Глава 1: Новая глава

Новая глава

7

0

Mот Molwe
Поделиться

Скорпиус Малфой сидел возле её кровати, глядя на неподвижную фигурку на хрустящих белых простынях больничного крыла. Стул он придвинул совсем близко — на случай, если она пошевелится.

Вокруг хлопотала мадам Уилкинс, и смысл её бормотания от него не ускользал.

Наверное, удивляться не стоило.

За всю историю Хогвартса Малфои и Уизли никогда не ладили.

Он подавил горький смешок и посмотрел на свои руки: пальцы крепко переплелись, словно для молитвы.

Сказать, что Малфои и Уизли «не ладили», — значит сильно преуменьшить.

Скорпиус знал: отец до сих пор не мог сказать об Уизли ни одного доброго слова, не добавив следом какую-нибудь неприятность, пусть даже неубедительную.

Единственное исключение случилось, когда отец — хоть и неохотно — признался, что обязан жизнью человеку по имени Гарри Поттер и, по совпадению, отцу лежавшей перед Скорпиусом девушки — Рону Уизли.

На этом разговор резко оборвался.

Но с годами отец всё же научил его — Скорпиус подозревал, что порой сам того не замечая, — насколько глупы предрассудки.

Скорпиус знал: отец усвоил этот урок дорогой ценой, когда вернулся злой волшебник по имени лорд Волдеморт.

Драко Малфой едва пережил последовавшую войну, и его взгляды на чистоту крови сильно изменились.

Однако с одной мыслью ему было трудно расстаться: будто принадлежность к Малфоям сама по себе делает их выше остальных.

Скорпиус полагал, что это у всех Малфоев врождённое.

В конце концов, разве он сам не доказал это ещё на первом курсе, в Хогвартс-экспрессе?

* * *

**Шесть лет назад…**

— Джеймс!

Скорпиус, как и многие в этой части поезда, невольно услышал шум за дверями купе.

Обменявшись любопытными взглядами с попутчиками, он осторожно высунул голову, чтобы посмотреть, что происходит.

В конце вагона смеялся рыжеволосый мальчик, на вид его ровесник. В правом кулаке он сжимал длинную серебристую цепочку и дразняще держал её над головой невысокой темноволосой девочки.

Она стояла к Скорпиусу спиной.

Очевидно, именно ей принадлежал пронзительный голос, проникший во все щели дверей купе.

— Джеймс! Отдай медальон! — потребовала девочка, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Она снова и снова тянулась к украшению, но Джеймс успешно удерживал его вне досягаемости.

Он показал ей язык и рассмеялся, увернувшись от сердитого пинка.

Девочка негромко зарычала и опять попыталась дотянуться до медальона.

Скорпиус вышел из купе и направился к ним, оправдывая внезапный героический порыв довольно жалким предлогом: если всё пройдёт удачно, у него, возможно, появится подруга.

— Эй! — громко окликнул он.

Джеймс поднял голову, а девочка обернулась на незнакомый голос.

— Почему бы тебе не проваливать? Оставь её в покое.

Скорпиус постарался придать голосу угрозу и ободряюще улыбнулся девочке.

Джеймс перестал ухмыляться.

Скорпиус смотрел в светло-карие глаза, из которых исчезли весёлые искорки, и молча приказывал себе не отступать под этим пристальным взглядом.

Поэтому он не заметил, как темноволосая девочка посмотрела на него со смесью любопытства и чего-то похожего на надежду.

— Э-э… Ты ведь тот самый Малфой? — спросил Джеймс с лёгким презрением.

Скорпиус заметил, как девочка украдкой пнула Джеймса в ногу.

Он вздёрнул подбородок, стараясь выглядеть внушительнее.

Взгляд скользнул к ярко-рыжей шевелюре Джеймса, и прежде чем Скорпиус успел подумать, с языка сорвалось:

— Да, и что? Лучше быть Малфоем, чем Уизли.

Джеймс возмущённо вскрикнул и шагнул к нему.

Темноволосая девочка презрительно фыркнула и остановила его прежде, чем он успел ударить бледного мальчика.

Затем сама вышла вперёд, на свет, и Скорпиус смог как следует её рассмотреть.

Лицо раскраснелось от усилий, нижняя губа чуть припухла — видимо, она кусала её от досады.

