Глава 1: 1.

1.

14

0

Mот Molwe
Поделиться

«Поттер. Безупречный Поттер и его несовершенный шрам».

Эта фраза и её вариации крутились в унылых мыслях Снейпа, раздражая его, возможно, даже сильнее, чем сам очкарик. По крайней мере, так он решил на миг — а потом продолжил мысленную тираду: всякий проблеск ясности исчезал, стоило ему снова увидеть сияющее уродство Поттера.

Хотя шрам вовсе не сиял — Снейп неохотно это признавал. Он просто выделялся над левой бровью Золотого мальчика. Но с таким же успехом мог быть маяком его славы: сколько раз за день Поттер, должно быть, выставлял его напоказ?

(Снейп вдруг заметил, что Поттер нарезает ингредиенты гораздо умелее, чем можно было ожидать от этого мальчишки. Это заставило его нахмуриться ещё сильнее и раззадорило его мысленную перепалку.)

Да, неприязнь Снейпа к Поттеру отличалась от обычного презрения, которое он испытывал к другим — гриффиндорцам или кому бы то ни было. И всё же они едва успели познакомиться. Впрочем, ему и не требовалось разгадывать характер мальчишки: пронзительные зелёные глаза хранили живость Лили, а его лицо было отвратительно ожившей копией отцовского. Даже каждый торчащий вихор на голове Мальчика-Который-Выжил был до жути похож на самовлюблённого болвана, которого Снейп, к несчастью, так хорошо помнил. Единственными отличиями отца от сына, помимо цвета глаз, были шрам и его наличие — а шрам давал Поттеру ещё один повод похвастаться.

Так что «Поттер» и «знаменитость» были вполне совместимы. От этого в голове у мальчика, вероятно, не осталось ни капли здравого смысла, доставшегося от матери. Лишь кипящая масса глупости, пропитанная незаслуженной гордостью.

Таков был вывод Снейпа.

Странное дело: ненависть почему-то вызывала у него жажду, а та оборачивалась головной болью, никак не улучшавшей его и без того скверного настроения.

Снейп бесшумно скользил между учениками, придирчиво наблюдая за ними и сквозь зубы отчитывая гриффиндорцев — так он сбивал их с толку и получал повод снять очки. Вскоре он понял, что напарник Финнигана, Долгопупс, круглый нескладный мальчик, станет отличной мишенью для будущих нападок: он совершенно не умел обращаться с ингредиентами, а его движения прямо-таки кричали о неуклюжести. За ним надо будет присматривать — вдруг он и правда что-нибудь испортит…

Поттер закончил нарезать ингредиенты, и остальное принялся делать Уизли. Время от времени тёмноволосый мальчик отрывал взгляд от задания. Снейп заметил, что взгляд его тускнеет: Поттер словно терял фокус, затем снова приходил в себя, встряхивался и принимался медленно помешивать зелье.

Неужели Безупречный Поттер считает, что зельеварение ниже его достоинства? Настолько, что готов клевать носом и мечтать на ходу? Или ему всё это кажется слишком простым, слишком скучным?

Снейп презрительно усмехнулся и пошёл дальше. Он перестал шипеть на гриффиндорцев и переключился на слизеринцев, разыскивая среди них талант. И не был разочарован.

— Если бы вы, болваны, варили слизней с рогами хотя бы вполовину так же умело, как Малфой, я бы счёл вас терпимыми учениками.

Он кивнул Малфою, и тот в ответ самодовольно усмехнулся.

Снейп повернулся, чтобы встретиться взглядом с Поттером и дать ему понять, что тот никогда не станет терпимым учеником, — но зрение внезапно затуманилось. Постепенно вокруг него осталась одна лишь зелень: густой дым поднимался в воздух и застилал глаза. Он ничего не видел, но услышал характерное шипение — всё громче и громче. Значит, какой-то идиот умудрился испортить элементарное зелье.

Снейп ждал, и от дыма и звука головная боль становилась сильнее. Кто-то сейчас почувствует его боль — вдесятеро сильнее.

Воздух постепенно очистился. Это котёл Финнигана зашипел, затем провалился внутрь и развалился на груду склизких обломков. Ученики вскочили на табуреты, спасаясь от едкого зелья, плескавшегося у них под ногами.

Но Долгопупсу досталось сильнее всех. Его ноги подкосились, лицо исказилось от боли, а кожу покрыли вздувающиеся волдыри. Едкая жидкость пропитала его одежду.

