Глава 1: 1.
1.
12
0
Он ненавидел своё имя. Просто терпеть его не мог, потому что оно было странным. Совсем не обычным. Его друга Тайлера Забини звали нормально. Отец Скорпиуса, конечно, не считал нужным давать ему «приличное волшебное имя». Так почему же его самого отец назвал именно так? Дело не в том, что Скорпиусу не нравились все волшебные имена: некоторые он считал очень крутыми! Например, имя отца. Уж оно-то было потрясающим. Скорпиус согласился бы даже на «Драко Второй»!
Так почему же Скорпиус?
Однажды, когда он был маленьким, он спросил об этом отца. Скорпиус сказал, что в школе над ним будут смеяться из-за имени. Отец серьёзно посмотрел на него, а потом присел, чтобы оказаться с ним на одном уровне.
— Сынок, из-за твоей фамилии тебе и правда достанется немало неприятностей. И это полностью моя вина. Прости меня. Когда вырастешь и будешь меня ненавидеть, вспомни об этом. Но когда мы с мамой выбирали тебе имя, решили, что хотя бы имя у тебя будет крутым — в компенсацию за фамилию.
Скорпиус кивнул, улыбнулся и сказал, что всё понимает и, может быть, его имя не такое уж плохое.
Разумеется, он соврал. Он всё ещё его ненавидел. И фамилию тоже придётся ненавидеть? Это было просто нечестно.
Подрастая и слушая в Хогвартсе истории о своей фамилии, Скорпиус начал понимать, что имел в виду отец. Но отца он не ненавидел — по крайней мере, не за его прошлое. Хотя за имя немного злился. Ведь, несмотря на слова отца, над ним всё равно смеялись. И из-за имени, и из-за фамилии. Вообще, над ним издевались просто за то, что он Скорпиус Малфой.
Он ненавидел своё имя.
Поэтому Скорпиус старался вдвое усерднее. Получал хорошие оценки, усердно готовился к экзаменам, всегда выполнял домашнюю работу. Отработку ему назначили лишь однажды: он заколдовал мальчика, который посмеялся над его именем на следующий день после того, как Скорпиус вернулся в школу из больничного крыла, где лечился от сильной простуды.
Он хотел быть лучшим. Если бы он стал лучшим, люди произносили бы его имя с восхищением — потому что он так блистательно проявил себя.
Но он не был лучшим. Она всегда была лучшей — во всём. Что бы ни делала, она каждый раз его опережала. И когда люди говорили о нём, то всегда добавляли:
«Знаешь, он второй во всех классах — сразу после Розы Уизли».
«Да ладно!»
«Правда! Девчонка Уизли его обходит!»
Он ненавидел своё имя и ненавидел Розу Уизли. Но всё равно продолжал стараться быть лучше, чем позволяла его фамилия.
На пятом курсе старостой его назначили не вместо Альбуса Поттера, а вместо него самого — и это, в общем, никого не удивило. Альбуса Поттера любили все. Скорпиус опять оказался на втором месте.
Но наконец-то, наконец-то его желание исполнилось: на седьмом курсе пришло письмо — он стал старостой школы, хотя раньше даже не был старостой факультета! Теперь все узнают его имя по другой причине. Скорпиус был на седьмом небе от счастья.
А потом сел в поезд — и счастье улетучилось. Ведь старостой школы, разумеется, стала она. Кем же ещё? Он снова оказался вторым. Кто станет говорить о Скорпиусе Малфое, старосте школы, если Роза Уизли — староста?
Когда им показали новую спальню, где им предстояло жить, Скорпиусу хотелось только свернуться клубком и уснуть. Теперь стало ясно: всё, чего добьётся Скорпиус Малфой, — это второе место и странное имя. И вдобавок ему предстояло делить спальню с Розой Уизли. Последний год в Хогвартсе вряд ли будет приятным — и всё из-за неё.
