Глава 1: Взлёты и падения
Взлёты и падения
8
0
— Прости.
— По голосу не скажешь, что ты сожалеешь. Ты вообще подумал о своём поступке? О том, почему мне было больно и обидно? Или говоришь это, только чтобы меня успокоить, а потом жить дальше, даже не задумываясь о собственных словах?
— Э-э…
Как же ей хотелось, чтобы рядом был Гарри. Он всегда умел уладить их споры, не позволяя им выйти из-под контроля. Но Гарри с ними не было: они проводили медовый месяц. Со свадьбы прошло всего два дня, а они уже успели трижды крупно поссориться — не считая множества мелких размолвок. Впрочем, может, оно и к лучшему. Кое о чём им удалось договориться самостоятельно, как и полагается, и они всё ещё спали вместе. Она гадала, надолго ли.
Не совершила ли она страшную ошибку, согласившись выйти за Рона? Хотела бы она знать. Порой Рон был самым любящим и заботливым человеком на свете, а порой — самым бесчувственным и невежественным. Первого она по-настоящему любила, второго терпеть не могла. И всё же понять Рона было гораздо легче, пусть согласиться с ним удавалось не всегда. Его приоритеты были совершенно ясны ему самому, хотя выразить их словами он бы ни за что не сумел: еда, любовь, секс, квиддич, шахматы, всё остальное. Как бы это ни раздражало, разобраться в нём было куда проще, чем в Гарри.
Через час Рон подошёл к ней и смущённо сказал:
— Я подумал над твоими словами. Теперь понимаю, в чём был неправ, и мне правда жаль. Ты ведь знаешь, я никогда не хочу тебя обидеть, просто у меня, в отличие от тебя, язык работает гораздо быстрее головы. Я постараюсь больше следить за собой, но не знаю, насколько хорошо получится. Надеюсь, ты будешь меня одёргивать, когда я ошибаюсь.
Она не удержалась от улыбки.
— Можешь не сомневаться, — сказала она и растаяла от его поцелуя.
По правде говоря, Рон действительно старался. Ссориться они стали реже, зато всё ожесточённее. Последнюю ночь медового месяца Рон провёл на диване, всё ещё пытаясь понять, чем вызвал её гнев. Хоть убей, он этого не понимал!
Утром Гермиона неохотно приняла его извинения. Возвращаться в «Нору» в таком состоянии не годилось, но сомнения только крепли. Она даже не знала, возможен ли развод в магическом браке, и ругала себя за то, что перед свадьбой не изучила вопрос со свойственной ей основательностью. Впрочем, жить раздельно они, наверное, всё-таки могли. Она подумывала и об аннулировании брака, но супружеская близость у них уже была — и каждый раз доставляла ей удовольствие, — так что этот путь казался малоперспективным.
Гарри ждал их в «Норе». Он сразу заметил напряжение между Роном и Гермионой и сильно нахмурился. Он предупреждал, что со свадьбой не стоит торопиться, но ни Рон, ни Гермиона его не послушали. Глядя на них, он радовался, что сумел противостоять давлению и не женился на Джинни одновременно с ними.
Гермиона радовалась, что настояла на завершении образования, а ещё — что гораздо раньше выучила противозачаточное заклинание. Хотя теперь для надёжности она принимала противозачаточное зелье. Она надеялась, что за десять месяцев учёбы Рон ещё немного повзрослеет и, возможно, станет тем мужчиной, которого ей хотелось видеть рядом, хотя особой веры в это не было. По крайней мере, рядом будет Гарри: можно поплакать у него на плече, когда разочарование в Роне станет невыносимым. Он поймёт. Поможет ей вновь разжечь любовь к Рону.
От таких мыслей ей делалось стыдно. Не прошло и двух недель со свадьбы — ей бы радоваться мужу, а не думать об утешении у другого мужчины. И всё же этот другой мужчина, её лучший друг, постепенно занимал всё больше места в её мыслях. Почему он отказался жениться на Джинни? Разве не любит её? Любит кого-то другого? Джинни была ужасно обижена и растеряна, и никакие объяснения Гарри, казалось, до неё не доходили. А вот Гермионе они представлялись весьма логичными. Что же он говорил? Вот что…
— Я ещё не оправился после битвы и всего, что ей предшествовало. У меня полная путаница в мыслях и чувствах. В таком состоянии нельзя принимать решения на годы вперёд. Мне хорошо с тобой, Джинни, и, возможно, я даже люблю тебя, но точно не знаю. Я не уверен ни в своих чувствах, ни в том, как к ним относиться. Нам обоим нужно время. Нужно просто пожить, прежде чем связывать себя обязательствами.