Он заметил, что глаза у неё, как у Джеймса, карие, но на несколько оттенков темнее.

И вдруг представил, будто плывёт в растопленном тёмном шоколаде.

Приятная картина тут же исчезла: глаза девочки опасно сузились, и она шагнула к нему.

Скорпиус невольно отступил.

— Надо было догадаться, — отрезала она. — Послушай, Малфой. Я скорее позволю помочь себе кому-нибудь из Уизли, чем даже подумаю принять помощь от такого, как ты.

Затем, воспользовавшись тем, что Джеймс отвлёкся, она метко ударила его кулаком в живот.

Джеймс согнулся пополам, хватая ртом воздух.

Девочка наклонилась над ним, разжала его кулак и забрала драгоценный медальон.

Скорпиус услышал пробормотанное «Идиот».

Потом она подняла Джеймса с пола и помогла ему добраться до их купе.

Скорпиус остался один в коридоре.

Слегка приоткрыв рот, он растерянно смотрел туда, где ещё мгновение назад стояла девочка с глазами, сверкавшими, словно молнии на тёмном бархатном небе.

В следующий раз он увидел её только на церемонии Распределения в Большом зале.

Скорпиус уже сидел за слизеринским столом и ждал, пока распределят остальных первокурсников.

Склонив голову набок, он лениво оглядывал испуганных новичков, которые неотрывно смотрели на огромную Распределяющую шляпу на голове мальчика по имени Альбус Поттер.

Спустя несколько мгновений Шляпа выкрикнула:

— ГРИФФИНДОР!

Альбус Поттер направился к знакомому рыжеволосому мальчику, уже сидевшему за гриффиндорским столом.

Джеймс ласково взъерошил тёмные волосы Альбуса, поздравляя с попаданием на факультет.

Скорпиус невольно отметил несколько общих черт между ними.

Но все мысли оборвались, когда прозвучало:

— Уизли, Роза!

К Шляпе направилась темноволосая девочка.

Роза села на краешек табурета и крепко вцепилась в сиденье обеими руками, ожидая решения.

Шляпа закрыла ей почти всё лицо, но Скорпиус всё-таки разглядел, что она снова нервно покусывает нижнюю губу.

Роза довольно быстро попала в Гриффиндор — под радостные вопли Джеймса и Альбуса.

Сияя, она пошла к ним и села напротив.

К тому времени Скорпиус уже понял: Джеймс и Альбус — сыновья Гарри Поттера и кузены Розы Уизли, дочери Рона Уизли.

Он ткнул вилкой в мясо и мысленно выругался.

Вот уж действительно идиот.

Героический поступок обернулся против него.

Он не только обидел девочку, которой хотел помочь, но ещё и оскорбил детей двух людей, спасших жизнь его отцу.

Скорпиус отодвинул тарелку и устало уронил голову на стол.

Благодаря собственной фамилии его ждал просто чертовски замечательный год.

* * *

Снаружи тихонько шелестели листья.

Скорпиус заметил на ветке дерева за окном больничного крыла птичье гнездо, устроенное довольно ненадёжно.

В середине неподвижно лежали три яйца.

Он рассеянно смотрел на гнездо, вспоминая первый курс.

Весь оставшийся год Роза старательно его избегала, практически не замечала его существования, а если приходилось разговаривать — говорила предельно холодно.

Не желая уступать, Скорпиус отвечал тем же.

И первый курс прошёл без повторения истории в поезде.

Он покачал головой, удивляясь, какими детскими способами они отреагировали на происшествие в Хогвартс-экспрессе.

Хотя, подумал он, стоило учитывать: им было всего по одиннадцать.

За исключением Джеймса, который, как позже выяснилось, учился на втором курсе.

Впрочем, и на третьем курсе их поведение не отличалось особенной взрослостью.

* * *

**Четыре года назад…**

Сначала он услышал голоса и лишь потом увидел тех, кому они принадлежали.

Скорпиус свернул за угол вместе с друзьями и заметил Розу, которая перед кабинетом трансфигурации яростно спорила с Аароном Эндрюсом — коренастым слизеринцем с их курса.

Он с усмешкой покачал головой.

Каждый раз, когда ему попадалась эта девчонка, она оказывалась в самом центре каких-нибудь неприятностей.

Удивительно, что с таким вспыльчивым нравом у неё вообще были друзья.

