Глава 1: Заткнись и поцелуй меня

Заткнись и поцелуй меня

15

0

Mот Molwe
Поделиться

— Рон, ты всё испортил! — крикнула Гермиона, больше не пытаясь сдерживать слёзы.

Её красивые волосы понемногу выбивались из непривычной изящной причёски — свёрнутой у основания шеи косы, — и тонкие пряди падали на лицо. Он испортил весь вечер. А ведь начиналось всё замечательно: Виктор вёл себя как настоящий джентльмен, пусть порой разговор и не клеился. Когда она спустилась по лестнице, он поцеловал ей руку и весь вечер провёл с ней, отлучившись лишь за напитками. А потом появился Рон и всё разрушил.

— Знаешь, что нужно было сделать? — продолжила она. Одна особенно несносная прядь лезла ей в глаза.

— Да ну? — огрызнулся он. — И что же?

— В следующий раз, когда будет бал, пригласи меня раньше, чем это сделает кто-нибудь другой, а не когда больше некого звать!

Он, казалось, не мог вымолвить ни слова. Гермионе от этого легче не становилось — наоборот, его молчание злило её ещё сильнее.

— Ну… — выдавил он. — Ну… это только доказывает… ты совершенно не поняла…

Он увлёк Гарри за собой и побежал вверх по лестнице, в гостиную. Гермиона опустилась на нижнюю ступеньку и разрыдалась, но никто из окружающих не попытался её утешить. Сквозь рыдания она смутно слышала, как Гарри разговаривает с кем-то, кроме Рона, но не могла понять с кем.

— …нужно попрощаться, — произнёс чей-то голос.

Мимо неё быстрым шагом прошёл высокий, крепко сложенный юноша. Подняв глаза, Гермиона увидела, как Седрик Диггори прощается с Чжоу, с которой пришёл на бал, и легко целует её в щёку. Та покраснела и поспешила прочь — наверное, рассказывать подругам. Гермиона фыркнула сквозь слёзы.

Она резко заправила за ухо непокорную прядь: локоны постепенно теряли форму. Вдруг появилось неприятное ощущение, что на неё смотрят. Решив, что это очередной любопытный, Гермиона не обратила внимания — к чужим взглядам она уже привыкла. Послышались уверенные шаги в её сторону, но к внезапному появлению Виктора она пока была не готова.

Немного взяв себя в руки, но не поднимая головы, она сказала:

— Не сейчас, Виктор. Пожалуйста. Просто… просто оставь меня пока одну.

Стоявший перед ней тихонько рассмеялся — не насмешливо, но она сразу поняла, что у него на лице усмешка.

— Ну, я не Виктор. Значит, мне можно остаться?

Она резко подняла голову и встретилась с самыми пронзительными серо-голубыми глазами, какие когда-либо видела. Глазами Седрика Диггори. От неожиданности и ужасного смущения Гермиона покраснела так сильно, как сама от себя не ожидала. Она слабо улыбнулась, мучительно сознавая, что щёки мокрые от слёз, глаза красные, а причёска окончательно растрепалась.

— С-седрик. Что… что т-тебя сюда привело? — запинаясь, спросила она и торопливо вытерла щёки.

— Ну, я прощался с Чжоу и заметил, что ты плачешь, — начал он, садясь на ступеньку ниже. — И, разумеется, поскольку я такой милый и добродушный, решил подойти и узнать, что случилось. И вот мы здесь.

Всё это он произнёс весьма красноречиво.

Она невесело рассмеялась.

— Да уж, вид у меня, наверное, тот ещё. Не обижайся, Седрик, но ты всё равно не поймёшь.

Она наконец посмотрела ему в глаза, но долго выдерживать его взгляд не смогла.

— Правда? Мне говорили, что я из тех сильных и молчаливых… Думаю, выдержу всё, что ты мне расскажешь.

Шутка, надо признать, была довольно неудачной, но из его уст почему-то казалась особенно смешной. Гермиона сдалась.

— Ладно, ладно, твоя взяла. Ты знаешь Виктора Крама?

— Конечно. А кто его не знает? — мягко ответил он.

Она не понимала, почему ей так хочется выложить все свои беды этому «красавчику Диггори», как его все называли. Конечно, она о нём слышала, даже иногда здоровалась в коридорах, но по-настоящему они ещё ни разу не разговаривали. Сердце забилось быстрее, в животе всё стянулось узлом, и это начинало её тревожить. Ничего хорошего.

— Так вот, мой друг Рон Уизли — наверное, самый преданный его поклонник на свете. Поверь, это важно! — добавила она, заметив, что Седрик едва сдерживает смешок. — В общем, Виктор пригласил меня на Святочный бал, но я рассказала только Джинни, потому что знала, как отреагируют Гарри и Рон. Короче говоря, Рон принялся меня во всём упрекать и заявил, что я, видите ли, «братаюсь с врагом». Он просто невежественный придурок, и не знаю, почему я позволяю ему так меня задевать.