Снейп выглядел не просто недовольным. Хотя он и обычно был недоволен, сейчас он скорее казался готовым взорваться от ярости. Одним взмахом палочки он заставил беспорядок исчезнуть. В классе воцарилась тишина, нарушаемая только новыми криками Долгопупса.

— Идиот! — рявкнул Снейп, поворачиваясь к нему. — Должно быть, ты добавил иглы дикобраза, не сняв котёл с огня?

Плач Невилла стих; он жалобно всхлипнул и прижал руки к груди.

Снейп приказал Финнигану отвести Долгопупса в больничное крыло. Голос его звучал заметно раздражённее обычного. Затем он повернулся к Поттеру и его напарнику Уизли, работавшим рядом с пострадавшим.

— Вы, Поттер! Почему не сказали ему не добавлять иглы?..

И тут Снейп заметил, что глаза Поттера закрыты, а Уизли держит его за плечо. На его веснушчатом лице застыло беспокойство. Снейп оборвал себя на полуслове и нахмурился, слегка удивлённый. Но потом понял.

— Полагаю, ты не успел ему помешать, потому что задремал прямо на уроке, Поттер? — упрёк Мастера зелий обрёл новое направление. — Должен признать, у тебя редкий талант: мешать зелье во сне. Пожалуй, единственный.

Со стороны слизеринцев донеслись смешки. Уизли сердито посмотрел на профессора, но тот не обратил внимания.

— Что ж, мистер Поттер, где же у вас появились волдыри?

Поттер распахнул глаза, явно не ожидав такого вопроса, и встретился со Снейпом удивительно открытым взглядом.

— Я в порядке, сэр, — поправил он его и мягко отвёл руки Уизли, пытавшегося помочь. Друг недоверчиво фыркнул, поэтому Поттер добавил: — Просто немного оглушило.

Нижняя губа Снейпа слегка приподнялась — крошечное подобие улыбки. Значит, Поттер решил разыгрывать мученика? Подыграть ему или нет… Снейп мельком оглядел класс и увидел, что Малфой почти свесился с края стула в ожидании, а уголки его губ подёргивались от улыбки.

— Закатайте рукава, Поттер. Посмотрим, насколько всё плохо.

Поттер лишь растерянно посмотрел на него, словно Снейп спросил что-то странное.

— Поттер?

По классу прокатились смешки. Уизли выглядел ещё тревожнее — если только это было возможно. Девушка Грейнджер прикусила губу. Снейп заметил, что она с особенным вниманием смотрит на растрёпанного мальчишку.

Поттер моргнул и словно вышел из транса. Он судорожно обхватил себя руками, будто обнимал самого себя. Снейп уже знал, что мальчик странный, но это было уж слишком. Казалось, все ученики — и гриффиндорцы, и слизеринцы — думали так же: кто-то хихикал, кто-то таращился на него.

Снейп мысленно досчитал до трёх, надеясь, что лицо Поттера перестанет его раздражать.

— Поттер, вы меня не слышали?

Поттер покачал головой, и его лохматая копна волос повторила это движение.

— С-слышал, сэр. Вы велели мне закатать рукава, но я в порядке.

Снейп рассмеялся бы, если бы Мастер зелий вообще умел смеяться. (Иногда он лишь зловеще хохотал, но от этого класс мог упасть в обморок от потрясения. Впрочем, это было бы полезно…)

— Ты не видел, что случилось с Долгопупсом, Поттер?

Мальчик промолчал. Наконец, кажется, понял, что от него ждут ответа. Неужели вопросительной интонации оказалось недостаточно? Неумение соображать было поистине невообразимым.

— Видел, профессор.

Вот это наблюдательность.

— Прекрасно. Тогда ты, полагаю, заметил, что его всего обсыпало волдырями? Не прикидывайся глупым, Поттер. Я вижу остатки зелья на твоих рукавах. Закатай их, чтобы я мог осмотреть тебя и решить, нужно ли отправлять тебя к мадам Помфри.

Снова тишина. Затем ученики опять зашушукались.

У Снейпа раскалывались виски.

— Вы хоть минуту можете помолчать?! — прорычал он на класс.

Большинство учеников вздрогнуло. (Не эпидемия обмороков, отметил Снейп с лёгким разочарованием.)

