Глава 1: Здесь
Здесь
10
0
Хаос — партитура, на которой записана действительность.
— Генри Миллер
…
— Привет, — бормочет Гарри.
Гермиона мягко улыбается. Она бледна, но выглядит гораздо лучше, чем в прошлый раз.
— Привет.
— Как ты себя чувствуешь?
Вопрос звучит сбивчиво, и Гарри уверен: по голосу слышно, как ему страшно.
— Лучше, — твёрдо отвечает она, хотя он видит, как осторожно она держится, стараясь ни за что не потревожить рёбра.
В больничном крыле осталась только она: действие проклятия, наложенного без единого слова, всё ещё не прошло.
Он садится на край её кровати.
— Хорошо.
Она разглаживает одеяло на коленях, на этот раз не зная, что сказать.
— Гарри, мне… очень жаль.
Он качает головой.
— Спасибо, — бормочет он.
— Если тебе нужно поговорить о С-Сири…
— Гермиона, — останавливает он её, но мягко.
Она понимающе кивает.
— Я рядом. В любое время, ладно?
Гарри глубоко вздыхает, разглядывая её добрые карие глаза, маленький подбородок, губы. На мгновение ему приходит в голову, какая она взрослая и красивая.
— Я думал, ты…
Она сдвигает брови.
— Что? Я всегда рядом, Гарри. Ты же знаешь.
Он смотрит на свои ботинки.
— Когда в тебя попало проклятие. Я… я думал, ты, ну… умерла.
Последнее слово срывается испуганным шёпотом.
Её глаза расширяются.
— Ох, — выдыхает она. — Я… я…
Он поднимает на неё взгляд.
— Мне редко бывало так страшно.
Она сглатывает.
— Ну, я… я не умерла, — бормочет она.
Он не может удержаться от слабой улыбки.
— Нет. Нет, не умерла.
Почему-то от того, что она сама произносит это вслух, становится легче.
— Говорят, Рон совсем перепугался, когда впервые увидел тебя после этого, — добавляет он.
Она краснеет.
— Он ведь верный друг, правда?
Гарри ухмыляется.
— По-моему, дело не только в этом.
Гермиона качает головой, но Гарри берёт её за руку.
— Рано или поздно он разберётся. Он же придурок.
Она смеётся — ни разу не поморщившись и не схватившись за рёбра.
— Скоро увидимся, Гермиона.
Она кивает.
— Спасибо, Гарри. За… за… ну, за всё, — неловко заканчивает она.
— Ты моя лучшая подруга, Гермиона.
Она улыбается — кривовато, совсем как на первом курсе, когда они были маленькими и счастливыми.
— Передавай Рону привет!
Он машет ей рукой.
— Он позже зайдёт.
Она тоже машет, всё с той же кривоватой улыбкой устраивается поудобнее и с довольным видом кладёт на колени громадный учебник, поморщившись лишь раз.
Он здесь, и она здесь, и он понимает, что, пожалуй, это для него важнее всего на свете. И это прекрасно.
…
— Ты лучше выглядишь, — говорит Гарри, садясь рядом с Гермионой, которая одиноко сидит на берегу, ссутулившись.
— Мне немного лучше, спасибо.
Она не смотрит на него, рисует на песке маленькие завитки.
Он ставит перед ней миску, прямо на её рисунки.
— Это зачем? — тихо спрашивает она.
— Для руки. Настойка растопырника.
Она встречает его выжидающий взгляд.
— С рукой всё…
— Гермиона, — перебивает он. — Дай хотя бы посмотреть.
Она качает головой, ещё крепче прижимая левое запястье к животу.
— Пожалуйста. Рано или поздно я всё равно увижу. Руку нужно лечить.
Она смотрит на него полными слёз глазами.
— Только не говори Рону, ладно? — шепчет она.
— Он всё равно…
— Я сама ему скажу, когда захочу.
В этом решительном, властном тоне столько от привычной Гермионы, что Гарри остаётся лишь кивнуть.
Она оттягивает рукав кардигана, и он резко втягивает воздух, впервые увидев слово «грязнокровка».
— Гермиона… — выдыхает он.
Она выдёргивает руку и с такой силой натягивает рукав, что не успевает скрыть гримасу боли.
— Это… это…
Она отворачивается и быстро смахивает слёзы со щёк.
— Это мерзость, — тихо говорит он. — Мерзость, ужасная, отвратительная, Гермиона, но…
— Что, Гарри? — зло, почти срываясь на визг, спрашивает она. — Эта надпись там навсегда.
— Но, — спокойно продолжает он, и она морщит нос, — это значит, что ты сильнее всего этого. Потому что ты здесь. Ты здесь, Гермиона.
Она закусывает нижнюю губу и хмурится, пытаясь сдержать слёзы.
— И ты… ты красивая, Гермиона. Никакой шрам этого не изменит.
— Уж тебе-то виднее, — отвечает она и наконец улыбается.
