Глава 1: 1.

1.

13

0

Mот Molwe
Поделиться

Падма Патил скрестила руки на груди, наблюдая за танцующими парами, а потом повернулась к своему кавалеру — Рону Уизли. Когда сестра-близнец Парвати рассказала ей, что Рону Уизли нужна пара на Святочный бал, Падма очень обрадовалась. Она представляла, каким чудесным будет этот вечер: она сможет потанцевать, и хоть кто-нибудь наконец уделит внимание ей, а не сестре. Падма любила Парвати, но все всегда обращали внимание именно на неё.

Но вернёмся к главному. Вечер оказался совсем не «чудесным». Всё пошло наперекосяк.

Откинувшись на спинку стула, Падма увидела, как её сестра счастливо танцует с Гарри. Разве Парвати не помнила, что ей нравится Гарри?

Падма взглянула на своего кавалера — если Рона вообще можно было так назвать, — и поняла, что сегодня ничего не выйдет. Уизли был слишком занят тем, что сверлил взглядом Крама и Грейнджер, чтобы обращать на неё внимание. Падма не хотела показаться эгоисткой, но ей тоже хотелось, чтобы кто-нибудь заметил её. Как среднюю из детей, дома её часто не замечали. А как когтевранке «с обычными способностями» ей не доставалось особого внимания ни от однокурсников, ни от преподавателей. Впрочем, это было даже к лучшему. Падма видела, как некоторые ученики её факультета относятся к Луне Лавгуд. А как сестра-близнец Парвати она постоянно оставалась в тени своей точной копии.

Ей просто хотелось, чтобы кто-то выделил её среди остальных.

Падма снова посмотрела на танцпол и заметила, что её сестра танцует с учеником Дурмстранга. Она оглядела Большой зал и увидела Гарри: тот брал сливочное пиво для себя, Крама и Грейнджер.

С напитками в руках трое подошли к столу Падмы и Рона и сели рядом. Грейнджер заняла свободное место возле Уизли, а Крам сел рядом с ней и покосился на рыжего. Сердце Падмы подпрыгнуло, когда Гарри сел рядом с ней. Он протянул Уизли сливочное пиво, а Падме предложил бутылку, улыбнувшись.

— Спасибо, — прошептала она, опустив голову, чтобы скрыть румянец. Она знала, что его, скорее всего, не видно, но всё равно стеснялась.

Падма сделала глоток и стала слушать разговор Грейнджер с Уизли и Крамом. Гарри почти не разговаривал с ней. Когда он замолчал, Падма взглянула на него.

Она знала этот взгляд.

Ему было с ней скучно. Такой взгляд появлялся у всех, если она какое-то время молчала и не поддерживала разговор.

— Т-ты… не х-хотел бы п-потанцевать со м-мной? — спросила она, опустив голову. Из-под чёлки Падма украдкой посмотрела на Гарри.

Он поставил бутылку и поднялся, протянув ей руку. Падма покраснела и взяла его за руку. Гарри вывел её на танцпол и положил ладонь ей на талию. Щёки Падмы вспыхнули ещё сильнее.

Они станцевали один танец, потом второй. Падма избегала смотреть Гарри в глаза и пыталась набраться смелости, чтобы сделать хоть что-нибудь — показать, что ей весело и что он ей нравится. Во время третьего танца она наконец подняла на Гарри глаза и слабо улыбнулась, а потом положила голову ему на плечо.

Спустя ещё несколько танцев Гарри проводил Падму обратно к столу. Рона уже не было, а Грейнджер и Крам танцевали и смеялись вместе. Гарри и Падма просидели за столом один танец, потягивая сливочное пиво. Большую часть времени они молчали, но Падма старалась смотреть Гарри в глаза, а не в пол. Согласно «Еженедельнику ведьм», волшебникам нравились уверенные в себе ведьмы.

— М-мне п-понравилось, — тихо сказала она.

Гарри повернулся к ней и улыбнулся, затем поднялся и снова протянул ей руку. Падма взяла её, покраснев и нервно улыбнувшись. Он вывел её из Большого зала и повёл по школьной территории. Всё вокруг было прекрасно украшено, а согревающие чары не давали замёрзнуть. Они несколько минут гуляли по саду.

