Глава 1: 1.
1.
9
0
Ты поняла, что он особенный, потому что до него она никогда не приводила домой ни одного своего парня.
Ты, конечно, знала, что они у неё были. Ещё с детства младшая дочь нравилась мальчикам. В её глазах всегда мерцало дружелюбие, она охотно флиртовала — даже в том возрасте, когда сама не понимала, что делает. Тебя это забавляло: мальчишки из начальной школы провожали её домой, умоляли разрешить подержать её за руку. Это было мило. Детская любовь обычно вызывает улыбку.
Но ты ни разу не познакомилась ни с одним из них. Даже когда в пять лет у неё появился первый парень, ты его не увидела. Ты знала, как он выглядит, по чёрно-белой фотографии из школьного альбома — маленькому квадратику, который отвели ему одному. Петунья хихикала, показывая тебе снимок, и смеялась, глядя на твоё лицо. Говорила, что для шестилетнего мальчика он довольно обаятельный и милый — ну, для ребёнка. А потом уходила в комнату Лили, и ты слышала, как они смеются и о чём-то говорят… О чём именно, они тебе так и не рассказали.
Ты знала, что в Хогвартсе у неё было несколько мальчиков. В своих прекрасных письмах, написанных летящим почерком, она вскользь упоминала, что кто-то пригласил её в Хогсмид или что на бал она пошла с кавалером. Она никогда не вдавалась в подробности, никогда не спрашивала, не хочешь ли ты с ним познакомиться. Иногда ты плакала, потому что так мало знала о собственной дочери; плакала, потому что она так много от тебя скрывала. Иногда тебе казалось, что она совсем чужая. Что ты не знаешь о своём младшем ребёнке почти ничего.
Глупо, конечно. Ты понимала это всякий раз, когда она возвращалась домой и смеялась над твоим любопытством.
— Это всего лишь свидание, мам. Я же не собираюсь выходить замуж за каждого из них.
Она посмеивалась над твоим разочарованным лицом, похлопывала тебя по голове и убегала в комнату Петуньи — обняться после года разлуки, а потом немножко поссориться. Ты знала, что Лили рассказывает сестре о мальчиках, с которыми познакомилась за год, а Петунья делится с Лили новостями о Патрике, Томе или Верноне. Ты не могла не ревновать, что тебя не посвящали в их девичьи разговоры. Тебе хотелось знать, что происходит в жизни дочери, хоть что-то понять о волшебном мире. Ты ведь до сих пор не могла даже представить, каково ей там было.
Иногда ты перечитывала её письма из Хогвартса. На первом курсе она упоминала Чарли. Они сходили на два свидания, а судя по рассказам Петуньи, он стал первым мальчиком, которого Лили ударила по лицу. Он позволил себе лишнее, подошёл слишком близко. На втором курсе она увлеклась Сириусом Блэком, но их свидание закончилось тем, что в его сторону полетело заклинание, от которого начали выпадать волосы. Ты смеялась, читая об этом, и пыталась представить, как двенадцатилетний мальчик плачет перед мамой из-за своей причёски. Пыталась вообразить, чем он заслужил проклятие Лили. Наверное, заслужил, думала ты. Ему следовало знать, что твою дочь лучше не доводить до гнева. В тот же год были ещё Генри и мальчик, который заинтересовал тебя, — Сэм. Он стал первым, кого Лили поцеловала.
Ты слегка улыбаешься, вспоминая Сэма. Помнишь, как она отреагировала, когда ты спросила, как всё прошло, хорошо ли он целуется и многих ли мальчиков она уже целовала.
— Мам! — кричала она, краснея до корней волос. — Конечно, нет!
На третьем и четвёртом курсах никого не было. Ты чувствовала облегчение матери, которой не о чем беспокоиться. Облегчение матери, чья дочь не попала в руки мальчишки-подростка, который, как ты знала, думает только об одном.
На пятом курсе ты впервые заметила у себя седой волос, первую морщинку. В её письмах постоянно повторялись два имени. Первое пугало тебя, второе — нет.
Бенджамин Тёрнер стал первой любовью твоей дочери. Бенджамин Тёрнер — мальчик, которого она, как ей казалось, будет любить вечно.
«Он чудесный, мам, — писала она. — Все девочки завидуют: он превращает для меня цветы и откладывает мои любимые драже, когда покупает упаковку “Берти Боттс”».
Ты думаешь, что, должно быть, ненавидела его.
«Он тебе понравится, мам, правда. Может, когда-нибудь вы познакомитесь, и ты поймёшь, почему я его так люблю».
Ты так и не познакомилась с Беном. Через семь месяцев их отношения сошли на нет, и той ночью ты впервые с сентября спала спокойно.
