Глава 1: Добро пожаловать, Джеймс!
Добро пожаловать, Джеймс!
10
0
Джинни пыталась расслабиться, но чувствовала себя огромной и неповоротливой. Признаваться в этом даже самой себе не хотелось, но она уже мечтала, чтобы беременность закончилась. Боли начались ближе к вечеру, однако регулярными пока не стали. Очень хотелось верить, что на этот раз всё по-настоящему. Пару недель назад она уже ездила в больницу с ложными схватками. Братья потом безжалостно её дразнили, и повторения ей совсем не хотелось.
— Ещё воды, любимая?
Джинни подняла глаза на мужа и улыбнулась.
— Да, пожалуйста.
— Есть хочешь?
Джинни наморщила нос.
— Не знаю. Может, тостов?
— Сейчас будут.
Она с улыбкой смотрела, как он уходит на кухню. Гарри так волновался, но очень старался. Он со всей серьёзностью отнёсся к занятиям для будущих родителей, советовался с её отцом и старшим братом. Сам он переживал, каким будет отцом, а вот она нисколько не сомневалась. С Тедди и дочерьми Билла, Тори и Доминик, он прекрасно ладил.
Он вернулся с водой и целой стопкой тостов, поцеловал её в лоб и ненадолго присел на подлокотник кресла, обняв за плечи. Отпив воды, Джинни прильнула к нему. Они молча сидели, слушали передачу по Волшебной радиосети и ели тосты.
Допив воду, она застонала: мочевой пузырь снова настойчиво о себе напоминал. Гарри сочувственно улыбнулся.
— Нужно встать?
Она кивнула, и он поднялся и помог ей выбраться из кресла. На мгновение Джинни прижалась к нему. Ей так нравилось чувствовать его крепкую грудь и тепло, слышать биение сердца. Она обняла его и только потом подняла голову.
— Пойду в душ.
— Хорошо, — с некоторым сомнением ответил он.
— Со мной всё будет в порядке, — заверила она.
Тёплая вода была приятной. Джинни всерьёз думала, что всё началось, и надеялась родить сегодня. Хотя, пожалуй, уже завтра: она поняла, что скоро полночь. Когда вода стала остывать, она быстро вымылась. Волосы пришлось высушить палочкой. Обычно Джинни просто давала им высохнуть, но сейчас устала и не хотела ложиться с мокрой головой.
Живот снова пронзила боль. Она положила на него ладонь: от сокращения мышц он стал твёрдым как камень. Почти машинально Джинни применила заклинание для отсчёта времени, которому её научила акушерка. Когда боль отпустила, закончила сушить волосы. Войдя в спальню, она почувствовала новую схватку. Взглянув на палочку, увидела, что прошло всего четыре минуты.
— Джин?
Гарри стоял в дверях спальни.
— Кажется, началось, — нервно сказала она.
Гарри кивнул. Она видела, что он волнуется, хотя большинство людей не заметили бы этих едва уловимых признаков.
— Хорошо.
Он взял приготовленную в спальне сумку.
— Нужно ещё что-нибудь положить?
— Положишь расчёску и зубную щётку? — попросила она, проходя мимо, чтобы одеться.
Джинни выбрала любимое платье для беременных с длинной свободной юбкой и обулась в сандалии.
Вскоре они благополучно добрались до родильного отделения больницы Святого Мунго. К счастью, единственный дежуривший снаружи фотограф отвлёкся, так что им удалось войти незамеченными.
Ложиться на кровать Джинни пока не хотелось, и она ходила по палате. Вдруг она почувствовала, что по ногам течёт жидкость. Её глаза расширились. Медсестра заметила её выражение и поспешила к ней.
— Всё хорошо, миссис Поттер. У вас отошли воды.
Несколькими взмахами палочки медсестра всё убрала и переодела Джинни в чистую ночную рубашку. Пришедшая акушерка осмотрела её и сообщила, что раскрытие уже семь сантиметров. Джинни с облегчением поняла: на этот раз тревога не ложная.
