Глава 1: Новая глава

Новая глава

32

0

Mот Molwe
Поделиться

Гарри наблюдал, как она заканчивает одеваться, хотя зачем он вообще утруждал себя, он не знал — он никогда не видел ее обнаженной. Он даже не знал, как выглядит ее нижнее белье, когда оно на ней надето.

Ненависть внутри него снова начала нарастать, и он снова отвернулся и закрыл глаза. Так было каждое утро на протяжении пяти самых долгих лет в его жизни; он знал, что сегодняшний день ничем не будет отличаться от всех остальных. Он мог бы взять ее силой, он знал это, но это было не в его правилах. Для него это стало бы — и было — преступлением.

Она попрощалась, уходя на работу. У нее не было нужды работать — у них было достаточно денег в банке, чтобы купить всё, что они когда-либо могли пожелать, — но она всегда настаивала, что ей просто нужно работать, она не могла просто сидеть дома.

В большом зеркале спальни он наблюдал, как закрывается дверь. Перевернувшись, он с силой ударил по подушке. Он ненавидел себя за то, что любил ее, но еще больше ненавидел ее за то, что она заставила его полюбить себя. Когда-то она говорила ему, что любит его, но это было до того, как они поженились.

Он вспомнил церемонию бракосочетания и то, как он был счастлив; его память вернула его к клятве, которую он дал. С каждым днем сдерживать эту клятву становилось всё труднее. Воспоминания о брачной ночи нахлынули на него: он снова в номере отеля, ждет, пока она начинает распаковывать вещи; он наблюдал за ее стройным телом, дразняще двигающимся перед ним.

Она ушла в ванную переодеться, и он подумал, что она просто немного стесняется; в конце концов, это была их первая ночь наедине, их первая ночь как мужа и жены.

Забравшись в постель, он с нетерпением ждал, когда она придет к нему. Спустя полчаса он пошел проверить, как она, но она прошла мимо, словно его и не было. Выйдя из ванной в пижаме, она промчалась мимо него и забралась в кровать, а когда он присоединился к ней и попытался поцеловать, она перевернулась на другой бок.

С тех пор так было каждую ночь. Она приходила с работы и готовила; по выходным убиралась или стирала.

У него всегда была чистая одежда, еда всегда была готова, но стоило ему попытаться обнять ее или поцеловать, она всегда находила причину отойти в сторону.

За пять лет со дня их свадьбы она ни разу не обняла его и не поцеловала. Ни разу не сказала, что любит, и никогда не хотела обсуждать свое поведение. Вместо этого она просто находила какое-нибудь дело по дому.

Гарри больше не мог этого выносить — он достиг своего предела. Ему нужно было с кем-то поговорить, но с кем? У него не было семьи, кроме той, в которую он вошел через брак. Единственными настоящими друзьями были Рон, ее брат, и Гермиона, которая теперь была невестой Рона. Они оба наверняка на работе, и он не мог их беспокоить. К тому же он не хотел рассказывать всё Рону. Он чувствовал, что в чем-то потерпел неудачу как муж.

Выйдя из дома, он по привычке направился в парк, где обычно сидел и разговаривал с утками или лебедями. Он рассказывал им обо всех своих бедах, и со временем ему становилось немного легче, а к моменту возвращения домой он снова убеждал себя, что уж сегодня вечером всё будет иначе.

Сегодня вечером она будет той самой девушкой, в которую он влюбился. Эта мысль крутилась у него в голове день за днем, но сегодня всё было немного по-другому.

Сегодня он начал анализировать это. Она больше не была той девушкой, которой он давал клятву. Она больше не была той девушкой, которая, казалось, так хотела выйти замуж.

Нет, теперь она была другим человеком; она больше не была той, на ком, как он думал, он женился. Теперь он жалел, что так и не сказал своей первой любви о том, что к ней чувствует — жаль, что теперь было уже слишком поздно.

Чем больше он думал об этом, тем больше убеждался в правильности решения, к которому пришел. Он даст ей еще один — только один — шанс стать его женой во всех смыслах, а не только номинально.

Когда она вернулась с работы, у него уже был готов для нее ужин, а стол был накрыт для романтического вечера. Ее любимые цветы стояли в небольшой вазе в центре стола, обрамленные розовыми свечами. Услышав звук закрывающейся двери, он зажег свечи.