Другим мальчиком, о котором она писала на пятом курсе, был Джеймс Поттер. Это имя годами не давало тебе покоя. Джеймс Поттер — беда для твоей пятнадцатилетней дочери. Джеймс Поттер — тот, кого ты совсем не ожидала.
Ты помнишь её письма о нём, её раздражение и досаду.
«Он такой надоедливый, мам. Только и делает, что целыми днями проказничает, совсем не занимается, а всё равно во всём преуспевает. Я его ненавижу, мам. Он такой…»
Она так и не смогла закончить фразу. Позже ты садилась и пыталась представить, чем бы она могла завершиться. «Он такой надоедливый? Незрелый? Настойчивый? Обаятельный?» — ты записывала варианты на маленьких листочках и вкладывала их в письма за пятый курс.
На шестом курсе ты не услышала ни об одном свидании, ни об одном поцелуе. Казалось, все мальчики на земле исчезли, будто Лили ходила в школу для девочек и жила как монахиня. Ты знала, что кто-то всё-таки был: Петунья то и дело бросала на тебя самодовольный взгляд, потому что знала то, чего не знала ты. Ты ненавидела это. Лучше уж знать, что Лили целуется с Бенджамином Тёрнером в школьных коридорах, чем не знать совсем ничего.
Ты писала ей и спрашивала про Чарли, про Сэма.
«Ты ведь всё ещё ходишь в Хогсмид, Лили? На шестом курсе у тебя остаётся время повеселиться?»
В тот год ты постоянно выуживала у неё хоть какие-то сведения, всё время тревожилась, потому что жизнь дочери превратилась для тебя в полную загадку.
В том году она вернулась домой уверенной в себе. Она всё время улыбалась и смеялась — ты не уверена, что когда-либо видела её такой счастливой. И Петунью такой несчастной ты тоже, кажется, никогда не видела.
Тем летом в ящике Лили хранилась фотография мальчика. Однажды, убираясь в комнате, ты «случайно» на неё наткнулась. На снимке был красивый юноша с пронзительными ореховыми глазами и, как тебе показалось, непослушными чёрными волосами. На обороте небрежным почерком было написано: «С любовью, Джеймс».
«Джеймс?» — подумала ты. Джеймс Поттер?
После этого ты несколько раз спрашивала её о личной жизни, хитро вплетая в разговор имя Джеймса. Ты помнишь, как впервые увидела, что она краснеет и смущается. Раньше с ней такого не бывало.
В начале седьмого курса ты только и делала, что беспокоилась. Помнишь, как вернулась домой после того, как проводила её на вокзал, чтобы проверить, не оставила ли она фотографию. Ты весь день искала снимок в красивой латунной рамке и плакала от досады, когда не нашла его. Тогда ты окончательно поняла: Лили взяла фотографию с собой в школу.
«Джеймс Поттер», — подумала ты, вспомнив её письма с пятого курса. Тебе казалось, что мысли о нём сведут тебя с ума. Любопытство — не всегда полезное чувство.
Ты познакомилась с ним на Рождество её седьмого курса. Помнишь, как она попросила разрешения.
«Мам, я хочу привезти на каникулы домой друга. Он тебе понравится, обещаю».
Когда ты впервые увидела их вместе, то поняла: они созданы друг для друга. Он был красив, а Лили всегда была самой прекрасной из твоих дочерей. Познакомившись с Джеймсом, ты поняла, что он особенный. До него она никогда не приводила домой ни одного своего парня.
Он был добрым и обаятельным и, хотя тогда тебе не хотелось этого признавать, именно таким ты и хотела видеть мужчину рядом с дочерью. Умным, спортивным, остроумным. И она его любила. Ты видела свет, озарявший её лицо, — её красота раскрылась по-новому. Достаточно было взглянуть на Джеймса, посмотреть, как он поёт вместе с Лили рождественские песни у ёлки, чтобы понять: этот парень останется в её жизни.
Ты наблюдала за ними все две недели. Видела, как они играют в снегу и целуются, думая, что их никто не видит. Как нанизывают попкорн на нитку для ёлочных украшений и танцуют под звёздами без музыки. Ты смотрела на них и знала, что она его любит, а он любит её. И ненавидела себя за то, что на пятом курсе так мало о нём думала, считая его неважным. Ты больше никогда не совершишь такой ошибки.
После этого Лили часто писала домой. Джеймс постоянно становился темой разговора, и она писала о нём так, словно он уже был частью семьи.
«У нас с Джеймсом всё хорошо, мам. Мы очень счастливы».
«Да, мам, мы всё ещё вместе. Хватит уже спрашивать!»
Ты помнишь свой день рождения, когда Джеймс и Лили прислали тебе подарок вместе.
«Ну и ну, — написала ты им. — Можно подумать, вы уже женаты».