Ложиться она всё ещё не собиралась и, крепко держась за руку Гарри, отправилась ходить по отделению. Им встретилась другая пара, тоже вышедшая пройтись, и они обменялись нервными улыбками.
— Мне страшно, — прошептала Джинни, когда они вернулись в палату.
— Чего ты боишься, любимая?
Она пожала плечами.
— Не знаю. Я столько месяцев этого ждала, а теперь, когда всё вот-вот случится, кажется, что я не готова.
— Ты будешь замечательной мамой, — заверил её Гарри. — Ты так хорошо ладишь с Тедди и племянницами. Да, мы пока толком не знаем, что делать, но научимся вместе. Я тоже немного нервничаю. Не хочу видеть, как тебе больно.
Она улыбнулась.
— Я от этой части тоже не в восторге.
— Я мало кого знал сильнее и храбрее тебя, — сказал он, наклоняясь, чтобы коротко её поцеловать. — Надеюсь только, что сумею тебя поддержать.
— А вот в этом я нисколько не сомневаюсь, — ответила она.
Началась новая схватка, и Джинни стиснула его руку. Он гладил её по волосам, пока хватка не ослабла и она не подняла голову.
— Хочу ещё походить.
Предрассветные часы они провели, меряя шагами коридоры. Свет был приглушён, вокруг стояла тишина. Иногда им встречались другие будущие родители, медсёстры время от времени подходили узнать, всё ли в порядке. Гарри было тяжело видеть, как лицо Джинни искажается от боли, но он восхищался ею и гордился. Периодически они останавливались, чтобы она могла попить воды или сходить в туалет.
Наконец, около пяти утра, Джинни легла. Медсестра дала ей успокаивающее зелье, чтобы облегчить боль и позволить немного поспать. Гарри спать не собирался, но, когда Джинни уснула, тоже задремал.
Позже он порадовался, что воспользовался передышкой: всего через три часа она проснулась. Настало утро, в коридорах стало шумнее и многолюднее, и Джинни больше не хотелось ходить среди такого количества людей. Вместо этого она бродила по палате.
— Хочу ещё походить, — объявила Джинни.
Гарри послушно встал и помог ей подняться. Но, когда попытался взять за руку, она отстранилась.
— Нет, я сама.
Гарри отступил, стараясь не обижаться. Медсёстры предупреждали, что временами ей может не хотеться прикосновений, но до сих пор она ничего такого не говорила.
— Прости.
Джинни стояла перед ним. Гарри мягко улыбнулся.
— Всё хорошо, любимая.
— Просто… я хочу, чтобы это закончилось.
— Закончится, — ответил Гарри. — Помнишь, они сказали, что осталось совсем немного.
Она кивнула и пошла в ванную. Услышав, как её рвёт, Гарри поморщился. Спустив воду и умывшись, она вернулась, побледнев ещё сильнее.
— Хочу льда.
Гарри помог ей лечь и отправился за новой порцией ледяной крошки. Увидев её медсестру, сообщил, что Джинни вырвало.
— Я принесу зелье, — успокаивающе ответила та. — Думаю, ждать осталось недолго.
Вернувшись со льдом, он помог Джинни приподняться, чтобы она могла взять несколько кусочков в рот. Медсестра Мишель принесла зелье и дала ей выпить. Потом проверила следящие руны, наложенные на Джинни.
— Очень хорошо, — сказала Мишель. — Раскрытие десять сантиметров, шейка полностью сгладилась. Тужиться не хочется?
Джинни с несчастным видом покачала головой. Мишель взмахнула палочкой, и по палате разнёсся частый стук. Джинни оживилась и посмотрела на мужа.
— Это малыш?
Мишель кивнула.
— Малыш. С ним всё прекрасно, но, думаю, он уже готов появиться на свет.
Как и предсказывала Мишель, не прошло и десяти минут, как Джинни захотелось тужиться. Весь следующий час Гарри оставался рядом.
Тяжело дыша, Джинни откинулась на него.
— Я так устала тужиться.
— Ты прекрасно справляешься, любимая, — сказал он и поцеловал её в макушку.