Всё так логично! Почему она сама об этом не подумала?! Она связала свою жизнь с Роном и с каждым днём всё сильнее сомневалась в своём решении.
К счастью, в «Норе» постоянно что-нибудь происходило, так что часто сталкиваться с Роном не приходилось. С помощью Алисии Джордж наконец решился снова открыть «Всевозможные волшебные вредилки» и привлёк к работе Рона и Джинни. Когда Гермиона тоже предложила помощь, он отказался.
— Не хочу давать вам с Роном лишние поводы для ссор. Лучше, если вы будете видеться лишь ненадолго перед сном. В постели у вас, кажется, всё получается.
Ей не нравилось оставаться в «Норе», где компанию ей составляла одна Молли, поэтому большую часть дня она проводила с Гарри на площади Гриммо. Там была обширная библиотека, даже после того как из неё убрали все книги по тёмной магии. А ещё с Гарри можно было разговаривать часами, не испытывая ни скуки, ни раздражения. Казалось, он всегда её понимает, а если нет — просит объяснить подробнее.
Стряпня Кикимера ей тоже нравилась гораздо больше, чем еда Молли. Иногда готовил и Гарри — если ему удавалось отвлечь Кикимера достаточно надолго.
А вот о родителях она старалась не думать. Это по-прежнему было слишком больно.
Вскоре после похорон Гермиона организовала поездку в Австралию, чтобы найти родителей. От всех предложений поехать с ней она отказалась.
— Я одна отправила их туда и сама должна попытаться вернуть.
Возражений она не допускала.
Через две недели она вернулась одна, совершенно сломленная. В аэропорту её ждал только Гарри — на этом она настояла во время своего единственного международного звонка.
— Что случилось? — встревоженно спросил он, подводя её к скамейке. — Ты их не нашла?
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Нашла, конечно. С ними обоими всё хорошо. Просто…
Она глубоко вздохнула, прежде чем продолжить:
— Когда я их отправляла, была почти уверена, что погибну на войне. Я не предусмотрела, как восстановить им память. Когда я их нашла, они выглядели совершенно счастливыми. Завели новых друзей и открыли магазин органических овощей, который им очень нравится. Они помнят, как надрывались на работе дантистами: ни одного выходного, нужно постоянно быть на связи с пациентами. Они не хотят возвращаться к той жизни. Я применила к ним легилименцию. Обо мне они ничего не помнят. Помнят только несколько прервавшихся беременностей. Мама сейчас на большом сроке — вот уж сюрприз, — и скоро должна родить. Я не могла просто прийти и сказать, что им здесь не место, когда они явно счастливее, чем когда-либо прежде. Мне удалось с ними подружиться, несмотря на разницу в возрасте. Мама заметила, что я очень на неё похожа, сочла это любопытным совпадением и больше об этом не думала.
— Значит, ты фактически потеряла их ради меня…
— Нет, Гарри! Они бы наверняка погибли, если бы ещё немного оставались дома. Ты видел, что там натворили Пожиратели смерти. Я решила, что они заслуживают жизни, даже если их дочь выбрала опасный путь. Я сделала это не ради тебя, а ради них! Просто мне так хочется снова стать их любимой дочерью…
Гарри крепко обнял её, и она плакала от бессилия, пока не уснула у него на плече. Через полчаса он разбудил её; она всё ещё прижималась к его мокрой от слёз рубашке.
Зато ночи с Роном были великолепны. Он понемногу учился доставлять ей больше удовольствия, а она — радовать его, пока они оставались в постели. Джордж заботился о том, чтобы за её пределами они общались как можно меньше.
И всё же даже поездки на поезде до Хогвартса хватило, чтобы они дважды поссорились. К счастью, рядом был Гарри, и ему удалось уладить дело прежде, чем они привлекли слишком много внимания. Хотя в ближайших купе их всё-таки слышали.
Как и ожидалось, молодой чете Уизли выделили отдельные комнаты. Во время приветственного пира Рон старался изо всех сил, и Гермиона не возражала, чтобы он спал с ней в постели, как всегда наслаждаясь близостью. Мир продержался почти до завтрака следующего дня: на подходе к Большому залу Рон не удержался от какой-то глупости, и Гермиона вспыхнула. Даже Гарри, ждавшему их за столом, с трудом удалось погасить эту ссору.
По мере того как шёл учебный год, отношения становились всё хуже. Рон ночевал на диване чаще, чем в постели. Впрочем, Гермиона была достаточно благоразумна, чтобы не дать ему забыть о супружеских радостях: пусть будет ради чего вести себя хорошо.
