовала горячие слёзы, хотя и была заперта внутри собственных воспоминаний. Отчаянно хотела вырваться, но, казалось, это невозможно.
Следующее воспоминание началось с событий, которые она прежде совсем не помнила.
Она увидела, как проходило третье задание и как Гарри вернулся из лабиринта с телом Седрика. В суматохе Грозный Глаз Грюм схватил её и оттащил достаточно далеко, чтобы трансгрессировать.
Это был не Грозный Глаз Грюм.
— Значит, вот она, маленькая Гермиона Грейнджер.
Волдеморт. Но голос… о Мерлин… голос был в точности как у Тома.
Гермиона оглянулась и увидела Рона, связанного в углу огромной гостиной.
— Пожалуйста, не трогайте его! — выпалила она.
— Не трону, если выпьешь это.
В стеклянном пузырьке плескалась оранжевая жидкость.
— Что это?
— Ты потеряешь сознание и кое-что забудешь.
— Зачем?
— Затем, грязнокровка, что мне надоело, как ты мешаешь моим планам.
— Тогда вам придётся меня убить, — сказала Гермиона куда храбрее, чем себя чувствовала.
— Нет. Думаю, если убрать всего несколько воспоминаний — ты ведь понимаешь, что сначала мне придётся покопаться в твоей голове и выяснить, какие именно, — а потом отправить тебя в прошлое, ты присоединишься ко мне. Гораздо приятнее, когда ты работаешь на меня, а не против. К тому же лично мне это доставит удовольствие.
Ей пришлось смотреть, как Волдеморт причиняет ей боль, вторгаясь в её сознание с помощью легилименции. Гермиона из прошлого — или будущего — и Рон закричали одновременно. Потом она, плача, выпила жидкость и очнулась на своей кровати — на кровати, которую делила с Томом Реддлом.
Несколько часов Гермиона просидела в темноте, ожидая возвращения самого Тома. Она почти успокоилась, но один вопрос не давал ей покоя.
— Ты знал? — требовательно спросила она, едва он вышел из камина.
— Что знал, милая?
— Кто такой Волдеморт?
— Не знаю.
И после тридцати шести лет брака Гермиона была уверена, что он не притворяется. Она даже ощутила маленькую победу над Волдемортом из своего времени: отправив её в прошлое, он лишь сделал себя лучше — и совсем не в том смысле, на который рассчитывал. Конечно, когда воспоминание закончилось, она подумывала уйти от Тома. Но он действительно стал другим человеком. И он был её родственной душой, даже если в прошлое её отправила вовсе не судьба.
— Родственные души? — неуверенно спросила она, нуждаясь в утешении.
— Да. Родственные души, — согласился Том и крепко обнял её, прижимая заплаканным лицом к своей груди.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!