Глава 1: Мы торжественно поклялись

Мы торжественно поклялись

3

0

Mот Molwe
Поделиться

Погода сегодня стояла чудесная. Светило солнце, в небе виднелось лишь несколько тонких облачков. Радостно щебетали птицы, бабочки порхали от дерева к дереву. Из парка Гриммо доносились смех и крики играющих детей.

Да, на площади Гриммо было прекрасно. Кроме дома номер двенадцать: внутри дома номер двенадцать шёл дождь.

Да-да, вам не показалось. Внутри. Говорите, так не бывает? Ещё как бывает! Ах да, в доме номер двенадцать на площади Гриммо живут ведьмы, волшебники и один особенно чокнутый домовой эльф. Разве об этом ещё не было сказано?

Из дома доносились яростные вопли некоего Северуса Снейпа.

— БЛЭК! ЛЮПИН! УИЗЛИ! УИЗЛИ! — орал он, а потом зафыркал: в рот попало несколько мыльных пузырей, оставивших премерзкий вкус.

Фред и Джордж Уизли не понимали, почему Снейп зовёт Сириуса и Люпина. Почему зовёт их самих — понятно: подобные штуки вполне в их духе.

Из грозовых туч лило на всех, кто находился в доме. Впрочем, на обычный дождь этот был мало похож.

Когда всё началось, Фред и Джордж сидели в библиотеке и собирали сведения для «Всевозможных волшебных вредилок». На мгновение они озадаченно подняли головы, а потом Фред высунул язык. В библиотеке шёл дождь из сливочного пива!

Зато в коридорах от дождя волосы окрашивались в самые дикие цвета. А на кухне стоило проглотить каплю — и следующие пять минут ты разговаривал на поросячьей латыни.

Блестящая работа с чарами. Просто вдохновенная! Вот бы им самим до такого додуматься.

Мысль спрятаться от гнева Снейпа, пока всё не уляжется, была очень заманчивой. Но тут их позвала мать — ещё более разъярённая, — и близнецы поплелись вниз. Сопротивляться матери было бессмысленно: это всегда заканчивалось лишь более суровым наказанием.

— Да? — спросил Фред с совершенно невинным… ну, почти невинным выражением лица.

Помогало то, что на этот раз он действительно был невиновен.

Между доброй, заботливой Молли Уизли и нынешней Молли Уизли обнаруживалось немало различий. Одно из самых заметных — волосы теперь были кислотно-зелёными.

— НЕМЕДЛЕННО ВСЁ ИСПРАВЬТЕ! — взвизгнула она, подкрепляя слова взмахами рук.

— Мы бы с радостью, дорогая матушка… — начал Джордж.

— Но, к сожалению, не можем, — подхватил Фред.

— Этот розыгрыш столь же впечатляющ, сколь мы хороши собой…

— Однако это не наших рук дело.

— Хоть раз в жизни.

Мать приподняла бровь и поджала губы. Она явно им не верила — и имела на то все основания.

— Я знаю, кто это устроил, — раздался позади сердитый голос Снейпа.

Фреду и Джорджу пришлось закусить губы, чтобы не рассмеяться. Похоже, для угрюмого Северуса Снейпа был предусмотрен особый дождь. Розовая пена стекала по его волосам и падала на пол с плюхом, который каким-то образом звучал издевательски. Из тучи лился шампунь! О, они должны узнать, кто это придумал. Кто бы это ни был — он гений.

— Да, я тоже, — сказала миссис Уизли, испепеляя близнецов взглядом.

Те никак не могли решить, ослабляет ли ядовито-зелёный цвет волос силу этого взгляда или, наоборот, усиливает.

— Это не они. Это…

Но Снейпа перебил ликующий голос:

— Мы! — радостно объявил вошедший Сириус.

На несколько шагов позади шёл Люпин, качая головой со смесью досады и нежности.

— Вообще-то в основном ты, — заметил он.

— А ты помогал, — пропел Сириус.

— Ты выглядел таким жалким и несчастным, пока ныл и канючил. «Римус, мне скучно». «Римус, можно я разыграю Нюниуса? Ну пожалуйста!» «Римус, выпусти меня хоть разок. Я выйду собакой, ну пожалуйста». «Римус, дай хоть раз пнуть Кикимера». Пришлось пойти тебе навстречу, иначе ты свёл бы меня с ума.