— У меня нет времени, Поттер!

Мальчик глубоко вдохнул.

Если он не хотел провести год ещё хуже, чем Снейп уже для него запланировал…

— Но я же сказал вам — я в порядке, профессор.

Один из друзей Поттера, Дин Томас, энергично жестикулировал, словно пытался сказать: «Спор с профессором Снейпом приведёт к боли и страданиям для тебя и твоих потомков, а также всех, кого ты любишь и уважаешь, и всех, кто окажется в пределах досягаемости вышеперечисленных».

По крайней мере, так понял его Снейп. Вроде бы близко.

Глаза Уизли, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Он явно думал, что его друга сейчас убьют.

Заманчиво. Но не сегодня. Любопытство оказалось сильнее. Что же Безупречный Поттер скрывает?

Снейп также понял, что ему придётся сделать, чтобы заставить мальчика показать руки. Он наклонился над Поттером, упёршись руками в парту, и приблизил губы к уху упрямца. С мрачным удовлетворением заметил, как тот сразу напрягся. Теперь остальные ученики скрылись из поля зрения — даже Уизли не мог толком разглядеть, что происходит.

— Поттер, настоятельно советую закатать рукава, если знаешь, что для тебя лучше.

Всё произошло быстро. Поттер ухватился за рукав и резко дёрнул ткань вверх, а затем вниз. Снейпу оставалось лишь опустить взгляд.

Он увидел всего на секунду. Потом отступил и выпрямился, позволяя мимолётному образу отпечататься в памяти.

— Чёрт возьми, — выпалил Уизли. Он пытался заглянуть через плечо Снейпа. — Тебе досталось почти так же, как Невиллу! Как ты вообще ещё стоишь?

Снейп заметил, что Поттер немного расслабился. Уизли видел не всё, что увидел Снейп.

Тот подошёл к шкафу с ингредиентами.

— Почему он не должен стоять, если пострадали руки, а не ноги, Уизли? — насмешливо спросил он. — Наш знаменитый герой, разумеется, справится.

Потому что у него слишком высокий болевой порог…

Снейп распахнул дверцу шкафа.

— Поттер, в больничное крыло ты не пойдёшь. У меня не хватило заживляющей мази на все повреждения Долгопупса, но для тебя как раз осталось.

Он сделал вид, будто не услышал, как Уизли тихо пробормотал:

— О, прекрасно.

— Остальные продолжайте варить зелье, — объявил Снейп, перебирая пузырьки. Но тут в сырых подземельях прозвенел звонок, знаменуя конец первого урока зельеварения. Его почти утихшая головная боль снова усилилась. Уф. — Сегодня домашнего задания не будет, — раздражённо протянул он, — но это исключение. Свободны.

Ученики словно очнулись от оцепенения и принялись собирать вещи. Когда они потянулись к выходу, Снейп добавил, будто вспомнив об этом в последний момент — на случай, если мальчик и правда туго соображал:

— Мистер Поттер, вы, разумеется, останетесь.

— Можно мне остаться с ним? — смело спросил Уизли.

Неудивительно, что его распределили в Гриффиндор. Его глупость поражала.

— Нет, Уизли, нельзя, — прорычал Снейп, доставая из шкафа несколько флаконов. — У тебя следующий урок, а ты мне не нужен. До свидания.

Он подхватил стеклянные пузырьки и вернулся к столу Поттера и Уизли, поставив всю охапку на отполированную поверхность.

Снейп чарами снял с одежды Поттера остатки зелья. Уизли с любопытством смотрел на целую коллекцию лекарств.

— Ему всё это действительно нужно? — подозрительно спросил он.

— Да, нужно, — сквозь зубы процедил Снейп. — И если не хочешь, чтобы они необъяснимым образом понадобились и тебе, советую идти.

Уизли заметно сглотнул и беспомощно посмотрел на друга. Поттер лишь ободряюще улыбнулся и кивнул. От этого обмена взглядами Снейпу почему-то стало слегка дурно.

Но сработало. Рыжий негодник наконец ушёл, хотя перед выходом ещё раз предостерегающе оглянулся на Мастера зелий.

Ну конечно.

Когда Снейп закончил раскладывать лекарства в нужном порядке, дверь подземелий закрылась. Он замер и посмотрел на Поттера бесстрастным взглядом. Мальчик облизнул губы.

— У меня травология, профессор.