По пути им встречались другие пары и гости. Сад был великолепен. Когда Падма начала дрожать, Гарри обнял её за талию и притянул к себе. На его лице на мгновение мелькнуло сочувствие. Возвращаясь в замок, они быстро прошли через сад.

В школе Гарри проводил Падму обратно в Большой зал. Первым делом она заметила, что ученики расходятся: одни направлялись в сад, другие уходили спать, а остальные, вероятно, отправлялись искать пустой чулан для мётел.

Не говоря ни слова, Гарри снова повёл Падму на танцпол. Они весело танцевали, пока зал постепенно пустел. В Большом зале они оставались до тех пор, пока профессор Макгонагалл не объявила, что бал окончен.

Набравшись храбрости, Падма быстро поцеловала Гарри в губы.

— Мне было очень хорошо, — прошептала она, чуть запинаясь. — Т-ты не хотел бы сходить со мной в Хогсмид?

Она покраснела. На её смуглой коже это было трудно заметить, но Падма знала, что вся пылает.

Гарри согласился, и они разошлись каждый в свою сторону. Когда Падма поднималась по лестнице, Седрик Диггори отвёл Гарри в сторону, а Чжоу Чанг с тихим смешком пристроилась рядом с Падмой.

…

Их отношения с Гарри никогда не были по-настоящему простыми. В начале четвёртого курса всё было неловко. Падма ужасно стеснялась, а Гарри пытался разобраться в своих чувствах. Он вроде бы симпатизировал Падме, но всё ещё сходил с ума по Чжоу. Однако Чжоу встречалась с Седриком, а у Гарри была Падма.

Ближе к концу четвёртого курса всё стало ещё сложнее. Гарри и Седрик исчезли во время третьего задания, а Гарри вернулся с мёртвым телом Седрика и рассказом о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть. Падма поверила Гарри: он не стал бы врать о таком ужасном. Но ему не поверили многие, в том числе на короткое время и отец Падмы. Он изменил мнение после того, как выслушал доводы дочери и прочитал четыре эссе на эту тему. Лорд Патил улыбнулся ей и назвал своей дочерью. В конце концов, он сам в прошлом учился на Когтевране.

То лето прошло в бесконечной переписке. Директор Дамблдор велел Падме не писать своему парню, потому что «это слишком опасно». Но после разговора Падмы с отцом и семейным юристом Дамблдор больше не поднимал эту тему. Лорд Патил даже наложил на письма Падмы чары, чтобы открыть их мог только Гарри. А письма от Гарри он проверял, чтобы убедиться, что их действительно написал Гарри.

Они снова встретились в «Хогвартс-экспрессе». Сначала Падма расстроилась, что её не назначили старостой: как и все остальные, она думала, что старостой Гриффиндора станет Гарри. Но потом увидела значок на Роне Уизли. Поездка прошла вместе с Джинни Уизли, Невиллом Долгопупсом и Луной Лавгуд. Честно говоря, Луна Падме нравилась. Она находила её милой и интересной. Джинни и Невилл тоже были вполне приятными.

Если четвёртый курс был неловким, то пятый оказался ужасным. Из-за профессора Амбридж Гарри и Падма почти не могли проводить время вместе. Гарри постоянно оставляли после уроков. Потом он вместе с Гермионой основал Отряд Дамблдора. Падма была уверена, что благодаря занятиям Гарри хорошо сдаст СОВ.

Конец пятого курса дался ей тяжело. Падма знала, что Гарри лгал ей и кое-что от неё скрывал. Она не была глупой, но это не делало ей менее больно. Гарри отказывался говорить о том, что случилось в Отделе тайн. Туда он отправился с Гермионой, Роном, Невиллом, Луной и Джинни.

Пятый курс закончился тем, что Падма злилась на своего парня, а Гарри замкнулся в себе. Падме было тяжело из-за его молчания. Одно дело — встречаться с парнем, который тебе лжёт, и совсем другое — когда тебе лжёт любимый человек.

Лето прошло напряжённо. Падма продолжала писать Гарри, несмотря на то, что злилась на него и была расстроена. Она была с ним откровенна, а он почти ничего не рассказывал о себе. Гарри отвечал на каждое её письмо, но всё равно казался отстранённым.