Акушерка стояла в ногах кровати.
— Ещё раз как следует потужься, Джинни.
Джеймс Сириус Поттер наконец появился на свет. Рука Гарри слегка дрожала, когда он перерезал пуповину. Джинни протянула трясущиеся руки и прижала сына к себе.
— Гарри.
Он опустился на стул рядом и не мог отвести от них глаз. Джинни посмотрела на него. В её карих глазах стояли слёзы.
— Вот он и с нами, — сказала она с улыбкой.
— С нами, — прошептал Гарри.
Он смотрел, как акушерка осматривает и обмывает малыша.
— Всё очень хорошо, — сказала она.
Наложила на ребёнка опознавательные руны и осмотрела его.
— Мы ненадолго заберём его в палату для новорождённых.
Когда Джеймса унесли, Мишель помогла Джинни привести себя в порядок и сменила постель. Гарри один отправился пройтись по отделению. Не верилось, что он и правда стал отцом. Все уверяли: он непременно полюбит своего ребёнка, — но он всё равно переживал. Что он, чёрт возьми, знал об отцовстве?
Он много разговаривал об этом с Биллом. Ему нравилось заботиться о племянницах и о сыне Джорджа, Фреде. Гарри хотелось быть больше похожим на Билла и меньше — на Джорджа. Джордж, несомненно, любил сына, но всё ещё не вполне оправился, и Гарри знал, что большая часть забот лежит на Анджелине.
Остановившись у окна палаты для новорождённых, Гарри заметил, что Джеймса в его кроватке пока нет. Он не волновался: ничего неожиданного в этом не было. Они с Джинни много обсуждали, как будут жить после рождения малыша. Гарри склонялся к тому, чтобы взять несколько месяцев отпуска и остаться дома с ней и Джеймсом. Кингсли не возражал, да и в деньгах Гарри не нуждался. Нужно будет ещё раз поговорить с Джинни, но ему очень не хотелось ничего пропустить.
Когда он вернулся, Джинни уже лежала в постели. Спустя несколько минут Мишель принесла Джеймса. Гарри любовался тем, как загораются глаза жены при виде ребёнка. Мишель помогла Джинни впервые приложить сына к груди. Поев, Джеймс уснул. Гарри наконец смог впервые взять его на руки. Такой крохотный. Взглянув на Джинни, он увидел, что она тоже уснула. Устроившись поудобнее на стуле, Гарри тихо заговорил с сыном, рассказывая о его удивительной маме.
Он не мог перестать улыбаться, глядя на спящих Джинни и Джеймса. Это были долгие шестнадцать часов. Казалось, они прошли не одну милю по больничным коридорам, Гарри принёс бесконечное количество стаканчиков со льдом, а жена чуть не раздавила ему руку, но в конце концов всё это того стоило.
Джинни открыла глаза, огляделась и встретилась с ним взглядом. Сияя улыбкой, она забрала Джеймса у Гарри.
— До сих пор не верится, что он уже с нами. Я и правда мама.
Гарри наклонился и нежно поцеловал её, потом коснулся губами мягкой макушки сына.
— А я папа. Теперь мы настоящая семья.
— Поттеры, — сказала Джинни со счастливым блеском в глазах.
Она погладила нежную, покрытую пушком щёку малыша. У Джеймса была целая копна мягких чёрных волос и голубые глаза.
— Он само совершенство.
Вздохнув, она взглянула на настенные часы. Было пять минут девятого вечера; Джеймс родился в шестнадцать двадцать две.
— Наверное, пора всем сообщить.
— Знаю, — вздохнул Гарри. — Мне так нравилось быть здесь только с вами.
Она послала ему воздушный поцелуй.
— Мне тоже. Я рада, что здесь были только мы двое.
Он пожал плечами.
— По-моему, так и должно было быть.
На лице появилась лукавая улыбка.
— В конце концов, когда мы его зачали, мы ведь тоже были одни.
Она рассмеялась.
— Были, любимый.