Подойдя ближе, Скорпиус начал различать обрывки перепалки.

— …твоя мамаша-грязнокровка…

— …не имеешь права так говорить о моей матери!

— …ничем не лучше…

— …как ты смеешь!

Скорпиус вздохнул.

Счастливым концом здесь и не пахло.

А исходя из личного опыта, он поставил бы всё на победу Розы.

Та явно сдерживалась, чтобы не ударить слизеринца: щёки порозовели от злости, кулаки крепко сжались.

К счастью, профессор Пайн вовремя вышла и позвала их в класс.

Эндрюс вразвалку прошёл внутрь, по пути наградив Розу неприятной усмешкой.

Она раздражённо фыркнула и обернулась, заметив наблюдавшего за ней Скорпиуса.

Должно быть, приняла его сочувственный взгляд за что-то другое, потому что резко повернулась к нему спиной и зашагала в кабинет.

Скорпиус закатил глаза.

К подобному обращению он уже привык.

И вошёл следом на урок трансфигурации.

Во время занятия Эндрюс продолжал вполголоса осыпать Розу оскорблениями.

Скорпиус видел, как она снова покусывает нижнюю губу, стараясь не обращать внимания.

Пусть характер у неё и боевой, но она оставалась дочерью своей матери и не стала бы ставить под угрозу учёбу.

Потом Эндрюс довольно громко что-то прошептал такому же здоровенному приятелю, и оба мерзко захихикали.

Скорпиус не сомневался, кого они обсуждают.

Роза, похоже, тоже их услышала.

Глаза подозрительно заблестели, когда она склонилась над черепахами, которых им полагалось превратить в чайники.

Скорпиус решил преподать этим двоим урок.

Со злорадной улыбкой тщательно направил палочку на Эндрюса.

Но едва начал бормотать заклинание, как сосед сильно толкнул его.

Рука с палочкой дёрнулась.

Порча попала в сидевшую рядом с Эндрюсом Розу, и та с криком свалилась со стула.

Пытаясь подняться, она увидела свою руку.

По классу пронёсся пронзительный вопль.

Тыльную сторону ладони покрыла твёрдая корка.

Скорпиус мог лишь в отчаянии смотреть, как та расползается по рукам и лицу, превращая Розу в подобие камня неправильной формы.

Она резко обернулась и одарила его знакомым взглядом чистой ненависти, пусть и странно искажённым действием заклинания.

Потом направила на него палочку.

Скорпиус испуганно вскрикнул и нырнул под стол.

Её заклинание пролетело в нескольких дюймах от головы.

Класс ахнул: шкаф у дальней стены разлетелся от силы Розиной порчи.

— Ну уж нет! — воскликнула профессор Пайн.

В классе воцарилась тишина.

Слышались лишь приглушённые всхлипывания Розы, закрывшей лицо окаменевшими руками.

— По десять баллов с обоих факультетов! Мисс Уизли, немедленно в больничное крыло. А в пятницу в восемь вы оба придёте на отработку. Без оправданий.

В пятницу Скорпиус неохотно отодвинул недоеденный ужин и отправился на отработку в кабинет Филча.

Вошёл в мрачную старую комнату и сморщил нос.

Внутри стоял странный затхлый запах.

Увидев уже ожидавшую Розу, вновь выглядевшую нормально, он закатил глаза.

Она нетерпеливо скрестила руки на груди.

Ей явно хотелось находиться здесь ничуть не больше, чем ему.

В другом конце комнаты на шатком старом стуле сидел Филч и поглаживал лежавшую на коленях кучу свалявшегося меха.

Когда он опустил её на пол, она жалобно мяукнула.

— Всё хорошо, красивая киса, — успокоил её Филч и поднялся, опираясь на трость, такую же древнюю на вид, как он сам.

Скорпиус приподнял бровь.

Очевидно, Филч считал, что из совсем уж плохих париков получаются красивые кошки.

Филч дёрнул головой в сторону двери и заковылял наружу.

Кошка последовала за ним.

Они прошли по длинному тёмному коридору и остановились перед комнатой, где хранились медали и кубки за всё, что только можно представить.

Войдя, Роза тихо вздохнула с облегчением.

Филч отрывисто сообщил, что им предстоит отполировать все награды.

Без магии.

Когда дверь за ними заперлась, Скорпиус тоже едва слышно застонал.