Он негромко смеётся и обнимает её за плечи. Она кладёт голову ему на плечо.
— Вот именно. Когда всё это закончится, собираюсь стать супермоделью.
Она тихонько хихикает. Он осторожно тянется к её рукаву, и она позволяет ему закатать его и опустить руку в настойку растопырника, которая успокаивает боль.
— Можешь позвать Рона? — негромко, но решительно спрашивает она после нескольких минут тишины.
Гарри кивает.
— Сейчас вернусь.
— Гарри… — Она медлит. — Мне… мне нужно самой с ним поговорить.
Он понимающе улыбается.
— Он скажет тебе то же самое, Гермиона. Наверное, более пылкими… — Гермиона краснеет. — …словами. Но он… он…
— Он разберётся, — с улыбкой подсказывает она.
Гарри ухмыляется.
Он здесь, и она здесь, и, может быть, пока только это и важно.
Несколько минут спустя он смотрит, как Рон — маленький силуэт вдали — обнимает Гермиону, как её ещё меньшая фигурка сотрясается от рыданий. Гарри знает, что ей нужно выплакаться — и не перед ним. А потом они наконец садятся рядом, неподвижные и умиротворённые, на фоне солнца, опускающегося в оранжевые волны, и Гарри думает: это одно из самых прекрасных зрелищ в его жизни.
…
Хлоп!
— Мерлин, Гермиона! — восклицает Гарри, пока Джинни лихорадочно поправляет блузку.
Но Гермиону, похоже, совершенно не волнует, что Гарри и Джинни лежат в обнимку на диване. Она врывается на кухню их квартиры и кричит:
— Ну и идиот же он! Чёрт побери!
У Джинни округляются глаза. Гарри с трудом сдерживает смех: слышать, как ругается Гермиона, само по себе смешно.
— Я… э… мне нужно… — запинается Джинни.
— Иди, — говорит Гарри, и Джинни без лишних слов трансгрессирует.
Гермиона разбивает тарелки заклинаниями, тут же чинит и снова разбивает.
— Гермиона, — осторожно говорит Гарри, подходя на несколько шагов. — Давай просто уберём палочку…
— Гарри Поттер, не смей указывать мне, что делать с этой палочкой, — шипит она.
— Ладно, ладно. — Он поднимает руки в знак капитуляции. — Оставь палочку. Просто для начала расскажи…
— Что мой придурок-жени… — Она резко обрывает себя.
Глаза Гарри становятся огромными.
— Жених? — выдавливает он.
Гермиона немедленно разносит большую миску.
Но Гарри почти не замечает.
— Он предложил тебе… выйти за него? — Он сглатывает. — Рональд Уизли?
На этот раз вдребезги разлетается целый шкафчик. Гарри принимает это за «да».
— И ты согласилась?
— КОНЕЧНО, Я СОГЛАСИЛАСЬ! — ревёт она.
Кухонный стол на его глазах разлетается в щепки, и теперь Гарри боится уже за всю квартиру.
— Тогда, Гермиона… в чём проблема? — беспомощно спрашивает он.
Она поворачивается к нему, направив на него палочку. Глаза пылают.
— Он забыл заглушающие чары. В доме моих родителей, Гарри.
Он сдерживает улыбку.
— Ну, мы, понимаешь…
— Праздновали? — с улыбкой подсказывает он.
Она закатывает глаза, но кивает.
— И тут входят мои родители. Мои родители! А потом… — Она вдруг опускает палочку, направив её в пол. — Мы с Роном ужасно поссорились. Громко, — добавляет она.
— Он… э…
— Ему показалось, что это смешно!
Стул с треском разваливается. Гарри с удовольствием расхохотался бы, если бы Гермиона не громила его кухню с помощью палочки, которая, похоже, злилась не меньше своей хозяйки.
— Это… это немножко смешно, Гермиона.
— НИЧЕГО СМЕШНОГО! — кричит она и разносит ещё один стул.
Джинни его убьёт, мелькает у Гарри. Он так и стоит, пытаясь осмыслить происходящее и не попасть под одно из многочисленных мощных заклятий, сопровождаемых громкой руганью на английском, французском и, как ему кажется, даже на древних рунах.
Вдруг лицо Гермионы озаряет улыбка, и она прыскает со смеху.
Гарри облегчённо улыбается, а она хохочет так, что всё её хрупкое тело сотрясается.
— Я помолвлена с Роном! — выпаливает она. — Я, Гермиона Грейнджер… — Глаза наполняются слезами. — Помолвлена с Рональдом Уизли. Помолвлена!
Гарри не уверен, что смеяться нужно именно над этим, но всё лучше, чем разгром кухни, так что он не вмешивается.
— Я выйду за него замуж! Он будет моим мужем! Гермиона… Гермиона Уизли!
Она снова заходится смехом и садится на единственный уцелевший стул, согнувшись пополам и уже не в силах издать ни звука.
Гарри смотрит на неё растерянно и всё ещё немного испуганно, но медленно подходит.