Гарри встал, потянулся, ещё раз наклонился поцеловать Джинни и Джеймса и отправился к ближайшему камину, подключённому к сети. Не прошло и десяти минут, как комната ожидания наполнилась шумными рыжеволосыми родственниками.
— Гарри, дорогой, проводи меня к Джинни, — сказала Молли, торопливо подходя к нему. — Зная мою дочь, с ней сейчас нелегко. Ты наверняка и сам не захочешь там оставаться. В такие минуты девочке нужна мама. Мальчики составят тебе компанию. Артур всегда уходил в чайную.
— Ставки на то, сколько она будет рожать? — спросил Джордж.
Гарри не стал вмешиваться в гомон: братья Джинни и их спутницы наперебой гадали, сколько продлятся роды. Джордж и Рон рассуждали о том, какими заклинаниями она станет швыряться в Гарри.
Он покачал головой: всё было совсем не так. Смотреть, как Джинни больно, было тяжело, но он восхищался тем, как она справилась с родами. Не говоря ни слова, Гарри повёл тёщу в палату.
— Как она? — тревожно спросила Молли. — С первым ребёнком бывает очень трудно.
— Прекрасно, — с гордостью ответил Гарри.
Он открыл дверь.
— Молли, познакомься со своим внуком — Джеймсом Сириусом Поттером.
У неё отвисла челюсть.
— Что значит?.. Ребёнок уже родился? Почему ты со мной не связался? Я бы с радостью приехала. Я должна была быть рядом с дочерью во время родов! О чём ты думал?
Гарри недоумённо смотрел на неё. Каких только реакций на рождение внука он ни ожидал от Молли, но злости среди них не было.
— Мам! Иди знакомиться с Джеймсом! — позвала с кровати Джинни, не заметив напряжения между мужем и матерью.
Напоследок сердито посмотрев на зятя, Молли величаво прошествовала к постели.
— Какой красавец, Джинни! Ох, ты только посмотри, сколько чёрных волос!
Джинни осторожно передала сына бабушке.
— Я уже его покормила. Кажется, это будет гораздо труднее, чем я думала.
Молли улыбнулась малышу и лишь потом обратила внимание на слова дочери.
— Сколько длились роды? Наверное, всё прошло очень быстро.
— Быстро? — рассмеялась Джинни. — Нет, чуть больше шестнадцати часов. Вчера вечером время от времени болело, но я не сразу поняла, что происходит. Мы приехали около полуночи.
— Полуночи? Так… когда же он родился? — растерянно спросила Молли.
— Сегодня, почти в половине пятого.
— В половине пятого? Сейчас уже девятый час! Почему вы нас не позвали?
Улыбка исчезла с лица Джинни: она наконец поняла, что мать расстроена.
— Мам. Мы… мы просто хотели немного побыть втроём. Я думала попросить Гарри позвать тебя раньше, но тогда явились бы и все остальные. Не хотела, чтобы братья сидели там и смеялись надо мной из-за того, что я рожаю.
Глаза наполнились слезами, и Гарри поспешил к ней.
— На празднике перед рождением малыша Джордж и Рон всё время меня дразнили, стонали и говорили, что во время родов я буду мычать как корова. Я не хотела этого слушать.
Гарри обнял жену и сердито посмотрел на тёщу.
— Две недели назад, когда у неё были ложные схватки, они довели её своими словами о том, что ей не хватает ума понять, рожает она или нет. Ей не нужны были эти глупости.
Увидев, как расстроена дочь, Молли сникла.
— Прости, милая. Знаю, мальчики иногда перегибают палку, но они не хотели тебя обидеть. Просто шутили. Я… я думала, ты захочешь, чтобы я была рядом, когда родится ребёнок.
— Я никого не хотела видеть, кроме Гарри, — честно ответила Джинни. — Мы создаём свою семью и хотели, чтобы здесь были только мы двое. Когда родился Фредди, тут был такой цирк — мне этого не хотелось. Я люблю всех братьев, но с большинством предпочла бы увидеться дома, а не здесь. Пыталась вам всем это объяснить, но все решили, что я шучу. Я не шучу. И тогда не шутила.