Краем глаза он заметил, как дрогнули губы Розы при виде его явного недовольства.

Они молча подошли к наградам и принялись за работу.

Не разговаривали по меньшей мере два часа.

Тишину нарушали лишь позвякивание кубков, редкое чихание и приглушённые жалобы с ругательствами Скорпиуса.

Работали быстро, и вскоре осталась лишь небольшая кучка.

Чихнув в третий раз подряд, Скорпиус выронил кубок по квиддичу.

Со стороны Розы донёсся сдавленный смешок.

Нахмурившись, он наклонился за золотым кубком.

— Что-то мне подсказывает, ты занимаешься таким нечасто, — неожиданно заметила Роза, повернувшись к нему.

Рука Скорпиуса застыла на полпути.

После двух часов молчания он не ожидал от неё ни слова.

Особенно после своего поступка.

Он подхватил кубок, неловко прочистил горло и ответил, выпрямляясь:

— Просто дома у меня не было… э-э… возможности этим заняться.

Роза фыркнула, словно именно такого ответа и ожидала, и вернулась к полировке.

Скорпиус посмотрел на медали, которые ему полагалось чистить, и задумался, не заговорить ли о происшествии на трансфигурации.

Они только что сумели спокойно обменяться словами.

Причём она ничем тяжёлым в него не бросила.

Он боялся, что мир продержится недолго, если напомнить, за что они оба оказались на отработке.

Некоторое время Скорпиус стоял, снова и снова переворачивая кубок в руках.

Потом каким-то образом набрался храбрости, поставил его и подошёл к Розе, сидевшей среди золотых, серебряных и бронзовых наград.

Постоял рядом.

Наконец выпалил:

— Прости.

Роза поднялась и встала перед ним.

Сейчас они были примерно одного роста.

Её тёмно-карие глаза смотрели прямо в его серые.

Она вопросительно приподняла бровь.

Скорпиус был почти уверен, что сейчас получит удар.

В памяти всплыл Джеймс, стонущий на полу Хогвартс-экспресса.

И тут щёлкнул замок.

Дверь распахнулась.

Они тут же отступили подальше друг от друга.

Внутрь вковылял Филч, дёрнул головой в сторону выхода и ушёл.

Ещё никогда Скорпиус так не радовался старому смотрителю.

Прежде чем направиться к открытой двери, он украдкой взглянул на Розу.

В её тёмных глазах было недоумение из-за неожиданного извинения.

— П-почему ты это сделал? — раздался её ясный требовательный голос, когда он уже собирался выйти.

Скорпиус остановился на пороге и вполоборота ответил:

— Никто не должен говорить о тебе то, что говорил он.

И быстро вышел, не решаясь снова встретиться с ней взглядом.

А Роза наконец поняла, что он имел в виду.

* * *

В тишине больничного крыла Скорпиус вспоминал, как несчастная случайность резко изменила отношение Розы к нему.

Она начала чаще с ним разговаривать.

Поначалу очень осторожно.

И они действительно подружились.

Мысли прервал тихий писк.

Скорпиус поднял голову, пытаясь понять, откуда он.

Сначала показалось, что просыпается Роза.

Но вскоре он понял: пищат яйца за окном.

Теперь они слегка покачивались.

Он выпрямился и размял затёкшие от долгого сидения руки и ноги.

Потом посмотрел на бледное лицо Розы.

Глаза закрыты.

Губы слегка приоткрыты.

Если бы не багровый синяк на лбу, можно было подумать, что она просто спит.

Скорпиус поднял руку и осторожно убрал с её лица мягкую каштановую прядь, скользнув костяшками пальцев по нежной щеке.

Нахлынуло ещё одно воспоминание.

От него Скорпиус сердито стиснул зубы, а глаза потемнели, став грозовыми.

* * *

**Два года назад…**

Небо затягивали тучи.

Скорпиус возвращался в замок, когда встретил спешившую наружу Розу.

Она его не заметила и врезалась прямо в грудь.

За лето он вырос и теперь был выше неё на целый фут.

Скорпиус остановил её и спросил, куда она направляется.

— Дэмиен попросил встретиться у старого дерева возле озера! — радостно ответила она. — Кажется, Лиззи что-то об этом знает. В последнее время такая скрытная, но рассказывать совершенно ничего не хочет. Представляешь, уже год прошёл с тех пор, как он впервые пригласил меня в Хогсмид!