— Ты уже был не в своём уме. Для нашей компании это было почти обязательным условием. И вообще, ты совершенно неправильно меня изображаешь. У меня не такой писклявый голос, — пожаловался Сириус.

Люпин лишь закатил глаза, глядя на своего давнего друга.

— Блэк! Люпин! Прекратите это! — процедил Снейп, едва сдерживая ярость.

— Совершенно согласна! Уберите дождь! Немедленно! — твёрдо сказала миссис Уизли.

Сириус и Люпин переглянулись, словно без слов обсудили что-то, и оба кивнули. Хотя Сириус явно неохотно.

— Ну ладно, — надулся он.

— До сих пор поражаюсь твоему умению вести себя как ребёнок, — сказал Люпин.

Снейп пробормотал что-то подозрительно похожее на: «А я — нет…»

Люпин в очередной раз вздохнул, взмахнул палочкой — и дождь мгновенно исчез. Зато всё вокруг залил ослепительный свет без видимого источника: казалось, светится сам воздух. Перед глазами у всех заплясали пятна, и все часто заморгали. Люпин усмехнулся, Сириус расхохотался. Снейп пробормотал что-то о том, что некоторые никогда не меняются, и трансгрессировал.

— Совсем забыл об этом маленьком побочном эффекте, — сказал Сириус.

— Римус! Я велела снять заклинание! — крикнула миссис Уизли.

— Я и снял. Это досадный побочный эффект контрзаклятия, — ответил Люпин с лёгкой виноватой улыбкой.

Миссис Уизли открыла рот, собираясь возразить, но тут раздался грохот.

— А-а-а, мам, я ослеп! — завопил Рон.

— Теперь знаешь, каково мне без очков. Так помоги их найти! — донёсся голос Гарри.

— И как я их найду, если меня ослепило солнце? — огрызнулся Рон.

— Хватит преувеличивать. Ты не ослеп. И это явно не солнце. Просто яркий белый свет. Возможно, усиленная версия Lumos, — деловито заметила Гермиона.

— От этого зрение ко мне не вернётся!

— И ко мне тоже.

Троица вошла в гостиную, где все собрались. Вернее, вошла Гермиона — в очках с тёмными стёклами. Рон и Гарри брели на ощупь.

— Кто это устроил? Фред и Джордж? Я их убью, — сказал Рон.

— Хотел бы я на это посмотреть, — отозвался Фред.

— Римус! Сириус! Всё исправьте! — потребовала миссис Уизли.

— Прости, Молли, придётся подождать, пока действие закончится. — Люпин виновато улыбнулся. — Мне правда очень жаль. Сириус меня втянул. Знаю, это не оправдание. Пока я пытался его отговорить, он успел меня уговорить. Я никому не хотел навредить или причинить неудобства. Тогда это казалось забавным.

Он достал палочку и вернул её волосам прежний ярко-рыжий цвет.

— Ещё раз прошу прощения, — искренне закончил он.

Лицо миссис Уизли смягчилось.

— Всё хорошо, Римус. Сколько это продлится?

— Час? — предположил он.

— Что ж, час мы, наверное, потерпим.

Потом она повернулась к Сириусу, и выражение её лица снова стало строгим.

— А вот тебе, Сириус Блэк, должно быть стыдно за то, что ты сделал с Северусом. Одно дело — безобидно разыграть нас всех, и совсем другое — нарочно устроить Северусу особую пакость только потому, что он тебе не нравится. Да ещё и бедного Римуса втянуть…

Сириус и близнецы уставились на неё с открытыми ртами, а Римус озорно усмехнулся. Миссис Уизли покачала головой и ушла.

— Не знаю, как тебя назвать: гением или засранцем, — сказал Сириус.

— Называй и так и так. В Хогвартсе ты именно так и делал. — Люпин пожал плечами.

— Поверить не могу, — благоговейно произнёс Фред.

— Ты сумел сделать так, чтобы наша мать перестала на тебя сердиться и сочла тебя ещё одной жертвой, — подхватил Джордж, широко раскрыв глаза.