Молли сморгнула слёзы, но кивнула.
— Я не поняла, что ты и меня имеешь в виду. Просто… когда начинались потуги, твой отец всегда хотел уйти в чайную. Наверное, я решила, что Гарри будет таким же.
Джинни улыбнулась мужу, который всё ещё её обнимал.
— Нет, он был замечательный. Ходил со мной без конца, во всём помогал. Правда, без него я бы не справилась. Он давал мне силы, когда казалось, что их больше нет.
Когда зять поцеловал дочь, Молли опустила глаза. Если подумать, она помнила, что Джинни говорила: не хочет, чтобы приходили все. Но, честно говоря, особого значения она этому не придала. Малыш на руках потребовал внимания, и Молли привычно закачала его, успокаивая. Опыта у неё было предостаточно, и Джеймс быстро затих. Ей было обидно, но она понимала: расстраивать из-за этого Джинни нельзя.
— Пойду за Роном и Гермионой, — объявил Гарри. — Пусть первыми познакомятся с крестником.
— И за папой.
— И за твоим папой, — с улыбкой согласился он.
Приближаясь к комнате ожидания, Гарри невольно улыбнулся, услышав доносившийся оттуда шум. Как же хорошо, что они не стали звать семью раньше.
— Артур, Джинни хочет тебя видеть, — непринуждённо сказал он.
Молли Уизли заботилась о нём по-матерински, но с более спокойным Артуром ему всегда было легче.
— Прекрасно, — ответил тот, вскакивая на ноги.
Гарри оглядел комнату и с досадой заметил, что Джордж и Рон отпускают не самые уместные шутки. Обычно ему нравился их юмор, но сейчас Джинни было бы не до него. После смерти Фреда в шутках Джорджа порой появлялась резкая, злая нотка. А когда они с Роном увлекались, не всегда понимали, что пора остановиться.
Приняв решение, Гарри повернулся к старшему из братьев жены.
— Билл, Джинни и тебя хочет видеть.
Билл кивнул, и Гарри заметил, что ему приятно это приглашение. Когда втроём они шли по коридору, Артур спросил:
— Как она?
— Она потрясающая, — ответил Гарри со смехом.
Он открыл дверь и улыбнулся: Молли сидела в кресле с Джеймсом на руках.
— Знакомьтесь: Джеймс Сириус Поттер.
Оба ахнули, когда Молли повернула к ним малыша. Артур поспешил к дочери.
— Джинни, девочка моя.
Гарри пришлось сморгнуть слёзы, когда Артур крепко её обнял.
Билл подошёл к матери и присел, чтобы рассмотреть малыша.
— Какой красавец.
Гарри кивнул.
— Да.
Молли неохотно передала ребёнка сыну. Билл поднялся и подошёл к Гарри, бережно держа малыша на руках.
— Всё в порядке?
— Да, его уже осмотрели и дали зелья, — ответил Гарри. — И Джинни прекрасно себя чувствует.
— Давно вы здесь?
— Примерно с полуночи. Ночью было удивительно хорошо ходить по коридорам — так тихо и спокойно. Джинни просто невероятная. Такая сильная.
— После такого на многое смотришь иначе, правда? — тихо спросил Билл.
Гарри кивнул. Он не планировал этого заранее, но теперь радовался, что первым привёл Билла. Он всё ещё был слишком взволнован и к поддразниваниям остальных братьев Уизли не был готов. Билл обнял его свободной рукой.
— Поздравляю, папа.
— Папа.
— Непривычно, да?
— В хорошем смысле, — подтвердил Гарри, принимая сына у Билла. — Надеюсь, я буду хорошим отцом. Единственное ясное воспоминание о моём отце — как он погиб, чтобы я мог жить. Нелегко соответствовать такому примеру.
— Да, — согласился Билл. — Теперь ты понимаешь, почему он это сделал?
Гарри улыбнулся и кивнул.
— Раньше я не до конца понимал. А теперь понимаю.
— Думаю, ты прекрасно справишься.