Но надолго этого не хватило. Примерно через шесть недель после начала занятий Гермиона нашла в своей постели заколку, какими никогда не пользовалась. Она заподозрила, что та принадлежит шестикурснице с Пуффендуя, которая всё время смотрела на Рона с восхищением. За ужином хватило одного взгляда на пуффендуйский стол, чтобы её подозрения подтвердились. На этот раз она не стала немедленно выяснять отношения с Роном. Вместо этого увела Гарри в укромный коридор и всё ему рассказала.
— И что мне теперь делать? — спросила она. — Наш брак явно не складывается. Всё это с самого начала было ошибкой. После Австралии я была в таком отчаянии, что не смогла отказаться от предложенной им «готовой семьи». Мне следовало поступить как ты.
Гарри грустно улыбнулся.
— Прошлого не изменить, помнишь? Можно только постараться сделать будущее лучше.
— Но что мне делать?
Он взял её за руку, пытаясь утешить.
— Я когда-то знал одну любительницу покомандовать и посидеть над книжками, у которой был хороший способ решать проблемы. Она шла в библиотеку, изучала вопрос со всех сторон и потом составляла собственное мнение. Почему бы тебе сейчас так не поступить?
— Ты мне поможешь?
Его улыбка стала светлее.
— Всегда!
Они выяснили, что в волшебном сообществе разводы редки, но главным образом из-за предрассудков. Законом они разрешены точно так же, как и у маглов.
После этого поговорить с Роном оказалось легче. Она уже почти махнула на него рукой.
— Она стоит того, чтобы разрушить наш брак? — спросила Гермиона.
— Это ты его разрушаешь. Последние пять ночей ты заставляла меня спать на диване! Разве в браке не главное — спать вместе?
— Нет, Рон. Главное — жить вместе, делиться друг с другом, любить. Не секс, хотя он тоже важен. Мы должны доверять друг другу. Привести сюда эту девчонку и заняться с ней сексом на моей кровати — это одно из самых серьёзных предательств доверия, Рон. Я уже не уверена, что мы можем остаться вместе.
— Но я хочу быть с тобой! Я согласился с ней переспать только потому, что ты слишком долго меня не хотела.
Она покачала головой, удивляясь, что всё ещё способна удивляться.
— А если бы я заболела? Ты бы тоже нашёл, с кем потрахаться? А если бы мне пришлось всерьёз готовиться к важным экзаменам и несколько недель на секс просто не оставалось бы сил? Пошёл бы к шлюхе? Так это не работает.
— Но… — Возразить Рону было уже почти нечего.
— Тебе бы понравилось, если бы твоя жена ложилась в постель с другими мужчинами всякий раз, когда ты слишком увлечён квиддичем, чтобы уделять ей внимание? Или когда ты болеешь?
— Нет! Конечно нет!
— Тогда почему ты считаешь допустимым приводить эту шлюху в мою постель?
— Я…
Он просто не знал, что сказать. Она была явно права и даже не повышала голоса, а значит, уже всё решила. Он лишь стыдливо опустил голову.
— Сегодня я пущу тебя в нашу постель. Мне по-прежнему нравится с тобой трахаться, но завтра утром я вернусь в спальню девочек.
На этом всё и закончилось.
В те выходные Гарри съездил с ней в Министерство, где она подала на развод.
Не прошло и трёх месяцев со свадьбы, как Гермиона вернула прежнюю фамилию и снова стала Гермионой Грейнджер. Молли прислала письмо: она очень сожалела о разводе, но понимала, почему он стал необходим.
«Было уже совершенно очевидно, что счастливой пары из вас с Роном не выйдет, хотя я надеялась, что ты сумеешь сделать из него достойного мужчину, раз мне это явно не удалось. Я по-прежнему жду, что ты будешь навещать нас и гостить, когда сможешь. Раз уж мы приняли тебя в почётные Уизли, как и Гарри, ты часть семьи».
Однако посещение Министерства принесло ей и некоторые неожиданные сведения. Над значением того, что удалось узнать из документов Бюро браков и уз, она размышляла ещё несколько недель.
В тот холодный вечер они сидели у камина на диване, который облюбовали ещё на первом курсе. Она прислонилась к плечу Гарри, мысленно витая где-то далеко, а он смотрел в огонь, словно пытался что-то понять. Наконец он заметил её рассеянность.
— Что такое, Гермиона? Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне всё.
Гермиона не сразу вернулась мыслями к разговору, а потом улыбнулась ему.
— Знаю. Я могу доверить тебе что угодно. Ты никогда меня не подводил.
Она на миг нахмурилась, заметив, как на другом конце гостиной Рон самозабвенно целуется с девушкой помладше. Потом снова посмотрела на Гарри и ободряюще улыбнулась.