В груди у Скорпиуса что-то кольнуло.

Он подавил странное чувство, видя, с каким восторгом Роза ждёт встречи со своим парнем, Дэмиеном Пейном.

Тот вроде бы делал её счастливой.

Почему же тогда Скорпиусу хотелось придушить Пейна всякий раз, когда он попадался на глаза?

Он ухмыльнулся, поздравил её и отпустил.

Посмотрел, как она почти вылетела за огромные двери.

Потом выдохнул, только теперь заметив, что задерживал дыхание, поправил ремень сумки на плече и пошёл в слизеринскую гостиную.

Дописав сочинение по заклинаниям примерно до середины, он вспомнил, что нужно отправить письмо матери.

Заканчивались перья.

А в Хогсмиде никогда не удавалось найти достаточно качественные.

По дороге в совятню Скорпиус заметил, что начинается дождь.

Крупные капли уже залетали в окно.

Он решил завернуть письмо в непромокаемый чехол, прежде чем отправить с совой.

Засмотревшись, как та взмывает в грозовое небо, Скорпиус едва не поскользнулся на мокрых ступенях.

Пришлось схватиться за каменные перила, чтобы удержать равновесие.

Перегнувшись и прищурившись, он различил знакомую маленькую фигурку.

Всё ещё под старым деревом.

Скорпиус бросился вниз настолько быстро, насколько позволяли скользкие ступени.

На бегу гадал, почему Роза сидит посреди грозы, а не празднует с Дэмиеном, как собиралась.

Приблизившись к озеру, он увидел: она съёжилась под деревом, подтянув колени и обхватив их руками.

Роза подняла голову ему навстречу.

Такого несчастного лица он ещё никогда не видел.

Она явно плакала.

Глаза немного опухли.

Нос покраснел пятнами.

Скорпиуса захлестнула злость на Пейна.

Он не сомневался, что причиной слёз был именно тот.

Эти гриффиндорцы определённо не так совершенны, как все считают.

Но всё исчезло, когда Роза посмотрела на него тёмными мокрыми глазами.

— Теперь он с Лиззи, — несчастно прошептала она, дрожа от холода.

При виде её заплаканного лица Скорпиус не смог удержаться.

Молча сел рядом и ободряюще обнял за плечи.

Пока добежал до дерева, успел промокнуть насквозь.

Ливень, который ветер швырял в них целыми потоками, тепла не добавлял.

Он что-то пробормотал.

Чары высушили одежду, и обоих сразу окутало тепло.

Скорпиус убрал выбившуюся прядь с лица Розы.

И просто молча держал её в объятиях, пока она, положив голову ему на плечо, рыдала в рубашку.

Так они просидели до ужина.

На следующий день на зельеварении Дэмиен сильно споткнулся.

Колба с противоядием, над которым он старательно трудился весь последний час, взмыла в воздух и с громким звоном разбилась у ног Скорпиуса.

Тот ухмыльнулся и лениво протянул:

— Эй, осторожнее, Пейн. Кое-что ведь невозможно заменить. Если понимаешь, о чём я.

Слегка повернув голову, Скорпиусу показалось, что он заметил на лице Розы крошечную улыбку.

Он подмигнул ей и принялся наблюдать, как Дэмиен пытается спасти противоядие.

* * *

Скорпиус смотрел, как на одном из яиц появляется трещинка.

Оно отчаянно покачивалось: птенец внутри изо всех сил пытался пробиться через скорлупу.

Дэмиен разбил Розе сердце.

После этого она решилась встречаться лишь с парой мальчиков.

Ничего серьёзного из этих отношений не вышло.

Сам Скорпиус так и не переступил черту, отделявшую дружбу от чего-то большего.

Хотя знал: он никогда не заставил бы её почувствовать себя так, как в тот день.

Никогда не причинил бы ей боли.

Это было последнее, чего он хотел.

* * *

**Накануне…**

Солнце стояло высоко.

Внизу неистовствовали трибуны.

Слизерин только что забил гол.

Скорпиус, слизеринский ловец, совершил победный круг над полем.

Роза показала ему язык.

Она была вратарём Гриффиндора и только что пропустила квоффл.

Он рассмеялся и пролетел мимо, дёрнув её за косу.

Игра возобновилась.