— Уверен, растения проявят достаточно любезности и подождут тебя, мистер Поттер, — сухо ответил Снейп. Затем добавил: — Думаю, я заслужил объяснение.

Поттер опустил глаза. В них читались печаль, но не было ответа.

В подземельях стало тихо, однако головная боль Снейпа никуда не делась. Острый укол тишины снова и снова пронзал виски, испытывая и без того ограниченное терпение.

— Мистер Поттер, я не люблю, когда меня игнорируют. Задавая вопрос, я ожидаю получить ответ.

— Вы видели, — наконец произнёс Поттер едва слышно. Он поднял настороженный взгляд на Снейпа. — Вы видели, и, по-моему, больше тут нечего сказать.

Не убедившись в этом, Снейп отвинтил крышку флакона со снадобьем для заживления неглубоких порезов.

— Протяните руки. Будет немного щипать, — неожиданно мягко добавил он.

К счастью, ученик послушался. На этот раз Поттер осторожно закатал рукава, не на одну лишь секунду.

Руки действительно покрывали волдыри, занимавшие участки бледной кожи. Снейпа не потрясло то, чего он ожидал. Его ошеломило то, чего он не ожидал.

Между волдырями и под ними руки Поттера пересекали порезы, покрывали струпья и синяки — от старых до свежих, от едва заметных до тяжёлых. Они выглядели так, словно их оставляли намеренно. Жёлтые, синие, фиолетовые и чёрные пятна скрывали кожу мальчика… и, как он позже подумал, не только на руках.

Руки Поттера казались тонкими и хрупкими. Снейп осторожно наносил мазь, а мальчик почти не вздрагивал.

Слишком высокий болевой порог. Сильное истощение. Он голодал.

— Вы никому не расскажете? — так тихо спросил Поттер, что Снейпу пришлось напрячь слух.

Он не прекратил наносить мазь, но ответил:

— Лучше, если я расскажу.

Поттер так быстро прижал руки к груди, что Снейп удивился, как тот не пролил зелье. Снейп решил успокоить мальчика.

— Поттер, пока нет. У меня ещё остались вопросы. Если ты не ответишь, я немедленно доложу директору. А теперь протяни руки, если не хочешь, чтобы шрамы остались не только на лбу.

Поттер подчинился.

— Я, например, не понимаю, почему ты так… стыдишься, — сказал Снейп, приподняв бровь. — Я просто собираю сведения о травмах ученика. Ты ведь понимаешь?

Поттер выглядел скорее настороженным, чем успокоенным, но уже не был похож на насекомое, которое вот-вот раздавят. Теперь он скорее напоминал испуганного кролика.

Снейп продолжил наносить разные мази, объясняя более мягким, чем обычно, тоном, для чего нужна каждая. Две предназначались от волдырей, несколько других — от синяков разной степени давности…

— Вы живёте у маглов, Поттер? — спросил он. В его голосе звучало лёгкое презрение, хотя сам он не знал, на кого именно направлено это чувство.

Снейп заметил в глазах Поттера блеск и предположил, что мальчик воспользовался паузой, чтобы вновь набраться гриффиндорской глуп… то есть храбрости. По-видимому, он уже сделал собственные выводы.

— Я не знаю, что у вас против маглов, — мальчик выпрямился, собравшись с духом, — но вы неправы.

Он ровно посмотрел Снейпу в глаза.

— Сэр.

Если резкая смена настроения и застала Снейпа врасплох, он этого не показал.

— Не знаю, почему ты пришёл к такому выводу, Поттер, — ответил он, закончив наносить лекарства и закрывая флаконы. — У меня ничего нет против маглов.

Он всё закончил и тряпкой вытер остатки мази с разглаженной кожи мальчика. Взгляд его пронзал Поттера насквозь, а губы растянулись в выражении одновременно презрительном и насмешливом.

— Однако я не совсем понимаю, что у тебя «против» слизеринцев, но ты, к несчастью, заблуждаешься.

Поттер снова отдёрнул руки, проявляя непокорность. Снейп продолжал смотреть на него.

— Это они?

Золотой мальчик выглядел просто уставшим и ослабевшим. Он дважды моргнул.

— Что? Вы думаете, это слизеринцы?..