Да, конечно, виновата была Роза Уизли. Её безупречность, хорошие оценки, привычка соблюдать правила, любовь преподавателей и всеобщее восхищение. Она просто обязана была стать старостой школы — ведь она идеальна. Её рыжие кудри ниспадали по спине, зубы были чуть великоваты, голубые глаза сверкали, даже когда она сердито смотрела на него, а губы всегда казались такими красными, даже без блеска. И то, как ему хотелось… Так, что? Нет. Это неправильно. Совершенно неправильно.
Но сколько бы раз он ни повторял это себе, отвести взгляд от Розы не мог. Он смотрел на затылок её головы на зельеварении, на её лицо в Большом зале, замечал, как она иногда прикусывает губу, читая книгу, и как сосредоточенно работает на уроках. Она всегда отвечала на вопросы, потому что знала всё на свете. Раньше это безумно его раздражало, а теперь казалось привлекательным. Её уверенность в себе тоже.
Поэтому Скорпиус так удивился, однажды войдя в общую спальню и услышав плач из её комнаты.
Осторожно он подошёл к двери. Приложил к ней ухо: да, она определённо плакала. Скорпиус уже собирался уйти, но какое-то непонятное чувство, которому он не мог сопротивляться, заставило его поднять руку и постучать.
— Э-э… Уизли? Ты в порядке?
Она не ответила. Наверное, это был знак, что ему следует уйти. Но Скорпиус так и остался стоять на месте и постучал снова.
— Уизли? Ты в порядке? Роза?
Снова тишина. Не зная, как обращаться с расстроенной девушкой, Скорпиус решил, что молчание означает разрешение войти. Едва ли он успел переступить порог, как тут же пожалел об этом.
— Малфой! — взвизгнула Роза и швырнула в него подушку. Скорпиус вскинул руки, пытаясь защититься.
— Что?
— Какого чёрта ты здесь делаешь?!
Скорпиус открыл рот, закрыл, снова открыл — а потом увидел её и опять замолчал.
Её волосы были собраны наполовину в небрежный хвост, из которого выбивались пряди. Под глазами и на подушке размазалась тушь. Обычно яркие голубые глаза теперь казались ещё ярче, а лицо блестело от слёз. Скорпиус постарался взять себя в руки.
— Я хотел узнать… хотел проверить… хотел убедиться, что ты… в порядке, — сказал он.
Роза недобро рассмеялась.
— И с чего бы тебе волноваться, в порядке ли я, Малфой? — тихо спросила она, даже не пытаясь вытереть слёзы, всё ещё катившиеся по щекам.
Скорпиус не ожидал такого вопроса.
— А почему бы мне не волноваться? — так же тихо спросил он, стараясь не показывать, что её слова его задели.
Она снова рассмеялась. Скорпиус приготовился услышать ответ — тот самый, который наверняка последует. Какой ещё ответ мог быть? «Потому что ты Скорпиус Малфой и думаешь только о себе».
— Потому что ты мальчик, — всхлипнула она.
Скорпиус изумлённо моргнул. Этого он не ожидал.
— А это тут при чём? — спросил он, растерявшись.
— При том! Мальчикам никто не нужен, они думают только о себе. Им плевать на всех, и они втопчут тебя в грязь, если представится случай.
— Это неправда, — возразил Скорпиус.
— Правда! Я знаю, потому что застала Аарона Криви за… за… тем, как он… с Де́низ Корнер! — рыдала она, уткнувшись в подушку и сжимая кулаки.
Скорпиус начал понимать. Аарон Криви был — точнее, теперь уже был — парнем Розы, а Де́низ Корнер была одной из её лучших подруг. Двойное предательство. Случись такое с ним, Скорпиус тоже рыдал бы в подушку.
— О, Роза, — пробормотал он и нерешительно сделал шаг вперёд.
Когда в него перестали лететь подушки, он осторожно подошёл ближе. Роза лежала на кровати, и с ним внезапно произошло две странные вещи: сердце сжалось от боли, а сам он отчаянно захотел так заколдовать Аарона Криви, чтобы тот больше никогда никого не обижал.
Скорпиус сел на край кровати и положил руку ей на ногу, не обращая внимания на странное покалывание, которое почувствовал. Роза не оттолкнула его.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он.
— Я хочу, чтобы Аарон Криви умер, а у Де́низ Корнер появился герпес, — пробормотала она в подушку.