Слизеринские охотники так быстро перебрасывали красный квоффл, что гриффиндорцы никак не могли его перехватить.

Они помчались к гриффиндорской стороне поля, где Роза летала возле колец, угадывая их следующий ход.

Бладжер появился словно из ниоткуда.

Он понёсся к Розе, а та так сосредоточилась на квоффле, что не заметила тяжёлый чёрный мяч.

Скорпиус попытался предупредить.

Но находился на другом конце поля, и оглушительные вопли зрителей заглушили его отчаянные крики.

Когда квоффл бросили, Роза рванулась влево и поймала его под радостные крики гриффиндорцев.

Бладжер она увидела слишком поздно.

Тот врезался в переднюю часть метлы, закрутив её на месте.

Трибуны ахнули.

Послышались крики: зрители поняли, что произошло.

Скорпиус пригнулся к метле и изо всех сил помчался к гриффиндорским кольцам.

Каждой частицей своего существа он молил, чтобы с Розой всё было хорошо.

Но бладжер ещё не закончил.

Он отскочил от стойки и с невероятной силой снова ударил по её метле.

Скорпиус в ужасе смотрел, как Роза теряет управление и летит прямо в столб.

Раздался тошнотворный удар.

Она упала на землю.

Квоффл выкатился из безвольно обмякших рук.

Он опоздал.

Скорпиус почти спрыгнул с метлы, ещё не долетев до земли, и бросился к ней.

Молча поднял безжизненно обмякшее тело и понёс в больничное крыло.

Вокруг толпились люди.

Но никто не посмел его остановить.

Не тогда, когда стальные серые глаза обещали смерть первому, кто встанет на пути.

Она сильно ударилась головой.

Правое запястье было сломано.

Кости правой ноги раздроблены.

Она всё ещё не приходила в сознание.

Он ни на шаг от неё не отходил.

* * *

Становилось поздно.

Скорпиус уже начинал чувствовать, как сказывается недосып.

Он положил голову на её кровать.

Но едва успел закрыть глаза, как услышал слабое:

— Скорпиус?

Глаза мгновенно распахнулись.

Он поднял голову.

Большие карие глаза были открыты и словно кого-то искали.

Скорпиус выпрямился и придвинул стул ближе к изголовью.

— Привет, — тихо сказал он. — Как ты себя чувствуешь?

Услышав его голос, она, кажется, успокоилась и повернулась к нему.

— Будто по мне потоптался разъярённый гиппогриф.

Роза слабо усмехнулась — и тут же поморщилась от боли.

Скорпиус следил за её глазами, пытаясь понять, не стоит ли позвать мадам Уилкинс.

Она улыбнулась его пристальному вниманию.

— Вот уж день рождения получился, да?

Услышав это, Скорпиус сердито отвернулся.

Он злился на себя.

В конце концов, это его слизеринский загонщик послал в неё бладжер.

Как капитан, он должен был следить, чтобы такого не происходило.

Если бы заметил бладжер раньше, то успел бы унести Розу в безопасное место.

Мерлин свидетель, он ведь летал совсем не так, как отец.

Если бы только заставил метлу лететь быстрее, Роза бы не пострадала.

Если бы.

Если бы.

Если бы…

Роза видела, как он себя изводит.

Она положила прохладную ладонь на его руку.

— Спасибо, — искренне сказала она. — За то, что всегда рядом.

Скорпиус встретился с ней взглядом.

Казалось, прошла целая вечность.

Потом он поставил руки по обе стороны от неё и наклонился так близко, что между их лицами осталось всего несколько дюймов.

Тёмно-карие глаза слегка расширились от удивления.

Он чувствовал, как участился её пульс.

На его лице медленно расцвела улыбка.

Она снова кусала губу.

Скорпиус усмехнулся и хрипловато ответил:

— Долго же ты не замечала.

Прежде чем она успела что-нибудь сказать, он наклонился и нежно поцеловал эти полные губы, так долго остававшиеся недосягаемыми.

На долю секунды Роза замерла.

Потом её рука ухватилась за его рубашку.

Она притянула его ближе, и поцелуй стал глубже.

За окном Скорпиус услышал тихое попискивание птенца, который наконец выбрался из скорлупы в новый мир.

Он отстранился с улыбкой.

— С днём рождения, Роза.

**Конец.**

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1