— Это твоя семья, мальчик? — На последнем слове Поттер вздрогнул и виновато отвёл взгляд, но Снейп этого не заметил. Зато он заметил потрясённое выражение лица мальчика. — Буду считать, что твои тётя и дядя издеваются над тобой, мистер Поттер, и что это продолжается уже какое-то время. Не только на руках — причиняя тебе настоящую боль.

Снейп увидел, как заливаются краской щёки Поттера.

— Всё было не так! — поспешно и отчаянно возразил он.

Настроение мальчика снова изменилось: теперь он, похоже, готов был говорить без остановки, пока головная боль Снейпа не довела бы того до безумия.

— На руках у меня всё так плохо только потому, что ему пришлось прекратить… наказывать меня там. На спине, я имею в виду.

Он заговорил быстрее и горячее, красные пятна расползались по бледному лицу.

— Из-за этого мне стало трудно ходить, и преподаватели с другими людьми начали задавать вопросы.

Поттер смущённо прокашлялся.

— Тётя и дядя врали, что я калека, но это не помогало, если сегодня я ходил нормально, а на следующий день уже горбился. Конечно, теперь им больше некого обманывать — ведь я приехал сюда… — Он нервно пнул пол. — Но ученик, который повсюду странно передвигается, выглядел бы подозрительно где угодно.

Нервный смешок заставил его бледные пальцы дёрнуться.

— Понятно, — процедил Снейп.

Вот это оказалось просто, отметил он. Но ещё яснее было другое: его самого охватывала тревога. Он злился — и понял, что большая часть этой злости направлена вовсе не на Поттера.

Глядя на нервничающего мальчика, Снейп осознал, что его беспокоит. Почему он раньше не замечал этого — не позволял презрению затмить суждение? Неухоженный, худой и молчаливый мальчик среди других юных волшебников всегда выделялся.

Впрочем, Джеймс тоже был довольно худым, вспомнил он, хотя сравнение всё равно не годилось. Так похожи — но только лицом.

Снейпа злило и тревожило, что он допустил такую ошибку. Он уже был готов обрушить на худые плечи мальчика годы накопленной неприязни, а теперь… Судьба, должно быть, смеялась над ним. Снейп был на грани ярости. Чтобы успокоиться, пришлось глубоко вздохнуть и позволить мыслям течь дальше.

Да… что на самом деле отличало Поттера от его отца — не глаза и не шрам, а то, чего никто не видел, понял он с горечью. То, что происходило с мальчиком и оставалось незамеченным из-за слепого пятна Дамблдора.

Снейп выпрямился. Как Альбус мог этого не знать? С другой стороны, даже его сияющие глаза не могли увидеть всего…

— Сэр, — похоже, терпение Поттера было не больше его собственного. — У меня…

— Травология, да, — огрызнулся Снейп.

Лицо Поттера было мрачным.

— Можно мне идти?

Разумно ли отпускать его? Впрочем…

— Да, можете идти.

— Вы никому не расскажете?

Снейп ненадолго прикрыл глаза и вздохнул.

— Если ты настаиваешь, мистер Поттер, пока никому не скажу.

Из рук Поттера выскользнуло несколько листов пергамента. Собирая вещи, он нагнулся и поднял их из-под стола.

— Но ты должен понимать, что жестокое обращение…

При этих словах Поттер сжал кулаки, смяв листы.

— Это серьёзное преступление, и виноваты твои родственники. Ты должен это понять, Поттер.

Некоторые вещи он и сам не мог понять.

Поттер — Гарри Поттер, поправил себя Снейп, недоумевая, как ему вообще удастся изменить свою ненависть к этой фамилии, — уже стоял у двери. Он обернулся и сказал:

— Спасибо, сэр.

И вышел, прежде чем Снейп успел ответить. Впрочем, тот и сам не знал, что бы сказал.

Наконец Мастер зелий остался один. Он сел за стол и задумчиво уставился в стену. Не будь у него сейчас свободного урока, он бы не смог вести занятия — был слишком потрясён.

Воображение нарисовало знакомую картину. Снейп представил маленького одиннадцатилетнего мальчика с тёмными волосами и бледной кожей — худого и хрупкого, погружённого в свои тайны, мысли, мечты и страхи. Мальчик стоял один на пустом фоне и смотрел на недосягаемый мир перед собой. Ему не позволяли задавать вопросы и не давали ответов. Он голодал — по многим вещам — и рассеянно трогал значок на груди с изображением змеи.

Снейп даже не заметил, что головная боль наконец прошла.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1