— Мы годами пытаемся этого добиться, — хором сказали близнецы, глядя — или по крайней мере пытаясь смотреть — на Люпина как на божество.

— Да ты, чёрт возьми, чудотворец, — сказал Рон комнатному растению.

— Это ещё ничто по сравнению с тем, что он вытворял в Хогвартсе, — небрежно заметил Сириус.

— Сириус, не надо, — попросил Люпин.

— Что, боишься испортить образ мудрого и умного профессора? — слегка поддразнил его Сириус.

Люпин открыл рот, но тот уже продолжал:

— Однажды на втором курсе, когда все преподаватели уже накрепко уверились, что он паинька, он каким-то образом раздобыл фотографии Макгонагалл времён её учёбы — на половине она была пьяная — и развесил по всей школе. Она набросилась на нас, мы сказали, что это Римус, и знаете, что она ответила?

Близнецы, Гарри, Рон и Гермиона уже смотрели на Люпина совсем другими глазами.

— Она сказала: «Римус Люпин? Не будьте смешными! По сравнению с вами двумя он ангел. Как вы смеете обвинять совершенно невиновного ученика в своих проделках? Две недели отработок обоим! И десять очков с Гриффиндора! Снимите эти фотографии!»

Сириус покачал головой, вспоминая.

— Ничего себе! — выдохнули все.

Кроме Гермионы: та выглядела глубоко возмущённой.

— А в другой раз, — продолжал Сириус, — Пивз достал Римуса своей песенкой про чокнутого Лунатика. Римус прямо посреди коридора, полного народу, вытащил палочку и…

— Хватит, Сириус. Если память мне не изменяет, ты вытворял вещи куда похуже, — перебил Люпин.

— Может, и так, но мне-то почти никогда не удавалось выйти сухим из воды.

— Ты должен научить нас этому, — сказали близнецы.

Люпин криво улыбнулся.

— Простите, мальчики, но вы двое — слишком известные нарушители спокойствия. Никто не поверит в вашу невиновность, даже если у вас вдруг вырастут крылья и появятся нимбы.

Близнецы согласно кивнули и мысленно отложили шутку про нимбы на будущее. А вот это мысль. Как бы такое назвать? «Ангельские аппетитки»?

— Знаете, ребята, — начал Гарри, — по-моему, Сириус и Люпин уже обошли вас в борьбе за звание лучших шутников.

Близнецы ахнули, а двое оставшихся Мародёров усмехнулись.

— Да как ты смеешь! — возмутились Фред и Джордж.

— Сомневаетесь в нашем мастерстве? — спросил Сириус.

— Ну, не хотим вас обидеть, но… — начал Джордж.

— Вы старые, — без обиняков закончил Фред.

— Прекрасная попытка вернуть ушедшую молодость…

— Но вы старые.

Люпин приподнял бровь, а Сириус возмущённо воскликнул:

— Нам едва сорок!

Теперь брови приподняли близнецы.

Пока разговор не превратился в спор о преклонном возрасте Сириуса, Гарри поспешно вмешался:

— А как насчёт войны розыгрышей? Через неделю, в это же время, выберем самый впечатляющий розыгрыш. Его авторы получат звание Лучших Магических Озорников.

— Отличная мысль, Гарри. Не знал, что ты на такое способен, — сказал Фред.

— Идём, дорогой братец. Спланируем падение этих двух старикашек.

С громким хлопком они трансгрессировали.

— Будет великолепно! — воскликнул Сириус.

Таким счастливым его давно никто не видел.

— Будет ужасно! — простонала Гермиона, закрывая лицо руками. — К концу недели от дома останутся одни развалины.

— Будем надеяться! — радостно отозвался Сириус. — Идём, Лунатик. Нам нужно спланировать настоящую Неделю Мародёрских Розыгрышей. Почти четырнадцать лет такого не устраивали!

Вне себя от восторга, он потащил Люпина за руку наверх. Тот, по мнению Гермионы, вовсе не выглядел достаточно обеспокоенным предстоящей войной.

В разговоре повисла пауза.

— О, Гарри! Я нашла твои очки.

— Спасибо, Гермиона.