Она вошла в столовую с удивленным выражением лица. Гарри поставил на стол две тарелки и отодвинул для нее стул. Они сидели и ели вместе, пока она вкратце рассказывала о своем рабочем дне. Весь ужин прошел за разговорами ни о чем конкретном, хотя она, казалось, была к нему немного теплее.

На следующее утро Гарри вошел в кабинет регистрации магических браков. Гермиона сидела там, склонив голову над пергаментом, который читала.

— Могу я помочь? — спросила она, дочитав последнюю строчку.

— Я хочу подать на развод, — тихо сказал Гарри. Гермиона оторвала взгляд от пергамента, и на ее лице отразился шок.

— Гарри, мне показалось, ты сказал: «подать на развод».

— Именно это я и сказал. Я хочу подать на развод. — Гарри выглядел невероятно грустным, но при этом смирившимся с тем, что ему предстояло сделать.

Гермионе было трудно поверить в услышанное. Они казались такими счастливыми; она даже представить не могла, что могло произойти, чтобы послужить причиной для такого шага.

— Ты уверен в этом, Гарри? — спросила она.

Гарри кивнул, а затем уставился в пол. Это будет тяжело. Почему, ну почему именно сегодня, из всех дней, на дежурстве оказалась его лучшая подруга?

Гермиона порылась в ящике стола, достала большой пергаментный бланк и предложила Гарри присесть к ее столу.

— Тогда всего несколько вопросов, — сказала Гермиона. — Имя... ой, извини, Гарри, просто... Ладно, давай продолжим. Итак, основания для подачи заявления?

Гарри посмотрел Гермионе в глаза, затем снова опустил взгляд в пол.

— Я всё еще девственник. Я сделал всё, что мог придумать, но она просто не хочет ничего об этом слышать. Я хочу семью, Гермиона, и я считаю, что единственный способ добиться этого — заниматься сексом, а это как раз то единственное, чего она делать не станет.

Гарри обнаружил, что рассказывает Гермионе всё, что происходило и чего не происходило со дня их свадьбы.

Гермиона потянулась к ящику стола и достала еще один лист пергамента. Взглянув на него, она почувствовала, как забилось ее сердце: Гарри будет свободен.

— Это бланк об аннулировании брака, Гарри. Если ты уверен, что хочешь довести дело до конца, тогда мы попросим тебя пройти проверку с помощью сыворотки правды. Ее проведет целитель-мужчина в течение часа; если ты говоришь чистую правду, то мы дадим делу ход, — сказала она, и по ее щеке скатилась слеза.

Гермиона всем сердцем сочувствовала ему; она много лет знала, как сильно он хотел собственную семью, то единственное, чего у него никогда не было, и то, что она сама была бы так рада ему подарить.

Гарри согласился на проверку. Гермиона послала за целителем, который забрал Гарри для проведения теста. Он вернулся в кабинет Гермионы меньше чем через час, как она и упоминала. Она забрала у него бланк и проверила содержимое. Чувствуя желание расплакаться из-за него и в то же время ликуя, она заполнила документ, который давал ему свободу и освобождал от любых обязательств перед женщиной, на которой он женился. Чувствуя себя виновато-счастливой, она с размаху опустила резиновую печать, которая магическим образом заверила бланк.

Гарри взял готовый документ и прочитал его. Он больше не был женат. Он думал, что это займет месяцы, а потребовалось меньше половины дня.

На его глазах навернулись слезы, когда он кивнул Гермионе и вышел из ее кабинета.

В тот вечер Джинни вернулась домой в то же время, что и обычно. Войдя в гостиную, она обнаружила, что ее сундук стоит посреди комнаты, а рядом с ним — еще один, совершенно новый.

Она замерла на месте, когда из кухни вышли Рон и Гермиона. Джинни посмотрела на их лица и не увидела в их глазах ничего, кроме отвращения.

— Что происходит, Рон? — испуганно спросила она.

На ее вопрос ответила Гермиона:

— Как ты могла быть такой жестокой так долго?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Гермиона, — ответила она.

— Когда ты стала такой злобной? Всю свою жизнь он хотел лишь одного — семью с женщиной, которую любит. Я ненавижу тебя, Джинни, — произнес Рон с ядом в голосе.