— Я не хотела, чтобы ты шёл со мной в архив: думала, что проведу там несколько часов, и не хотела отнимать у тебя время.
— Помочь другу — не значит потерять время, — заметил он.
— Как бы то ни было, я нашла то, что искала, гораздо быстрее, чем ожидала. Но ещё я нашла кое-что неожиданное.
— И что же?
Её улыбка стала шире.
— Оказывается, нас с тобой связывают узы.
Он нахмурился.
— Какие узы? С ними бывает непросто.
— Думаю, ничего опасного. Видишь ли, они основаны на взаимных чувствах. Служащий не смог толком ничего объяснить, так что пришлось искать в библиотеке. Нужная книга нашлась на одной из самых пыльных полок в укромном углу. Я скопировала страницу. Вот.
Она достала из мантии сложенный лист, развернула и дала Гарри прочитать.
«Узы Горди — магическая связь между двумя душами, которую невозможно разорвать ни одним известным заклинанием или ритуалом. Хотя подробности возникновения таких уз до конца не ясны, известно, что для их образования люди должны в течение многих лет быть очень близки: узы возникают благодаря взаимной дружбе и/или любви. Если они связывают людей разного пола, то по их желанию могут быть юридически приравнены к брачным узам; при этом, пока эти люди не состоят в браке, узы не препятствуют им вступать в брак с другими партнёрами».
Гарри поднял глаза.
— Нас связывают именно такие узы?
— Да. Как ты думаешь, они основаны только на дружбе?
Гарри улыбнулся. В этом вопросе он услышал прежнюю, неуверенную в себе девочку, но в собственных чувствах больше не сомневался.
— Не думаю, что одной дружбы было бы достаточно. Я слишком долго не замечал своих чувств, но наконец понял, что со мной происходит. Я люблю тебя, Гермиона. Наверное, я влюблён в тебя ещё с первого курса, только принимал это за глубокую дружбу. Теперь я разобрался. Наконец понимаю, почему не мог быть с Джинни, несмотря на её любовь и преданность. Она просто была не тобой.
Гермиона почувствовала, как по щекам потекли слёзы, но ей было всё равно.
— Я думала о тебе даже во время медового месяца с Роном. Мне казалось неправильным быть с ним. А с тобой такого чувства никогда не было.
Он крепче обнял её.
— Хочешь превратить наши узы в брак?
В её улыбке появилось лукавство.
— Нам нужно только скрепить их близостью. Тогда это станет магическим браком, который невозможно расторгнуть. Если мы это сделаем, передумать потом уже не получится.
— А зачем нам передумывать?
Он отвернулся от её уха и позвал:
— Кикимер!
Старый домовик появился с хлопком.
— Можешь перенести нас в хозяйскую спальню на площади Гриммо?
Кикимер не ответил. Просто взял Гарри и Гермиону за руки. Мгновение спустя он оставил их одних в спальне.
— Жаль, что я больше не могу подарить тебе свою девственность, — прошептала она.
— Я тебе тоже, — прошептал он в ответ. — Но это неважно. Продолжим нашу свадьбу?
При всём сходстве это совершенно отличалось от того, что она испытывала с Роном. Гарри был нежен и заботлив, а ещё умел доставить ей удовольствие гораздо лучше, чем Рон когда-либо научился бы. Через час, когда Кикимер вернул Гарри и Гермиону Поттер в Хогвартс, оба предвкушали долгую жизнь, в которой будут любить друг друга и делить всё на двоих. При виде их широких улыбок многие гриффиндорцы понимающе улыбались в ответ.
Директриса Макгонагалл с удовольствием выделила им отдельные комнаты, подальше от тех, что по-прежнему занимал Рон. Видеть Гермиону с Гарри ей было гораздо приятнее, чем с Роном, которого она считала неподходящей парой для своей любимой ученицы.
Рон отнёсся к случившемуся не с таким пониманием, но и особенно не возражал.
— Она же настоящий кошмар. Как ты только решил с ней связаться — ума не приложу, — сказал он.
Гарри оскорбился бы за жену, если бы она не рассмеялась от души.
— Надеюсь, ради его же блага, когда-нибудь он найдёт ту, с кем всё поймёт.
Она положила голову Гарри на плечо, как делала уже столько раз, и довольно вздохнула. Возможно, скоро она перестанет принимать зелье. К детям от рыжего бедствия она была не готова, а вот подарить Гарри семью, о которой он так мечтал, ей действительно хотелось. Хорошо бы двоих или троих детей. А может, и больше. Она улыбнулась, представив себя с большим животом и двумя малышами рядом, а Гарри — обнимающим их всех. Как же ей хотелось рассказать об этом родителям.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!