Она презрительно усмехнулась и снова опустила глаза. Несколько мгновений Седрик молчал. Наконец Гермиона посмотрела на него с недоумением и ожиданием. Ей казалось, что она увидит в его глазах насмешку или даже равнодушие. Но вместо этого во взгляде было что-то напряжённое, завораживающее. Странное сочетание, однако в этих тёмно-серых омутах, казалось, умещалось столько чувств. Она видела ненависть и изумление, сочувствие и сожаление о том, что ей пришлось пережить. И всё же под ними различала искорки смеха и шутливой иронии.

Он взял её за руку. Она не ожидала, что его ладонь окажется такой тёплой. И, к своему испугу, обнаружила, как хорошо её рука ложится в его ладонь, будто через это прикосновение можно было ощутить все его чувства. Медленно он поднёс её руку к губам и едва коснулся её поцелуем. По коже побежали мурашки, но Гермиона не могла не заметить, какие у него полные, чувственные губы…

— Гермиона.

В его голосе было столько искренности, что она подняла глаза и снова оказалась во власти его взгляда.

— Он просто ревнует, вот и всё. Не принимай его всерьёз. Он не понимал, что у него было, пока не уступил тебя Краму. Хочешь верь, хочешь нет, Грейнджер, но, по-моему, ты нравишься мистеру Уизли.

Гермиона хихикнула бы над этим предположением, если бы Седрик не был так серьёзен.

— Думаешь?

— Конечно. А почему бы и нет? Ты красивая, невероятно умная, замечательная и верная подруга, храбрее многих и ничего не принимаешь как должное. Как ты можешь не нравиться?

Она покраснела ещё сильнее, если такое вообще было возможно.

— Ну что вы, мистер Диггори! Не льстите мне так, вы заставляете меня краснеть! — ответила она с напускной официальностью.

— А вам идёт, мисс Грейнджер. Вашим щекам не помешает немного румянца. Так что бы вы ответили, если бы я предложил вам прогуляться со мной?

Она улыбнулась — впервые по-настоящему с того момента, как Виктор встретил её на этих самых ступенях.

— Что ж, я бы непременно согласилась. Хочешь верь, хочешь нет, Седрик, но ты оказался довольно приятным собеседником.

Он широко улыбнулся, показав ровные белые зубы.

— Превосходно.

Он встал, протянул руку и помог ей подняться. Положив ладонь ей на поясницу, мягко направил к выходу. От его тёплого прикосновения по спине пробежала сладкая дрожь. Он придержал для неё огромную дверь, и Гермиона вышла в пронизывающий холод. Она мысленно выругала себя за то, что заметно дрожит, и с досадой почувствовала, как он убрал руку.

— Холодно? — спросил он, скорее риторически.

— Нет, — упрямо ответила она.

Он поднял бровь; серые глаза по-прежнему сияли.

— Глупости.

Он снял пиджак, под которым оказалось чёрное пальто с тёплой подкладкой. Молча накинул его на неё, и она заметила усмешку, мелькнувшую на его губах. Как ни хотелось избежать сравнения с Малфоем, усмешка была похожей. Но Седрику она шла гораздо больше: не делала его зловещим, а лишь придавала ещё больше обаяния.

— Спасибо, — пробормотала Гермиона, слабо улыбнувшись.

Они медленно шли вдоль озера, почти не нуждаясь в словах, чтобы понимать друг друга. Словно были на одной волне: Седрик чувствовал, когда Гермиону снова захлёстывали переживания, и говорил именно то, что могло её подбодрить. Она, в свою очередь, замечала, когда он не мог разобраться в противоречивых мыслях, и легко касалась его руки, каким-то образом помогая сосредоточиться на одной из них.

Вдруг, засмотревшись на мерцающую поверхность озера, Гермиона обо что-то споткнулась и начала падать. Испугавшись, Седрик подхватил её за талию, так что со стороны казалось, будто он наклонил её в медленном танце. Она улыбнулась — благодарно и смущённо.

В глазах Седрика что-то опасно сверкнуло, и прежде чем она успела опомниться, он одним быстрым движением прижался губами к её губам. Сначала она слегка напряглась, затем расслабилась в его сильных руках. Его губы были именно такими, о каких она только могла мечтать: мягкими, чуть сладкими. В поцелуе чувствовалась сильная страсть, словно всё его тело жаждало большего. Она смутно ощущала на лице его тёплое дыхание и улыбнулась, не прерывая поцелуя. Его губы дрогнули, и она поняла, что задела что-то чувствительное, но, не желая останавливаться, лишь углубила поцелуй.

Гермиона не знала, сколько длился их страстный, чувственный поцелуй в лунном свете — несколько секунд или несколько часов. Она всё равно потеряла ощущение времени и пространства. Осмелев, она обвила его шею руками и притянула ближе. Он быстро понял её порыв и легко провёл ладонью по спине там, где её открывало платье. Едва касаясь кожи, поднял руку от нижнего края выреза к шее, не прерывая глубокого поцелуя.

Потом он неожиданно отстранился, оставив Гермиону в недоумении. Она искала объяснение в его глазах, но, к её досаде, не находила в них ответа.

— Гермиона, я… Я не могу вот так воспользоваться тобой. Просто… мне кажется, это неправильно…

Он умолк, ни на мгновение не отводя взгляда. Он беспокоился о ней. Гермиона улыбнулась, поняв, что он сдерживает собственное желание. Мгновение спустя она ответила:

— Заткнись и поцелуй меня.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1