К первому сентября Падма была уверена, что их отношениям пришёл конец. Она не собиралась расставаться с Гарри, но была убеждена, что он сам её бросит. К счастью или к несчастью, в «Хогвартс-экспрессе» она его не увидела. Впервые она заметила его на приветственном пиру, когда он опоздал.

Через несколько дней у них наконец появилась возможность поговорить. Гарри отвёл Падму в Выручай-комнату и впервые по-настоящему открылся ей. Он рассказал о своих ужасных родственниках и о приключениях в Хогвартсе: философском камне, Тайной комнате, Сириусе Блэке, Турнире трёх волшебников и Отделе тайн.

Падма была потрясена, услышав правду. Она выслушала всё, что рассказал Гарри, и задавала вопросы. Когда их вечер в Выручай-комнате закончился, Падма почувствовала, что их отношения стали крепче. На шестом курсе они стали куда ближе. Они оба буквально сходили друг по другу с ума. Казалось, между ними что-то изменилось.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Директор Дамблдор был убит профессором Снейпом, а Падма получила лёгкое ранение от Пожирателя смерти. После похорон директора Гарри попытался с ней расстаться, но Падма не позволила. Пытаясь объяснить своё решение, Гарри признался, что любит её — что она самый дорогой ему человек на свете. Узнав об этом, Падма и не подумала отпускать его.

Тем летом они почти не общались: это было слишком опасно. Но Падма знала, что увидит Гарри на свадьбе Билла Уизли. Она шла туда как пара Гарри. Свидание вышло ужасным. Во-первых, Гарри был совсем не похож на себя. Во-вторых, свадьба закончилась тем, что все бросились спасаться, когда объявили о смерти министра магии.

Остаток лета пролетел быстро. В конце концов ни Падма, ни Парвати не вернулись в Хогвартс. Все знали, что Падма — девушка Гарри Поттера. Отправлять её в школу, полную Пожирателей смерти, было бы безумием. А раз Падма не ехала, Парвати тоже решила не возвращаться.

Тот год дался ей нелегко. О Гарри ничего не было слышно, и каждый вечер Падма слушала «Поттеровский дозор», надеясь узнать хоть какие-нибудь новости. Она пыталась убедить себя, что отсутствие новостей — хорошая новость. Иногда получалось, но чаще — нет.

Всё изменилось в день битвы за Хогвартс. Падма и Парвати тайком ушли от отца. Битва была тяжёлой и долгой. Они с сестрой не отходили друг от друга ни на шаг.

Когда Тот-Кого-Нельзя-Называть похвастался, что убил Гарри, и показал всем его тело, Парвати зажала Падме рот ладонью и крепко обняла её. Нельзя было привлекать внимание Тёмного лорда.

Но Гарри снова оказался жив, битва возобновилась — и прежде чем кто-либо успел опомниться, всё закончилось. Всё было кончено. Гарри и Падма наконец воссоединились.

…

Падма Поттер рассмеялась, наблюдая, как её семья носится по перрону. Джеймс начинал третий курс, а близнецы — Патил и Лили — первый. Дома оставались Альбус, Падмавати и Джасвиндер.

— Мам, — спросила Лили, — имеет значение, на какой факультет нас распределят?

Падма улыбнулась и положила руку дочери на плечо.

— Нисколько, обещаю.

— А-а если мы попадём на разные факультеты? — шёпотом спросила Лили.

— Это ничего не изменит, — ответила Падма. — Я училась на Когтевране, а моя сестра — на Гриффиндоре. И не забывай, папа тоже был гриффиндорцем.

— А если меня распределят в Слизерин? — нервно прошептала Лили, оглядываясь.

— Там будет твой кузен М. Дж., — ответила Падма. — А мы с папой всё равно будем тебя любить.

Лили кивнула, но выглядела неубеждённой.

Падма тихонько вздохнула. Скорее всего, Лили попадёт в Пуффендуй или Гриффиндор, а не в Слизерин. Она всегда обо всём переживала — возможно, эта черта досталась ей от обоих родителей. Некоторые из её братьев и сестёр, особенно Джеймс и Джасвиндер, казалось, вовсе не знали, что такое беспокойство.

— Лили, просто будь смелой, — сказала дочери Падма.

Лили слабо улыбнулась.

— Как тогда, когда ты пригласила папу на танец?

Падма мягко улыбнулась, вспомнив тот вечер много лет назад.

— Именно, — согласилась она. — Вот так.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1