Гарри наконец смог разглядеть… яркий свет, от которого тут же ослеп снова.

— На сколько, по словам Люпина, это затянется? — спросил Рон у картины с вазой фруктов.

— На час, — ответил Гарри.

— Прекрасно, — вздохнул Рон.

Следующая неделя стала одной из лучших — или худших — в жизни обитателей дома. Смотря кого спросить.

В первый день Мародёры проснулись в платьях с оборками. Платья можно было снять… но под ними обнаруживались новые, ещё розовее и ещё пышнее. Близнецы проснулись девушками. Завтрак вышел неловким и уморительным.

Второй день едва не стоил близнецам и Сириусу барабанных перепонок. Люпин в очередной раз сумел заговорить зубы, избежал наказания и получил тарелку брауни. А всё потому, что Мародёры на целый день заставили всех говорить лимериками, а близнецы подлили в напитки зелье, из-за которого передвигаться можно было только танцуя. Молли Уизли, отчитывающая их лимериком и одновременно отплясывающая «электрик-слайд», — зрелище незабываемое.

Жили глупые дети на свете:
«Жизнь — игра!» — полагали дети.
Но ошиблись, и коль
Долго длиться сей роли,
Всю их радость сотру я на свете.

Третий день прошёл в песнях. Близнецы заколдовали всех в доме так, чтобы те пели о собственной жизни. Сочинению песен весьма способствовал розыгрыш Римуса и Сириуса: все до вечера говорили в рифму.

«Вот я лицом к лицу с ситуацией…»

«Тебя мне не одолеть — прошу меня не съесть…»

«Столько мудаков вокруг, столько мудаков передо мной…»

«Я самая умная девушка из всех, кого я встречала…»

«Почему ты не видишь, что делаешь со мной?»

Четвёртый, пятый и шестой дни прошли сравнительно спокойно. Самой страшной пакостью оказалось снотворное, подлитое всем в напитки. Когда через час все проснулись, их лица были исписаны. Похоже, противники берегли силы для последнего дня.

Гарри, Рон и Гермиона по-прежнему не могли понять одного: как близнецы до сих пор не догадались, что воюют с Мародёрами?

День седьмой

Утро в доме номер двенадцать на площади Гриммо выдалось довольно спокойным, но все были на взводе. Наступил последний день недельной войны между близнецами и Сириусом — по версии миссис Уизли, — и остальные обитатели дома ожидали его одновременно с любопытством и тревогой.

Розыгрыши, которых все так боялись, настигли их за ужином.

Все уже пять минут сидели за столом, а ничего не происходило. И тут…

— А-А-А! — хором завопили близнецы.

— Ты похож на Снейпа! — одновременно сказали они друг другу.

Потом посмотрели на свои тёмные одеяния и невесть откуда взявшиеся сальные волосы — и закричали снова.

Сириус и Люпин корчились от смеха, пока не посмотрели друг на друга. После этого они вполне разделили чувства близнецов.

— Ты похож на Люциуса Малфоя! — заорал Сириус.

— А ты — на Драко Малфоя! — ответил Люпин.

Они посмотрели на свои теперь уже светлые волосы и завопили снова.

За столом смеялись все. Не над ними самими, а над выражениями их лиц — вернее, лиц Драко Малфоя, Люциуса Малфоя и Северуса Снейпа.

Ещё немного покричав, Мародёры вдруг зловеще заулыбались.

— Быстро, фотоаппарат, — сказал Сириус.

Люпин послушался: призвал фотоаппарат, а заодно несколько платьев, шляп и украшений невесть откуда. Они всё это надели и принялись фотографироваться в платьях и нелепых позах, приговаривая:

— О, посмотрите на меня! Я Люциус Малфой, я ношу трость, а значит, я старый хрыч, который явно пытается что-то компенсировать!

— У-у-у, я Драко, я придурок! Люблю радуги, единорогов и платья, и они на мне совсем не странно смотрятся, потому что я похож на девчонку!

— Я помешан на павлинах. Понимайте как хотите.

— Смотрите, я танцую танец живота!

— Хватит! Хватит! Я печень надорвал! Придётся тебе достать мне новую, Джордж! — выдавил Фред сквозь истерический смех.

