Глава 1: 1.
1.
10
0
— Почему вы плачете? — Маленькая девочка озадаченно посмотрела на Молли Уизли.
— Тише, Марина, — Анджелина Джонсон обняла младшую сестру и прижала к себе. — Простите, миссис Уизли. Марина ещё не понимает, что такое похороны. Она совсем маленькая…
— Не волнуйся, милая, — всхлипнула Молли. — Конечно, она не понимает. И не должна, ангелочек мой.
Она заплакала в платок.
Марина удивлённо посмотрела на Молли.
— Ей грустно? — шёпотом спросила она сестру.
Анджелина погладила девочку по волосам.
— Да, ей грустно. Нам всем грустно, потому что мы пришли попрощаться с тем, кого очень любили.
Голос Анджелины дрогнул, и она на миг замолчала.
— Но миссис Уизли грустнее всех, потому что она потеряла сына.
Она уткнулась лицом в волосы сестры и расплакалась.
— Понятно.
Девочка немного постояла, глядя на землю, а затем высвободилась из объятий сестры. Наклонилась и подняла с травы маленький серый камень. Самый обыкновенный, но красивой округлой формы.
— Вот, — сказала она и положила камешек в ладонь миссис Уизли. — Это вам.
— Марина, что ты делаешь? Зачем отдаёшь ей камень? Положи на место, где нашла, — сквозь слёзы пробормотала Анджелина. — Ну же, Марина. Давай потише и послушаем речи.
Молли посмотрела на камень у себя в ладони.
— Нет, всё хорошо, дорогая Анджелина. Малышка хочет меня утешить. В такой день это дорогого стоит.
Она сжала камешек в кулаке и сквозь слёзы сумела улыбнуться.
— Спасибо, Марина. Я всегда буду хранить этот камень при себе.
…
— Ещё один ребёнок? После стольких лет? — Артур Уизли изумлённо смотрел на жену. — Это чудесно, но… ты совершенно уверена, Молли? Я думал, для нас уже слишком поздно…
Молли покраснела и улыбнулась.
— Я тоже так думала, но, похоже, ошибалась. Представляешь, Артур? Мы снова станем родителями! Я знаю, что это мальчик: уже наложила раскрывающее заклинание. Он родится в марте.
Она медленно провела ладонью по животу.
— Как странно ощущать, что внутри зарождается новая жизнь, после всего этого ужаса и стольких смертей.
Артур накрыл её руку своей.
— Наверное, жизнь всегда находит дорогу.
По его щеке скатилась слеза.
— Как думаешь… назовём его в честь Фреда?
Молли немного подумала, а затем решительно покачала головой.
— Нет. Уверена, кто-нибудь из наших детей однажды назовёт своего сына Фредом. Но я не могу этого вынести. Это был бы уже не тот Фред. Было бы слишком странно растить ещё одного сына с таким именем. Но, может быть, назовём его Фабианом — в честь моего брата? Ведь именно в честь Фабиана и Гидеона назвали Фреда и Джорджа. Две пары близнецов, и все такие же озорные…
Артур улыбнулся.
— Думаешь, наш маленький Фабиан тоже будет проказником?
Молли рассмеялась.
— Ничуть не удивлюсь.
…
Но маленький Фабиан оказался совсем не похож ни на Фреда, ни на давно умершего дядю Фабиана. Волосы у малыша, конечно, были рыжими, как у всех Уизли, однако глаза были не голубыми, как у Фреда, и не карими, как у дяди Фабиана. Они были странного серебристо-серого цвета, блестели, словно стекло.
Молли и Артур были готовы поклясться, что Фред засмеялся уже через час после рождения. А маленький Фабиан не смеялся и не плакал — лишь смотрел на людей своими необычными глазами цвета жидкого серебра.
По мере того как Фабиан рос, его серьёзность всё больше озадачивала родителей. Разве бывают дети, которые не хотят играть? Старшие братья, сестра и всё увеличивающаяся орава рыжеволосых племянников и племянниц пытались его развеселить, но Фабиан не реагировал на их шутки. Он тихо сидел на руках у матери, наблюдая за забавами родных с лёгкой хмуростью.
Зато он обожал книги — ох, как же он их обожал! Молли иногда гадала, не вырастет ли Фабиан ещё умнее маленькой Роуз, дочери Рона и Гермионы. В два года он переворачивал страницы книг с таким серьёзным видом, словно действительно читал, а не притворялся. И всякий раз, услышав заклинание, повторял его, будто запоминал.
Молли привыкла к детям, которые смеялись, плакали и шалили, и порой с удивлением смотрела на своего тихого, красивого сына: откуда у него эта странно взрослая манера держаться? Может, он стал таким серьёзным потому, что рядом не было братьев и сестёр его возраста?
Но Фабиан никогда не доставлял матери ни малейшего беспокойства — кроме одного случая, когда проглотил камень.
Когда остальные дети были маленькими, Молли всегда за ними следила: она прекрасно знала, что без её бдительного присмотра они случайно навредят себе или друг другу. Но Фабиан был таким послушным, что она иногда забывала присматривать за ним как следует.
Однажды она краем глаза заметила нечто пугающее: мальчик потянулся к маленькому серому камню, лежавшему на прикроватном столике матери, и поднёс его ко рту.
— Фабиан! — Молли бросила тряпку и бросилась к нему. — Мерлин милосердный, что ты сделал? Ты его проглотил? «Анапнео»!
