Глава 1: Несчастный случай
Несчастный случай
8
0
Гарри Поттер
— И наконец, добавьте четыре ломтика свекольной кожуры.
Мел Снейпа постукивал и скользил по доске в передней части класса.
Мне, Гарри Поттеру, Мальчику-Который-Выжил, четвёртому чемпиону Турнира Трёх Волшебников и ученику Хогвартса, хотелось заткнуть уши воском и забиться в какую-нибудь узкую щель между кирпичами пола.
В такие дни, когда всем ученикам хотелось только одного — выбежать на улицу и поиграть на свежевыпавшем снегу, — зельеварение было особенно скучным.
Не говоря уже о том, что в подземельях стоял холод. А Снейп, судя по всему, решил, что Согревающие чары вышли из моды.
Я краем уха услышал приказ доставать котлы и вместе с остальными одноклассниками, словно овца в стаде, отправился за своим котлом и нужными ингредиентами.
Пересчитал всё, мысленно сверяясь со списком на доске.
На обратном пути прошёл мимо Невилла и кивнул ему.
Тому выпала сомнительная честь сидеть прямо перед Драко Малфоем.
Я прекрасно помнил взрывающуюся слизь и прочие бедствия, обрушивавшиеся на гриффиндорцев, которым не повезло оказаться впереди Малфоя.
— Кто поставит четыре галеона на то, что Лонгботтом запорет зелье? Пять — что разнесёт половину класса!
Малфой и его прихвостни издевались над бедным Невиллом, который и без того нервничал.
Когда тот проходил мимо моего места, я одними губами произнёс: «Сочувствую».
Он неуверенно улыбнулся.
Старался держаться храбро.
Снейп рявкнул на тех, кто мешкал:
— Здесь вам не чаепитие! Пошевеливайтесь!
Он пронёсся по классу тёмной тучей в ещё более тёмном помещении.
Я разложил ингредиенты и довёл до кипения основу зелья в котле.
Добавил первые компоненты — борец и пиретрум — и оставил их бурлить в кипящей воде.
Когда подошло время осиных крыльев, я понял, что у меня нет палочки для помешивания.
Ни в сумке.
Ни под столом.
— Слушайте, ни у кого нет запасной палочки для помешивания? — тихонько спросил я у Рона и Гермионы, сидевших по обе стороны от меня.
— У меня всего одна, — виновато пожал плечами Рон.
— Я свою запасную уже одолжила Падме, — ответила Гермиона, тоже виновато нахмурившись.
— Ничего страшного.
Я поднялся и направился к дальней стене класса, где Снейп хранил запасные котлы, пестики и, самое главное… палочки для помешивания.
— Что-то потерял, Поттер? — усмехнулся Малфой, когда я проходил мимо.
— Ключ от твоей смирительной рубашки, — пробормотал я.
— Что ты сказал, Поттер? — Малфой резко выпрямился.
Я не ответил, только подмигнул Невиллу, который тихонько посмеивался над моей репликой.
Принялся рыться среди котлов в поисках палочки, которая не была бы покрыта слизью, сломана или ещё каким-нибудь образом непригодна для использования.
— Очень хорошо, мистер Малфой. Как всегда, прекрасная работа, — услышал я голос Снейпа со стороны столов за спиной. — Лонгботтом, ваше зелье розовое… А должно быть коричневым.
Я поднял голову.
Зелье Невилла и правда было ярко-розовым.
Даже кричаще-розовым.
Что-то шевельнулось в памяти.
Я уже видел такое раньше.
На втором курсе, когда Гермиона варила Оборотное зелье, у нас оставалась куча лишних ингредиентов. Пока она следила за варевом, мы с Роном использовали их для подготовки к урокам.
Однажды мы случайно смешали те самые два компонента, с которых начиналось сегодняшнее зелье, а потом добавили слишком много сушёных златоглазок.
Получился точно такой же ярко-розовый цвет.
Невилл взял горсть осиных крыльев и занёс её над розовым варевом.
Тогда, во время наших опытов, Рон добавил всего одну пару осиных крыльев — просто посмотреть, что получится.
Зелье не только взорвалось, но и насквозь прожгло его оловянный котёл.
Если бы Гермиона не выкрикнула щитовое заклинание — кто знал, что она уже так далеко продвинулась? — мы с Роном, наверное, лишились бы всех конечностей.
— Невилл, не надо!
Я не успел.
Осиные крылья упали в зелье.
На долю секунды мне показалось, что ничего не произойдёт.
В классе стояла мёртвая тишина.
— Лонгботтом, неужели вашим… нет предела…
Я перестал слушать.
Слышал лишь едва различимое шипение из самой глубины котла Невилла, где розовая жидкость становилась чёрной, словно расплавленной.
Сейчас рванёт.
Я попятился и упал спиной в груду котлов.
— Всем вон!
Снейп тоже понял, что происходит.
Ученики бросились из класса, но сам он не двигался.
Возился с чем-то прямо возле котла.
И тут я заметил: его мантия зацепилась за торчавший из края стола гвоздь.
Снейп дёргал ткань.
Та рвалась, но никак не высвобождалась.
Я вскочил на ноги.
Но вместо того чтобы побежать за остальными, бросился к Снейпу.
Шипение становилось всё громче и громче, пока не заглушило всё: треск рвущейся ткани, дыхание, стук шагов по камню.
Я вцепился в мантию у него на спине и рванул прочь.
Сквозь шипение прорвался треск раздираемой ткани.
Я выкрикнул то самое щитовое заклинание, которое когда-то произнесла Гермиона.
Чёрное зелье вырвалось из котла.
Ударившись о щит, оно вспыхнуло миллионом фейерверков, наполнив подземелье звоном миллиардов разбивающихся стёкол.
Где-то в глубине сознания я понял, что создаю щит без палочки.
Но до осознанной мысли это понимание так и не дошло.
Потому что всё, о чём я мог думать, всё, что мог чувствовать, всё, чем я мог БЫТЬ, свелось к огню на спине.
К тому, как дюйм за дюймом сгорают клетки кожи.
Моя ошибка заключалась в том, что, творя беспалочковую магию, я думал не о собственной защите.
Я думал о другом человеке.
И эта магия — дикая, непредсказуемая — подчинилась приказу.
Но защитила только того, кто нуждался в защите.
Снейпа.
Щит окутал его, не позволяя взрывающемуся чёрному зелью добраться до тела.
Но он заканчивался у моих рук.
Ни их, ни остального моего тела щит не прикрывал.
Чёрное зелье на стенах и потолке судорожно плыло перед глазами.
Боль была повсюду.
Я не мог понять, где именно болит.
Не мог даже определить источник.
Всё покалывало, дёргалось, горело, взрывалось немыслимым пламенем.
Я закрыл глаза, когда черноты перед ними стало больше, чем красок.
Опускаясь на пол возле кого-то — кажется, я уже забыл, кто это был, — я слышал далёкие звуки.
Шёпоты, острые, как стекло, холодные, как лёд в костях мертвеца, пронзали уши.
И таяли в пустоте, которая уже отняла у меня зрение.
Ощущение холодного подземелья исчезало.
Вместе с ним — слабый запах и привкус застоявшихся зелий в воздухе.
Холод обращался сланцем.
Вкус — гравием.
Запах — пылью.
Где-то кто-то звал меня по имени.
Кто-то где-то бережно поддерживал мою голову.
Когда-то, где-то мне снились снежинки.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!