— Гермиона?
Она поднимает голову, всё ещё сжимая палочку. По щекам текут слёзы, губы кривятся в улыбке. Сейчас она выглядит на свои двадцать три — молодая и счастливая, — и Гарри вдруг переполняет радость за двух лучших друзей. Он поспешно обнимает её, прежде чем она успевает воспротивиться или наслать на него порчу, и понимает, что она больше не смеётся.
Она плачет.
— Всё хорошо, — шепчет она, когда он чуть отстраняется; её лицо совсем близко.
Он знает, что речь не только о дурацкой ссоре с Роном. Речь о времени. Об их будущем. О браке. О детях. О мире за пределами того полного боли мира, в котором они выросли.
Он знает: она говорит о жизни.
— Да, — отвечает он. — Да. Всё хорошо.
Оба вздрагивают от хлопка в гостиной. Следом раздаётся голос Рона:
— Только не заколдовывай меня, Гермиона! Мне правда очень жаль!
И тихий голос Джинни:
— Рональд, ну и придурок же ты.
Гермиона и Гарри улыбаются.
— Мы на кухне! — кричит Гарри.
Рон входит первым, словно всё ещё пытается проявить рыцарство и заслонить Джинни от гнева Гермионы. Она закатывает глаза, а потом видит, во что превратилась её квартира.
Гермиона бросается к Рону, и он крепко целует её, бормоча каждый раз, когда они отрываются друг от друга, чтобы перевести дух:
— Прости, родная. Чёрт побери, Гермиона…
Джинни начинает кричать:
— Что, чёрт возьми, случилось с моей кухней? Гарри Поттер, ты должен был её остановить! Грозный аврор, а с бедной служащей Министерства справиться не может!
И всё это время посылает по разгромленной комнате контрзаклятия.
Из квартиры снизу доносится:
— ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ УЖЕ!
Гарри смотрит на лучших друзей, которые самозабвенно целуются, потом на любовь всей своей жизни: она кричит во весь голос, лицо такое же красное, как волосы, а вокруг так и летают контрзаклятия.
Здесь шумно, и всё вверх дном. Но они здесь, и он здесь.
И он думает: пожалуй, это одно из самых прекрасных зрелищ в его жизни.
…
— Как ты? — тихо спрашивает Гарри, искренне желая услышать ответ.
Он помогает Гермионе убрать гостиную в их с Роном доме после праздника, который они устроили, провожая Джеймса, Альбуса и Розу в Хогвартс.
Гермиона глубоко вздыхает и поворачивается к нему. Глаза у неё всё те же — именно их, знает Гарри, унаследовал Хьюго.
— Я… я в порядке, — отвечает она, немного подумав.
— Странно, правда?
Она кивает и слабо улыбается.
— Помню, я говорила Рону, что хочу, чтобы этот день для неё настал. И я… я правда хочу, просто…
Она умолкает, взмахом палочки убирая пролитое сливочное пиво.
— Ты будешь по ней скучать, — тихо говорит он.
Гермиона кивает, заправляет прядь за ухо и смахивает со щёк слёзы.
— Она моя дочь.
Гарри мягко улыбается.
— У неё всё будет хорошо. Даже больше чем хорошо. Она будет блистать.
— Надеюсь, — шепчет Гермиона.
Гарри качает головой.
— Я знаю, что будет, Гермиона.
Он берёт её за руку, и она смотрит ему в глаза.
— Она вся в тебя.
На губах появляется кривоватая улыбка, и Гермиона сразу кажется моложе. Она обнимает Гарри.
— К счастью, ей будет за кем присматривать: Джеймсу и Альбусу она не даст слишком уж набедокурить, — смеётся она сквозь слёзы.
Он тоже смеётся, отпускает её и помогает снять растяжку «Хогвартс!».
В комнату с визгом влетают Альбус, Джеймс и Хьюго, а за ними гонятся Рон и Тедди. Следом входят хихикающие Джинни, Роза и Лили. Гермиона отчитывает мальчиков — и Рона — за то, что они опять натаскали грязи, и Джинни к ней присоединяется. Когда Гермиона уже готова затеять очередную ссору, Рон исподтишка бросает на Гарри умоляющий взгляд: «Помоги». Но она вдруг передумывает и целует его. Джинни закатывает глаза. Роза сердито смотрит на Джеймса и поправляет его, раздражённо ссылаясь на «Историю Хогвартса». Лили заливается смехом — Тедди щекочет её, — и Хьюго тоже звонко хохочет, такой похожий на Рона своей долговязостью и рыжими волосами. Среди всего этого переполоха Альбус ловит взгляд Гарри и улыбается. Зелёные глаза встречаются с зелёными.
Это его семья. Это жизнь — такая, о какой он и мечтать не смел. Потому что они здесь, и он здесь, и он не помнит, чтобы прежде его желания когда-нибудь сбывались.
И он думает: это самое прекрасное, что он когда-либо видел.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!