Они с Биллом подошли к кровати, и Артур воспользовался случаем взять внука. Джинни счастливо улыбалась, глядя, как её сын знакомится с дедом.
Молли встала.
— Пойду расскажу остальным, что происходит.
Когда мать вышла, лицо Джинни омрачилось. Она посмотрела на отца.
— Она весь вечер будет на меня сердиться?
— Вообще-то, по-моему, она сердится на меня, — вмешался Гарри. — Думает, я тебя уговорил.
— Я с ней поговорю, — пообещал Артур. — По-моему, вы ничего плохого не сделали. Но ты же знаешь свою мать. Она решила, что будет присутствовать при родах.
Джинни покачала головой.
— Мне жаль, что мама расстроилась, но я ни за что не хотела бы видеть её там. Это был наш момент.
Когда Молли вошла в комнату ожидания, собравшиеся Уизли подняли головы.
— Ну как там? — крикнул Джордж. — Джинни уже испробовала какие-нибудь интересные заклинания?
— Джинни уже родила.
— Что? — раздалось со всех сторон.
Молли кивнула.
— Они приехали в полночь, а ребёнок родился четыре часа назад. Она решила, что мать ей не нужна. Всё ещё обижается на поддразнивания Джорджа и Рона и не хотела их видеть.
Улыбка сползла с лица Джорджа.
— А я что сделал?
— Я говорила, что ты зашёл слишком далеко, — ответила Анджелина. — На празднике вы оба были довольно жестоки, а когда у неё начались ложные схватки, просто вели себя отвратительно.
— Согласна, — сказала Флёр. — Она оба раза плакала. Гарри был в ярости. Она отговорила его вмешиваться, потому что боялась: когда начнутся настоящие роды, вы станете дразнить её ещё сильнее.
Молли шмыгнула носом.
— По-моему, она просто слишком близко всё принимает к сердцу. Не знаю, когда остальным разрешат посмотреть на ребёнка.
Через несколько минут Гарри вышел в комнату ожидания проверить, утихомирились ли родственники. К его облегчению, теперь там было гораздо спокойнее.
— Рон, Гермиона, хотите познакомиться с крестником?
Когда Гарри вернулся к палате, Билл как раз открыл дверь.
— Не хочу, чтобы там было слишком много народу.
— Спасибо, — с благодарностью ответил Гарри.
Он провёл двух своих самых давних друзей в палату.
Джинни улыбнулась им.
— Рон! Гермиона!
Подойдя к кровати сестры, Рон сказал:
— Прости, если мы тебя обидели. Мы не хотели.
— Знаю, — ответила Джинни. — Просто… вы немного переборщили.
Рон кивнул. Джинни указала на малыша, который снова был на руках у Гарри.
— Хочешь познакомиться с крестником?
Улыбаясь, Гарри передал ребёнка Рону. Тот посмотрел на него с улыбкой.
— Очень на тебя похож.
— Это только волосы, — ответил Гарри. — Посмотрим, когда подрастёт. Может, будет больше похож на Джинни.
— Такой маленький.
— Он и правда небольшой, — вставила Джинни. — Весил шесть фунтов семь унций.
— Кажется, гораздо меньше Фредди. Хотя, наверное, не меньше Тори.
— Как вы решили его назвать? — спросила Гермиона.
— Джеймс Сириус, — с гордой улыбкой ответил Гарри.
— Хорошее имя, — сказала Гермиона с понимающей улыбкой, принимая малыша у жениха.
— Можно уже и остальных впустить, — сказала Джинни.
— Ты уверена?
Она кивнула, и вскоре палата была битком набита Уизли. Джинни купалась в любви своей семьи. Джордж тоже извинился и вскоре начал шутить — теперь куда уместнее. Он, кажется, даже немного расстроился, узнав, что Джинни не наслала на Гарри ни одного проклятия, а сам Гарри не упал в обморок и вообще ничем себя не опозорил.
Артур следил за происходящим и, когда Джинни начала клевать носом, выпроводил гостей. Все обняли и расцеловали молодых родителей и поспешили к выходу. Джинни откинулась на подушки. Гарри улыбнулся и наклонился её поцеловать.