Ты легко представляешь неодобрительное выражение лица дочери, когда она прочитала это.
Они обручились вскоре после окончания школы. Когда ты узнала об этом, то закричала. Кричала, вопила, устроила истерику в объятиях мужа, ругая свою глупую дочь.
«Она слишком молода, — говорила ты. — Они не понимают, что делают. А если они совершают ужасную ошибку?»
Муж успокаивал тебя.
«Они любят друг друга. Это видит любой».
Прошло несколько недель, прежде чем ты смирилась с мыслью, что когда-нибудь потеряешь дочь. Смирилась с тем, что она уже не твоя маленькая девочка.
Они поженились. Свадьба была прекрасной — именно такой, о какой мечтала Лили. Ты помнишь, как плакала и крепко обнимала её перед церемонией, потому что боялась отпустить.
«Мам, я не могу дышать», — сказала она. — Я тебя люблю.
После этого дня ты больше её не видела. Она уехала в свадебное путешествие, поселилась в волшебном мире, и, кроме одного-единственного визита, вы общались только по переписке. Ты жила этими письмами, каждый день часами глядя в окно и высматривая в небе её сову.
Каждое письмо было таким эмоциональным. Ты можешь точно указать момент, когда жизнь начала рушиться. Когда письма стали тревожными: Лили пыталась скрыть боль, которую переживала её семья. Она писала о хорошем и старалась сохранять оптимизм, но ты знала свою дочь и понимала: в каждом слове она прячет от тебя ужасную тайну.
Теперь ты живёшь этими письмами. Каждым письмом, которое она когда-либо тебе отправляла.
Однажды она приехала к тебе. Джеймса с ней не было, зато был её сын Гарри.
Ты плачешь, вспоминая тот визит. Плачешь, вспоминая прекрасного ребёнка у неё на руках, вспоминая, какие у неё были рыжие волосы и как она старалась скрыть свой страх. Ты больше никогда её не видела и больше ни разу от неё не слышала.
Через несколько недель её убили.
Ты никогда не узнала подробностей её смерти. Это преступление, думаешь ты, — не знать, как умерла твоя собственная дочь, оставаться в неведении о том, что разрушило твою жизнь.
Ты знаешь, что они с Джеймсом скрывались. Когда Лили пришла к тебе, им обоим угрожала опасность. Знаешь, что её убил волшебник — злодей, терроризировавший весь мир. Знаешь, что умерла она быстро, хотя тебе так и не рассказали, пытали ли её и боялась ли она. Не сказали, умоляла ли она сохранить ей жизнь или встретила смерть храбро. Не сказали, плакала ли она и звала ли мать в последние минуты.
И, наконец, ты знаешь, что лишь чудо спасло Гарри. Он должен был погибнуть вместе с родителями.
Жизнь жестока, думаешь ты. Так не должно быть. Мать не должна присутствовать на похоронах дочери. Не должна выбирать для неё надгробие и писать на листе бумаги, что на нём будет высечено:
Лили Эванс Поттер — любимая дочь, мать и жена. Она оставила след в сердце каждого, кого встречала.
Мать не должна сидеть в церкви и слушать, как священник — совершенно незнакомый человек — рассказывает о жизни её дочери, о том, какой замечательной та была и что сделала для общества. И мать не должна смотреть, как дочь опускают в землю; не должна глядеть на гроб, опустевший навсегда, и знать, что дочь лежит внутри.
Это было самым трудным, что тебе когда-либо приходилось делать: жить, пока твоя Лили, малышка-дочь, лежала мёртвой.
В тот день твоё сердце разбилось. Оно разбилось, когда ты поняла, что больше никогда не будешь тревожиться за неё по-матерински. Разбилось, когда ты услышала, как она смеётся где-то вдали, и представила, будто она сидит с пергаментом и пером, пишёт тебе о последнем мальчике, который ей понравился.
Сердце разбилось, когда ты поняла, что Джеймс был последним, кто видел твою дочь живой. А потом ты плакала, узнав, что его тоже убили, когда он пытался спасти её.
Твоё сердце разбивалось, когда ты вспоминала первую встречу с Джеймсом — тот самый миг, когда поняла: это мальчик, которого Лили будет любить всегда.
Иногда ты его ненавидишь. Ненавидишь за то, что он забрал у тебя дочь. Ненавидишь, потому что знаешь: она любила его сильнее, чем можно представить. Ненавидишь, потому что с того мгновения, как она впервые увидела его, она перестала быть только твоей дочерью — той пятнадцатилетней девочкой, которая хихикала, пока Петунья шептала ей на ухо всякие глупости.
Хотя ты и не ждала, что всё будет иначе. Ты поняла с самой первой встречи: Джеймс Поттер был особенным.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!