Скорпиус улыбнулся.
— Не уверен, что могу устроить и то и другое…
Он не видел её лица, но Роза улыбнулась в подушку.
Она села и вытерла глаза. Улыбка исчезла. Скорпиус хотел её обнять, но страх, что она оттолкнёт его, заставил остаться на месте.
— Он придурок, — сказал Скорпиус.
Роза кивнула.
— Знаю. И да, больно, что парень мне изменил, но я переживу, верно? Просто… она была моей лучшей подругой. Мы рассказывали друг другу всё.
Роза посмотрела перед собой, а потом снова повернулась к Скорпиусу и слабо улыбнулась.
— Но спасибо, что пришёл узнать, всё ли со мной в порядке. Прости, что накричала на тебя…
— Ничего. Я привык.
— Это грустно.
— Ага.
Между ними повисла неловкая пауза. Скорпиус поднялся и провёл рукой по волосам.
— Ну, э-э, мне, наверное, пора… Так что…
Роза кивнула. Скорпиус отвернулся, сдерживая порыв забраться к ней на кровать.
— Скорпиус?
— Да? — ответил он, хотя её голос снова и снова звучал у него в голове: «Скорпиус, Скорпиус, Скорпиус…» И почему-то его имя больше не казалось таким… странным.
— Э-э… ничего.
Как-то так они с Розой Уизли и подружились.
Стало странным, что он больше не избегал общей комнаты, уходил от друзей раньше обычного, чтобы провести с Розой последние часы вечера. Если ему нужно было сделать домашнюю работу или позаниматься, он садился в гостиной, а не у себя, — так было больше шансов оказаться рядом с ней. И странным было то, что Роза словно всегда оказывалась там, будто умела читать его мысли.
Поначалу Скорпиус отказывался верить в это — казалось невозможным. Но спустя время он начал думать, что, возможно, она тоже хочет быть рядом с ним. И от этой мысли он был счастливее, чем мог себе представить.
Однажды он занимался в гостиной и отчаянно пытался подготовиться к экзаменам, хотя ничего из прочитанного не запоминал. Вдруг книга выскользнула у него из-под рук, и он уставился на стол.
Скорпиус вскинул голову и увидел Розу в нескольких шагах от себя. Она улыбалась и держала его учебник.
— Ну, Роза!
— Последнее время ты только и делаешь, что занимаешься! Пора отдохнуть, — сказала она, помахивая книгой у него перед носом.
Скорпиус схватился за неё, но Роза успела убрать книгу.
— Давай, мистер ловец! Ты можешь лучше! — поддразнила она.
Скорпиус вскочил и бросился к ней. Роза перебежала на другую сторону комнаты и подбросила книгу в воздух. Не поймав её, она звонко рассмеялась и подняла с пола.
— Ну вот, теперь ты потеряла страницу, — пожаловался он.
— Бедняжка, — надула губы Роза.
Внезапно Скорпиус прыгнул к ней. Роза вскрикнула, когда он прижал её к стене, пытаясь достать книгу, которую она спрятала за спиной.
— Отдай книгу, — прошептал он.
— Нет, — ответила она с озорной улыбкой, пока Скорпиус всё ещё удерживал её у стены.
— Роза, — сказал он.
Она игриво повела бровями. Они стояли так близко, что почти касались носами.
— Отдай учебник.
— Заставь меня, — рассмеялась она.
Скорпиус принял это за вызов, а он никогда не отказывался от вызовов…
Наклоняясь к её губам, он заметил несколько вещей. Во-первых, от неё пахло пудингом. Это было хорошо: за ужином он его не получил. Во-вторых, её губы были очень мягкими, а когда он поцеловал её, она закрыла глаза — будто ждала этого, будто сама всё так и задумала. Она уронила его книгу, чтобы обнять Скорпиуса за шею, но ему было всё равно. Кому вообще нужны зелья? Да и что ещё было нужно, если рядом с тобой Роза Уизли?
— Скорпиус… — прошептала она.
Он улыбнулся, продолжая её целовать. Впервые в жизни ему действительно понравилось собственное имя.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!