Тогда она поняла, что он им всё рассказал, она поняла, что они всё знают, и тем не менее она не дала им никаких оправданий, никаких объяснений.

Все они обернулись, когда в комнату вошел Гарри. Он наблюдал за тем, как на ее лице сменяются разные выражения; она смотрела на него, гадая, что происходит.

— Я собрал твои вещи. А теперь будь добра оставить ключи от моего дома, взять свои пожитки и уйти, мисс Уизли. Ах да, тебе, вероятно, понадобится копия бумаг об аннулировании брака. Гермиона была так добра, что сделала для меня дополнительную копию.

— И не утруждай себя поездкой в «Нору», там тебе не рады, — сказал Рон. До нее наконец дошло, что она больше не миссис Гарри Поттер, она больше не жена самого известного со времен Мерлина волшебника.

Джинни не могла поверить в то, что слышит. Он рассказал Гермионе и Рону. Завтра об этом узнают все.

Но сейчас она всем сердцем жалела, что так и не рассказала любимому человеку о том, что была до смерти напугана самой мыслью о беременности и рождении ребенка. Она знала, что у нее психологическая проблема, но при этом так боялась рассказать кому-либо об этом; она была слишком упрямой и гордой, чтобы попросить о помощи.

Один месяц спустя.

— Рон, нам нужно поговорить, — сказала Гермиона, приглашая его в свою квартиру.

Рональд Уизли мгновенно занял оборонительную позицию. Он уже слышал этот тон в ее голосе, причем не раз, и знал, о чем она собирается его спросить.

— Хорошо, о чем ты хочешь поговорить? — спросил он, точно зная, что она сейчас скажет. У него уже было наготове оправдание.

— Ты уже определился с датой нашей свадьбы? — спросила она, по цвету его ушей догадываясь, что ответ у него готов.

— Нам нужно подождать еще немного; мне нужно получить следующее повышение, прежде чем я смогу думать о дате, — сказал он, одарив ее фальшивой улыбкой.

— Рон, мы помолвлены уже семь лет. Каждый год ты придумываешь новые отговорки, почему мы должны подождать, — нервно сказала Гермиона.

— Ну, как только это повышение будет у меня в кармане, я подумаю об этом, — пообещал он.

Гермионе пришлось скрыть легкую ухмылку, которая так и рвалась на лицо. Всё шло именно так, как она и надеялась.

— И когда же ты узнаешь об этом повышении? — спросила она, скрестив пальцы за спиной и молясь, чтобы он дал свой обычный ответ.

Рон сделал то, чего она от него ожидала. Он немного запнулся, потом стал заикаться, подбирая «если» и «но», а затем довольно радостно заявил:

— В это же время в следующем году мы уже должны знать, я почти уверен.

Гермиона несколько секунд хмуро смотрела на него, прежде чем начала стягивать помолвочное кольцо с левой руки. На то, чтобы снять его, ушло несколько секунд, но в конце концов оно соскользнуло с костяшки, которая плотно его удерживала.

— Неверный ответ, Рон, — сказала она, вкладывая кольцо в его руку. — Прощай, Рон.

Она мягко вытолкала его за дверь и закрыла ее перед его носом без малейшего сожаления.

Рональд Билиус Уизли стоял за дверью Гермионы, куда она его выставила, и смотрел на кольцо в своей руке. Он не мог поверить, что она отдала его обратно. Они были вместе со времен последней битвы против Волан-де-Морта, и он думал, что она будет счастлива до тех пор, пока у нее есть кольцо. А она просто сунула его ему в руку и сказала, что всё кончено навсегда.

Гермиона вздохнула с облегчением, прислонившись спиной к двери. Это оказалось гораздо проще, чем она думала. Она планировала расстаться с ним последние три года. Она хотела стать матерью, хотела собственных детей, и уже довольно давно поняла, что Рон не хотел жениться. Его вполне устраивала помолвка, он не хотел, чтобы какие-либо дети посягнули на его место главного человека в ее жизни, он не хотел оставаться в тени детей, как когда-то оставался в тени своих братьев.

Канун Рождества два месяца спустя.

Гарри вошел в паб «Кабанья голова» и огляделся. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы заметить Хагрида и Гермиону, сидящих в дальнем углу. Кивнув Эйбу — бармену — и жестом показав, что ему нужна пинта лучшего пива, он направился к своей лучшей подруге и своему первому другу.

