Глава 1: Несчастный случай

Несчастный случай

8

0

Mот Molwe
Поделиться

Гарри Поттер

— И наконец, добавьте четыре ломтика свекольной кожуры.

Мел Снейпа постукивал и скользил по доске в передней части класса.

Мне, Гарри Поттеру, Мальчику-Который-Выжил, четвёртому чемпиону Турнира Трёх Волшебников и ученику Хогвартса, хотелось заткнуть уши воском и забиться в какую-нибудь узкую щель между кирпичами пола.

В такие дни, когда всем ученикам хотелось только одного — выбежать на улицу и поиграть на свежевыпавшем снегу, — зельеварение было особенно скучным.

Не говоря уже о том, что в подземельях стоял холод. А Снейп, судя по всему, решил, что Согревающие чары вышли из моды.

Я краем уха услышал приказ доставать котлы и вместе с остальными одноклассниками, словно овца в стаде, отправился за своим котлом и нужными ингредиентами.

Пересчитал всё, мысленно сверяясь со списком на доске.

На обратном пути прошёл мимо Невилла и кивнул ему.

Тому выпала сомнительная честь сидеть прямо перед Драко Малфоем.

Я прекрасно помнил взрывающуюся слизь и прочие бедствия, обрушивавшиеся на гриффиндорцев, которым не повезло оказаться впереди Малфоя.

— Кто поставит четыре галеона на то, что Лонгботтом запорет зелье? Пять — что разнесёт половину класса!

Малфой и его прихвостни издевались над бедным Невиллом, который и без того нервничал.

Когда тот проходил мимо моего места, я одними губами произнёс: «Сочувствую».

Он неуверенно улыбнулся.

Старался держаться храбро.

Снейп рявкнул на тех, кто мешкал:

— Здесь вам не чаепитие! Пошевеливайтесь!

Он пронёсся по классу тёмной тучей в ещё более тёмном помещении.

Я разложил ингредиенты и довёл до кипения основу зелья в котле.

Добавил первые компоненты — борец и пиретрум — и оставил их бурлить в кипящей воде.

Когда подошло время осиных крыльев, я понял, что у меня нет палочки для помешивания.

Ни в сумке.

Ни под столом.

— Слушайте, ни у кого нет запасной палочки для помешивания? — тихонько спросил я у Рона и Гермионы, сидевших по обе стороны от меня.

— У меня всего одна, — виновато пожал плечами Рон.

— Я свою запасную уже одолжила Падме, — ответила Гермиона, тоже виновато нахмурившись.

— Ничего страшного.

Я поднялся и направился к дальней стене класса, где Снейп хранил запасные котлы, пестики и, самое главное… палочки для помешивания.

— Что-то потерял, Поттер? — усмехнулся Малфой, когда я проходил мимо.

— Ключ от твоей смирительной рубашки, — пробормотал я.

— Что ты сказал, Поттер? — Малфой резко выпрямился.

Я не ответил, только подмигнул Невиллу, который тихонько посмеивался над моей репликой.

Принялся рыться среди котлов в поисках палочки, которая не была бы покрыта слизью, сломана или ещё каким-нибудь образом непригодна для использования.

— Очень хорошо, мистер Малфой. Как всегда, прекрасная работа, — услышал я голос Снейпа со стороны столов за спиной. — Лонгботтом, ваше зелье розовое… А должно быть коричневым.

Я поднял голову.

Зелье Невилла и правда было ярко-розовым.

Даже кричаще-розовым.

Что-то шевельнулось в памяти.

Я уже видел такое раньше.

На втором курсе, когда Гермиона варила Оборотное зелье, у нас оставалась куча лишних ингредиентов. Пока она следила за варевом, мы с Роном использовали их для подготовки к урокам.

Однажды мы случайно смешали те самые два компонента, с которых начиналось сегодняшнее зелье, а потом добавили слишком много сушёных златоглазок.

Получился точно такой же ярко-розовый цвет.

Невилл взял горсть осиных крыльев и занёс её над розовым варевом.

Тогда, во время наших опытов, Рон добавил всего одну пару осиных крыльев — просто посмотреть, что получится.

Зелье не только взорвалось, но и насквозь прожгло его оловянный котёл.

Если бы Гермиона не выкрикнула щитовое заклинание — кто знал, что она уже так далеко продвинулась? — мы с Роном, наверное, лишились бы всех конечностей.

— Невилл, не надо!

Я не успел.

Осиные крылья упали в зелье.

На долю секунды мне показалось, что ничего не произойдёт.

В классе стояла мёртвая тишина.

— Лонгботтом, неужели вашим… нет предела…

Я перестал слушать.

Слышал лишь едва различимое шипение из самой глубины котла Невилла, где розовая жидкость становилась чёрной, словно расплавленной.

Сейчас рванёт.

Я попятился и упал спиной в груду котлов.

— Всем вон!

Снейп тоже понял, что происходит.

Ученики бросились из класса, но сам он не двигался.

Возился с чем-то прямо возле котла.

И тут я заметил: его мантия зацепилась за торчавший из края стола гвоздь.

Снейп дёргал ткань.

Та рвалась, но никак не высвобождалась.

Я вскочил на ноги.

Но вместо того чтобы побежать за остальными, бросился к Снейпу.

Шипение становилось всё громче и громче, пока не заглушило всё: треск рвущейся ткани, дыхание, стук шагов по камню.

Я вцепился в мантию у него на спине и рванул прочь.

Сквозь шипение прорвался треск раздираемой ткани.

Я выкрикнул то самое щитовое заклинание, которое когда-то произнесла Гермиона.

Чёрное зелье вырвалось из котла.

Ударившись о щит, оно вспыхнуло миллионом фейерверков, наполнив подземелье звоном миллиардов разбивающихся стёкол.

Где-то в глубине сознания я понял, что создаю щит без палочки.

Но до осознанной мысли это понимание так и не дошло.

Потому что всё, о чём я мог думать, всё, что мог чувствовать, всё, чем я мог БЫТЬ, свелось к огню на спине.

К тому, как дюйм за дюймом сгорают клетки кожи.

Моя ошибка заключалась в том, что, творя беспалочковую магию, я думал не о собственной защите.

Я думал о другом человеке.

И эта магия — дикая, непредсказуемая — подчинилась приказу.

Но защитила только того, кто нуждался в защите.

Снейпа.

Щит окутал его, не позволяя взрывающемуся чёрному зелью добраться до тела.

Но он заканчивался у моих рук.

Ни их, ни остального моего тела щит не прикрывал.

Чёрное зелье на стенах и потолке судорожно плыло перед глазами.

Боль была повсюду.

Я не мог понять, где именно болит.

Не мог даже определить источник.

Всё покалывало, дёргалось, горело, взрывалось немыслимым пламенем.

Я закрыл глаза, когда черноты перед ними стало больше, чем красок.

Опускаясь на пол возле кого-то — кажется, я уже забыл, кто это был, — я слышал далёкие звуки.

Шёпоты, острые, как стекло, холодные, как лёд в костях мертвеца, пронзали уши.

И таяли в пустоте, которая уже отняла у меня зрение.

Ощущение холодного подземелья исчезало.

Вместе с ним — слабый запах и привкус застоявшихся зелий в воздухе.

Холод обращался сланцем.

Вкус — гравием.

Запах — пылью.

Где-то кто-то звал меня по имени.

Кто-то где-то бережно поддерживал мою голову.

Когда-то, где-то мне снились снежинки.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 3