— Ты потрясающая.
Она зарделась от удовольствия и посмотрела на малыша, спавшего в колыбельке.
— Не верится, что он и правда здесь.
Гарри смотрел на жену и сына, пока оба засыпали. За последние двое суток он почти не спал, но почему-то чувствовал прилив сил. Предупредив медсестру, что уходит, он спустился в вестибюль. С площадки для трансгрессии Гарри переместился в Годрикову Впадину.
Он оказался возле бывшего дома родителей. За последние два года они с Джинни восстановили и расширили маленький коттедж. Его прежнюю детскую превратили в коридор, ведущий в новую часть дома. Обычно Гарри не был суеверным, но укладывать ребёнка спать в комнате, где мать отдала за него жизнь, казалось неправильным. По всему дому стояли фотографии родителей и крёстного вперемежку со снимками семьи Уизли.
Поднявшись бегом по лестнице, он заглянул в детскую Джеймса. Они с Джинни обставляли её с большой заботой. Как когда-то его родители, выбрали квиддичную тему. Среди вещей, уцелевших в его прежней детской, была серебряная чашка: спереди было выгравировано его имя, а по бокам — волшебная палочка и метла. Джинни разыскала точно такую же. На ней выгравировали имя Джеймса, а по бокам — оленя и собаку в честь двух людей, чьи имена он носил.
Стены покрасили в нежно-жёлтый цвет и расписали сценами квиддичных матчей. На стене висела игрушечная метла, которую Сириус подарил Гарри на первый день рождения. Шкаф был забит нарядами. Гарри сомневался, что Джеймс успеет всё это поносить, хотя приходилось признать: он и сам пополнял коллекцию.
Как ни странно, он даже почувствовал толику сочувствия к тёте и дяде. Избаловать маленького Джеймса было бы так легко. Когда Гарри проходил мимо магазина игрушек, ему хотелось скупить едва ли не всё, но он прислушался к мудрому совету Джинни. Они выбрали несколько игрушек, которые теперь только и ждали возвращения Джеймса домой.
Люди прислали Джеймсу целые горы игрушек. Они с Джинни передали их нескольким детским больницам и двум приютам. Гарри всё ещё поражало, скольких людей интересует его жизнь.
Убедившись, что всё убрано и готово к возвращению Джинни и Джеймса, он вышел из дома и направился по улице к кладбищу при церкви Святого Иеронима. Толкнув калитку, прошёл к могиле родителей. Для Сириуса он тоже установил памятный камень, чтобы можно было навещать всех троих сразу.
— Он родился, — сказал Гарри дрогнувшим голосом. — Джеймс Сириус Поттер. Сегодня, около четырёх. Он замечательный. Как же я хотел бы, чтобы вы все трое были здесь и могли с ним познакомиться. Знаю, через несколько недель Джинни захочет принести его сюда, но я хотел вам рассказать. У него чёрные волосы, как у нас с тобой, папа. Надеюсь, глаза будут такие же красивые, как у Джинни, но она говорит, что окончательный цвет определится ещё нескоро.
Палочкой он привёл могилы в порядок. Потом наколдовал букет роз: ему говорили, что это любимые цветы матери. Положил их перед надгробием, протянул руку и коснулся её имени, а затем повернулся, чтобы уйти.
Всего через десять минут Гарри вернулся в палату. К его радости, оба по-прежнему спали. Улыбаясь, он смотрел на них. Глаза начали слипаться, и Гарри подумал: теперь у него есть то единственное, чего он всегда хотел, — собственная семья. Много лет он словно брал семью Уизли взаймы. Конечно, поженившись, они с Джинни уже создали свою, но с рождением Джеймса она стала полнее. Они, несомненно, хотели ещё детей, однако именно Джеймс сделал их родителями. Гарри улыбнулся и уснул — впервые в роли отца.
Примечание автора: Спасибо моей замечательной бете — Arnel!
Отказ от прав: «Гарри Поттер» и все персонажи принадлежат Дж. К. Роулинг.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!