— О, Гарри, рад тебя видеть. Хорошо, что ты пришел пораньше, а то мне пора идти присматривать за этим чертовым единорогом, — сказал Хагрид, поднимаясь и осушая свою огромную кружку. — Оставлю вас поболтать, — добавил он, помахав на прощание, и вышел из паба.

— Как дела, Гермиона? — спросил Гарри, поцеловав ее в щеку, прежде чем сесть.

— Я в порядке, Гарри, хотя у меня к тебе вопрос, — сказала Гермиона, и ее щеки залил густой румянец.

Гарри, удивленный ее румянцем, придвинулся ближе и сказал:

— Хорошо, спрашивай.

Гермиона сделала глубокий вдох и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты выйдешь за меня, Гарри?

Гарри уставился на нее с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.

— Что, простите? — сглотнув, переспросил он.

— Гарри, мы оба очень хотим детей, мы знаем друг друга много лет, всё это время были лучшими друзьями, мы даже спали в одной кровати. Мы знаем друг о друге почти всё, что только можно знать. Единственное, в чем я не уверена — это в том, чувствуешь ли ты то же самое, что и я. Я всю жизнь любила тебя и всегда буду любить. Я хочу быть матерью семьи, нашей семьи, — сказала Гермиона, краснея еще сильнее.

Гарри Поттер — убийца темных магов, драконов, василисков и прочих разношерстных тварей — сидел ошеломленный. Довольно долго он просто смотрел на Гермиону, пытаясь придумать, что сказать. Глядя в ее глаза, он вспомнил всё, что они сделали вместе, всё, что она для него значила, и как он любил ее еще до того, как вообще обратил внимание на Джинни, черт бы ее побрал, Уизли. А затем его словно ударило молнией: если он просто скажет «да», он сможет исполнить все мечты, которые лелеял еще подростком, он наконец-то сможет жениться на девушке, которая заполняла его эротические фантазии с третьего по самый седьмой курс.

Гермиона затаила дыхание; Гарри казался потрясенным. Она чувствовала, как горят ее щеки, пока он смотрел ей в глаза, и гадала, собирается ли он ей отказать, или, что еще хуже, рассмеяться. Но нет, Гарри вдруг начал кивать, и она едва не упала в обморок от радости, когда увидела, как его голова кивает в знак согласия.

— Когда? — просто спросил он.

— Когда что? — переспросила Гермиона, словно в тумане.

— Когда ты хочешь пожениться? — со смешком спросил Гарри, забавляясь их нелепой ситуацией.

Гермиона перевела дух.

— Ну, я уж точно не хочу еще одну вечно долгую помолвку, — ответила она.

— Как насчет следующего месяца? Попросим твою маму всё организовать, а у нас будет время побыть кем-то бóльшим, чем просто лучшие друзья, — с широкой улыбкой сказал Гарри.

Один месяц спустя.

Гарри стоял с открытым ртом, глядя, как Гермиона идет по проходу маленькой церкви в Хогсмиде. Стоявший рядом с ним Невилл ткнул его локтем и прошептал:

— Дружище, ты сейчас слюной подавишься.

Гермиона не могла поверить, что мужчина, которого она когда-то сочла недосягаемым для себя, стоит и ждет ее в конце прохода. Ей хотелось побежать, поскорее добраться туда, чтобы сказать «Согласна», но отец держал ее под руку и мягко сдерживал, заставляя идти шагом.

Один год спустя.

Гарри и Гермиона стояли в той же маленькой церкви и смотрели, как Невилл и Полумна Долгопупс взяли на руки их сына и пообещали стать самыми лучшими крестными для маленького Ричарда Джеймса Поттера.

Гарри и Гермиона нашли любовь настолько глубокую, что она пережила всё, что выпало на ее долю; любовь, которая зародилась между двумя одиннадцатилетними детьми и будет длиться вечно. Они нашли друг в друге те родственные души, которые мечтает найти каждый, они обрели любовь, которую смогут разделить со своими детьми и детьми своих детей. Они нашли идеальную любовь, любовь, которую им было не так-то легко разглядеть, и оба понимали, что осознать ее наличие, наконец-то, стало для них от этого лишь ценнее.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1