Глава 1: Глава 1
Глава 1
12
0
Гермиона оказалась в плену в Малфой-мэноре вместе с Гарри и Роном.
Как только их схватили егеря, она поняла: они в беде. В большой беде. Пока её тащили в Малфой-мэнор, к горлу подкатывала тошнота, а при виде Беллатрисы Лестрейндж, ожидавшей у ворот, к горлу подступила желчь. Увидев обезумевшую Пожирательницу смерти, Гермиона едва не закричала от отчаяния.
Нет, — подумала она. — Этого не может быть.
От одной мысли, что придётся оказаться с Беллатрисой в одной комнате, по спине бежал холодок. Гермиона слышала, скольких людей та безжалостно пытала или убила, и потому считала стоявшую перед ней женщину по-настоящему бессердечной.
Должно быть, Беллатриса заметила торчавший из сумки меч Гриффиндора, потому что совершенно взбесилась.
— Откуда у вас этот меч? — завизжала она на егерей.
Её трясло от такой страшной ярости, что даже Люциус Малфой съёжился.
— У г-грязнокровки в сумке был, когда мы их п-поймали, мадам, — ответил один из егерей. — Похоже, она всё это время носила его с собой.
После этих слов в лице Беллатрисы проступила такая жажда мучить, какой Гермиона прежде не видела.
— Отведите их в подвал, — приказала она. — Всех, кроме… грязнокровки.
Она посмотрела Гермионе прямо в глаза. На мгновение в её жестоком взгляде что-то изменилось. Почти как будто она её узнала. Но выражение исчезло так же быстро, как появилось, уступив место злой усмешке. Беллатриса стремительно приблизилась, загнала Гермиону к стене и прижала к ней. Ещё никогда в жизни Гермионе не было так страшно.
— Хочу с тобой немного поболтать, грязнокровочка, — выплюнула Беллатриса. — Между нами, девочками!
Она дёрнула Гермиону за волосы и швырнула на твёрдый холодный пол. Та охнула от боли.
Глаза Беллатрисы блестели.
— Всё может пройти по-хорошему, грязнокровочка. Нужно только честно отвечать на мои вопросы.
Она смотрела на Гермиону, словно хищник на добычу за несколько секунд до убийства.
Гермиона сглотнула.
— Итак, — начала Беллатриса, — откуда у вас меч?
Беллатриса была совсем близко, и это пугало до ужаса.
— Кто-кто-то дал… нам его дали, — всхлипнула Гермиона.
В глазах Беллатрисы вспыхнул гнев.
— Маленькая мерзкая лгунья, — прорычала она. — Я знаю, что вы проникли в мой сейф в «Гринготтсе»!
Она с силой ударила Гермиону по лицу. Та вскрикнула от боли, чувствуя, как наливается ушибленная щека.
— Говори правду, поганая грязнокровка, иначе я тебя убью!
— Я говорю правду! — взмолилась Гермиона. — Пожалуйста! Это копия, всего лишь копия!
Без предупреждения Беллатриса направила палочку на её дрожащее тело и выкрикнула:
— Crucio!
До этого мгновения Гермиона не знала, что такое настоящая боль. Это было невыносимо. Словно кто-то одновременно поджигал её тело и разрывал на части. Крики разносились по всему поместью.
Спустя, казалось, целую вечность Беллатриса прекратила пытку.
— Я же сказала: всё может пройти по-хорошему… Но ты, видимо, предпочитаешь по-плохому! — закричала она.
— Я говорю правду, пожалуйста! — умоляла Гермиона сорванным от крика голосом.
Слёзы текли по щекам, застилая глаза.
— ЛЖЁШЬ! — взревела Беллатриса.
Она склонилась к Гермионе и снова достала палочку. Гермиона напряглась, ожидая нового Crucio. Но оказалось ещё хуже: левую руку пронзила боль. Словно на коже что-то вырезали.
Гермиона кричала в такой агонии, что даже не заметила, как Беллатриса навалилась на неё сверху, жестоко смеясь над её мучениями. По руке потекла кровь. Её было много… так много, что на белом мраморном полу собралась небольшая лужа.
Гермиона больше не выдерживала. Всё вокруг расплывалось. Жестокий голос Беллатрисы превратился в далёкое эхо и понемногу затихал. Прежде чем окончательно провалиться во тьму, Гермиона услышала крик Нарциссы Малфой:
— Беллатриса, остановись! Это твоя дочь!
Боль сразу прекратилась, но всё ещё была невыносимой. От запаха собственной крови, растекавшейся вокруг, и боли после заклятия Круциатус Гермиона потеряла сознание.
— Что? — прошептала Беллатриса. — Нет, не может быть.
Она взглянула на лежавшую без сознания Гермиону.
— Это она, Белла, — дрожащим голосом сказала Нарцисса.
Она уже не скрывала слёз.
— Когда егеря вытащили меч, из сумки выпало вот это.
Она протянула маленькую фотографию: младенец Гермиона радостно улыбалась в камеру. Дрожащей рукой Беллатриса забрала снимок у сестры. Посмотрела на ребёнка и коснулась изображения. Под фотографией стояла подпись: «Лира Беллатриса Блэк».
Глядя на малышку — свою малышку, — Беллатриса почувствовала, как глаза наполняются слезами.
Глаза.