Но Фабиан не задыхался. Он лишь поднял на неё ясные глаза, слишком взрослые для его ангельского личика. Молли заглянула ему в рот, но ничего не увидела. Она подняла малыша и прижала к себе. Дышал он нормально.
— Нельзя глотать камни, Фабиан, — дрожащим голосом сказала она, снова и снова гладя его по волосам. — Это опасно. Ты можешь умереть.
— Мой, — просто ответил Фабиан и высвободился из её объятий.
Если он и правда проглотил камешек, тот, похоже, ему не повредил. После этого Молли стала внимательнее следить за Фабианом, но больше не видела, чтобы он делал что-нибудь опасное.
— Серьёзный он у нас мальчуган, правда? — спросил однажды Джордж, опуская его на пол после шумной поездки верхом на плечах. — Что бы я ни делал, рассмешить его не получается. Может, когда вырастет, пойдёт работать в Министерство, как Перси.
Перси рассмеялся и потянулся к малышу, но Фабиан холодно посмотрел на него и отошёл.
Зато, похоже, Фабиан был одержим одним из родственников: всякий раз, когда Гарри приходил в гости, мальчик ходил за ним по пятам и смотрел на мужа своей сестры ясными серыми глазами. Подрастая, он снова и снова просил Гарри рассказывать, как тот победил Тёмного лорда.
— Кажется, он в тебя влюбился, дорогой Гарри, — рассмеялась Джинни и погладила Фабиана по огненно-рыжим волосам. — Может, вырастет ещё одним героем Гриффиндора, совсем как ты.
Гарри засмеялся и протянул Фабиану игрушечную метлу.
— Держи. Давай потренируешься летать, приятель.
Но Фабиан только посмотрел на метлу, отошёл и взял книгу.
Артур Уизли улыбнулся.
— Не уверен, что он станет гриффиндорцем, Джинни. Возможно, Фабиан будет первым Уизли, которого распределят в Когтевран! Он ведь очень умный, наш малыш. Вчера я даже застал его за тем, как он листал книги Гермионы. Казалось, будто он читает старый французский гримуар. В четыре года — представляешь?
Фабиан забрался на диван с книгой и прижался к Гарри.
— Расскажи ещё раз, как ты уничтожил крестражи.
Гарри покачал головой и засмеялся.
— Ладно, Фабиан. Видишь ли, у Тома Риддла был дневник, и когда я учился на втором курсе, а Джинни — на первом…
Позже той ночью, укладывая Фабиана спать, Молли услышала его сонный шёпот:
— Мам, зачем он спрятал душу во всех этих странных вещах? Тёмный лорд, которого победил Гарри.
Молли плотнее укутала сына одеялом и поцеловала в лоб.
— Потому что он был очень злым человеком, милый. Он хотел жить вечно.
Фабиан задумчиво посмотрел перед собой, а затем тихо произнёс:
— Думаю, он ещё и глупым был, мам.
— Глупым? — удивилась Молли. — Ну, да, наверное, было глупо быть настолько злым, если можно было выбрать добро.
— Я не это имею в виду, мам.
Мальчик поднял на неё глаза. Они блестели, словно серебряный лунный свет.
— Глупо было прятать душу в особых вещах, которые люди замечают: в собственном дневнике, в кольце с драгоценным камнем и в диадеме с бриллиантами. Будь я Тёмным лордом, я бы придумал что-нибудь гораздо умнее. Я бы спрятал частичку души в такой простой и маленькой вещи, на которую никто не обратит внимания. Не стал бы прятать её в змее или серебряном медальоне. Спрятал бы её в чём-нибудь крошечном и обыкновенном. Например, в маленьком сером камне…
— Что? — Молли замерла, и по коже пробежал холодок. Она нерешительно коснулась мягкой щеки сына. — Что… что ты только что сказал, Фабиан?
Мальчик поднял на неё ясные глаза.
— Я бы спрятал последний кусочек своей души в маленьком сером камне, которого никто бы не заметил. И тогда жил бы вечно…
Молли не шевелилась целую долгую минуту. Потом крепко обняла Фабиана и прошептала:
— О чём ты говоришь? Дитя моё… дитя моё!
Она отчаянно расцеловала его маленькое личико.
— Тише, Фабиан. Ты ведь любишь меня?
Фабиан серьёзно кивнул.
— Тогда пообещай мне… — прохрипела Молли. — Пообещай, что никогда не повторишь Гарри, Джинни, папе или… или кому бы то ни было то, что сейчас сказал. Они просто не поймут… Гарри настоящий гриффиндорец. Он ни секунды не колебался, прежде чем пожертвовать собой ради уничтожения Тёмного лорда. И ни Рон, ни Гермиона, ни Джинни не подумали его остановить, хотя любили его. Ох, кто знает, что они сделают с тобой, если узнают…
Она крепко прижала ребёнка к груди.
— Просто никогда больше об этом не говори, милый. Никому ничего не рассказывай.
Фабиан закрыл глаза и сонно кивнул.
— Хорошо.
Молли дрожащим вдохом набрала воздуха и снова поцеловала сына. Она долго сидела рядом, наблюдая, как он засыпает.
— Мне всё равно, кто ты, — прошептала она в сгущающуюся темноту. — Ты мой ребёнок. И только это имеет значение.
Она убрала с лица мальчика мягкую прядь волос.
— Жизнь всегда найдёт дорогу…
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!