Все хохотали без удержу, особенно мистер Уизли.

— Только если ты достанешь мне селезёнку.

— Мародёры победили! — задыхаясь, объявил Гарри.

— С огромным отрывом! — добавил Рон.

Гермиона попыталась что-то сказать, но не смогла справиться с хихиканьем.

Фред и Джордж замерли.

— Ты сказал «Мародёры»? — закричали они.

— Да! Они Мародёры. Лунатик и Бродяга! Не верится, что вы не знали! Ой, живот… — выговорила Гермиона.

— Они Мародёры? Вы Мародёры?! — ошалело воскликнули Фред и Джордж.

— Нет! Мы придурки, прежде известные как Малфои, — ответил Сириус… то есть Драко Малфой.

Люпин усмехнулся.

— А если без шуток, да, мы Мародёры. Я Лунатик, Сириус — Бродяга. Откуда вы о нас знаете?

— У нас была ваша Карта!

— Она гениальна! Всеми успехами мы обязаны вам!

— Вы нас вдохновляете!

— Мы не раз называли вас богами!

— Если не знаем, как устроить розыгрыш, спрашиваем себя: «Что сделали бы Мародёры?»

— Именно благодаря вам мы решили открыть магазин приколов!

К этому времени близнецы уже стояли на коленях и кланялись Мародёрам в ноги.

— Что ж, это лестно, — заметил Люпин.

— Всегда мечтал увидеть Снейпа у своих ног, — мечтательно произнёс Сириус. — А теперь их целых два.

— Учите нас, великие мастера.

— Мы недостойны даже лежать в вашем присутствии.

— Надеемся, эта неделя показала нашу преданность делу распространения шалостей и вы возьмёте нас в ученики.

— Так, а вот это уже немного пугает, — сказал Люпин.

— Восстаньте, юные последователи, и предстаньте перед нашим судом, — торжественно объявил Сириус.

Смех выдавали лишь чуть подрагивающие губы.

— Ты слишком увлёкся, — пробормотал Люпин.

— Помолчи, Лунатик, это слишком весело, — шепнул Сириус в ответ.

— Я думал, ты привык к поклонницам. В Хогвартсе у тебя был собственный фан-клуб.

— Ну, этих двоих можно воспитать по нашему образу и подобию. И у тебя, между прочим, тоже был фан-клуб.

Сириус повернулся к близнецам. Остальные обитатели дома наблюдали за ними с весельем — да, даже миссис Уизли и Гермиона.

— Вы доказали своё мастерство на этой неделе. А судя по тому, что господин Лунатик рассказывал о ваших подвигах, вы двое и в Хогвартсе стали настоящими столпами хаоса.

— Именно так, господин Бродяга. Я ознакомился со списком их отработок. До нашего рекорда им осталось всего две недели отработок, а нас ведь было четверо! — сказал Люпин, и глаза у него сверкнули совсем как у Альбуса Дамблдора.

Близнецы раздулись от гордости, а миссис Уизли — от гнева. Потом ей придётся с ними поговорить.

— Мы учли всё, что слышали и видели, обсудили ваши способности и потенциал и пришли к единому мнению, — продолжил Люпин.

— Вы достойны стать преемниками настоящих Мародёров, — закончил Сириус.

Близнецы чуть не лопнули от счастья.

— Осталось только произнести клятву.

Мародёрам даже не пришлось подсказывать её слова.

— Торжественно клянёмся, что замышляем только шалость, — хором произнесли Фред и Джордж.

(Для тех, кому интересно: превращения закончились где-то посреди всего этого безумия. Хотя Римус и Сириус так и остались в платьях. Когда все наконец поднялись с пола, то отправились спать, совершенно обессилев от смеха. Все, кроме Мародёров — ведь близнецы теперь тоже Мародёры. Они собрались в комнате Сириуса, чтобы обсудить розыгрыши и прозвища.

Римус показал фотографии всех их триумфов и рассказал о Мародёрах, которых с ними больше не было: Джеймсе Поттере, он же Сохатый, и Питере Петтигрю, он же Хвост. Ну, о том, кем Хвост был когда-то.

Такими счастливыми они не чувствовали себя уже очень давно…)

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1