Те самые глаза, в которых всего несколько мгновений назад погасла жизнь от пытки, устроенной ею самой.
Беллатриса закрыла глаза и попыталась вспомнить взгляд Гермионы… прекрасные, мягкие карие глаза и ужас, с которым та смотрела на неё, умоляя больше не причинять ей боли. Она сравнила их по памяти с глазами ребёнка на фотографии.
Наконец осознав весь ужас содеянного, Беллатриса вдруг рухнула на пол и отчаянно закричала.
— НЕТ! — зарыдала она. — Нет, нет, нет!
Она подползла к Гермионе. Чёрное платье пропиталось кровью, но Беллатриса не обращала внимания. Подхватив обмякшую Гермиону на руки, она зарыдала и прижала её к груди так крепко, как только могла, — словно мать, держащая новорождённую дочь.
— Мама здесь, — прошептала она Гермионе на ухо.
Её слёзы падали на щёки дочери, всё ещё красные от пощёчины.
— Прости… прости меня, ма-малышка.
Никакие слова не могли передать боль и вину, переполнявшие Беллатрису. Годами она верила, что дочь никогда к ней не вернётся, и это свело её с ума. А теперь, спустя столько лет, девочка вернулась — лишь для того, чтобы мать сама её пытала.
Судьба была жестокой сукой.
Крепко обнимая Гермиону, Беллатриса трансгрессировала в спальню. Там осторожно уложила её на кровать.
Гермиона всё ещё была без сознания.
Беллатриса взяла её холодную руку и сжала в своей. По щекам снова потекли слёзы.
— Прости меня, родная, — прошептала она. — Я никогда не смогу исправить то, что причинила тебе такую боль.
Достав палочку, она начала залечивать раны на теле дочери. Осторожно взяла её левую руку и принялась залечивать порезы, складывавшиеся в слово. Через несколько минут все раны исчезли, но вина за мучения давно потерянной дочери никуда не делась. Беллатриса легла рядом и обняла Гермиону.
— Прости меня, родная, — всхлипывала она. — Я должна была понять, что ты моя дочь. Прости меня, милая…
И вдруг услышала судорожный вдох. Гермиона наконец очнулась.
— Ты проснулась, слава небесам! — воскликнула Беллатриса со слезами радости.
Она обняла Гермиону, и та вздрогнула.
Внезапная перемена в поведении Беллатрисы напугала её.
— Мисс Лестрейндж, — прохрипела Гермиона. — Пожалуйста… если это ещё один способ причинить мне боль, прошу, перестаньте!
Беллатриса немедленно отпустила её. Несколько секунд они смотрели друг на друга. В глазах Гермионы Беллатриса видела страх перед собой.
— Я не причиню тебе боли, — тихо сказала она. — Пожалуйста, я… я ошиблась…
Неожиданно она снова обхватила Гермиону руками и крепко прижала к себе.
— Прости… прости меня, малышка, прости. Я не… не знаю, как исправить то, что сделала…
Гермиона была потрясена: Беллатриса Лестрейндж, самая безумная из Пожирательниц смерти, рыдала перед ней, не в силах сдержаться. И тут до неё дошло, как Беллатриса её назвала.
— Как вы меня назвали? — негромко спросила Гермиона. — Малышкой?
Беллатриса лишь посмотрела на неё сквозь слёзы и медленно кивнула.
Гермиона покачала головой.
— Нет, — прошептала она. — Нет.
— Да, — едва слышно ответила Беллатриса. — Гермиона, милая… я твоя мать.
Гермиона встала.
— Н-нет…
Она вгляделась в Беллатрису. Такие же непослушные волосы, только у Гермионы светло-каштановые, а у Беллатрисы чёрные… И глаза. Очень похожие, только у Гермионы светло-карие, а у Беллатрисы тёмно-карие.
В подтверждение своих слов Беллатриса достала фотографию и протянула ей.
— Посмотри, — тихо сказала она. — Это ведь ты?
Гермиона взяла снимок.
— Да, — неуверенно ответила она.
А потом увидела подпись.
Лира Беллатриса Блэк.
Её затошнило. Фотография выпала из руки. Закружилась голова. Её мать — Беллатриса Лестрейндж, самая безумная и жестокая Пожирательница смерти, самая преданная приспешница Волдеморта.
— НЕТ! — закричала Гермиона. — Э-этого не может быть!
Она упала обратно на кровать и свернулась клубком. Беллатриса медленно притянула её к себе.
— Тише…
Она никогда прежде не пыталась успокоить ребёнка. Ей не дали такой возможности: Гермиону отняли у неё сразу после рождения, когда та беспомощно плакала. Беллатриса заставила себя вернуться в настоящее.
— Я здесь, милая… — прошептала она. — Я никогда тебя не оставлю. Я здесь.
Гермиона продолжала рыдать. Беллатриса обняла её крепче, но не настолько, чтобы напугать.
— Гермиона, — тихо сказала она, — я больше никогда не причиню тебе боли.
Услышав это, Гермиона обхватила её руками, всё ещё всхлипывая.
— Мама, — заплакала она. — Мама… не оставляй меня.
Эти слова тронули Беллатрису.
— Не оставлю, родная, — твёрдо ответила она. — Я люблю тебя.
В тот вечер они так и не разомкнули объятий.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!