Глава 2: Джеймс

Джеймс

14

0

Mот Molwe
Поделиться

Друзья?

Значит, всё-таки он ей не нужен.

Эта девушка заставила его усомниться во всём, что составляло его жизнь.

Вдохнула в неё свежий воздух, хотя он и не подозревал, насколько это необходимо.

Его жизнь была скучной.

Признавать не хотелось, но она была предсказуемой.

Он пытался сделать её интереснее, выбирая интересных друзей.

Друг-оборотень.

Друг из мрачного семейства Блэков.

И ещё один, чьи побуждения и настоящие чувства всегда казались немного сомнительными.

Но даже с ними порой становилось скучновато.

Они переживали столько приключений, и в процессе было весело.

А потом?

Вся школа его любила.

Даже когда он всё делал неправильно, ему это сходило с рук.

*Бедный богатый популярный мальчик скучает.*

Он мысленно фыркнул над собой.

Хуже всего было то, как он донимал Лили, добиваясь внимания.

Ему просто нравилось всё, что за этим следовало.

А потом в школе появилась Гермиона.

Она сидела неподалёку, когда они сцепились со Снейпом.

Лили вмешалась, и тот назвал её грязнокровкой.

Все застыли от потрясения.

Даже сам Снейп.

Но Гермиона фыркнула и произнесла:

— Грязнокровка. Как оригинально, протухший, дремучий, чокнутый шерстяной недоумок.

Все уставились уже на неё.

А она невозмутимо перевернула страницу.

— Это означает «грязная кровь»! — воскликнула Лили, возмущённая тем, что Гермиона так легко отмахнулась от оскорбления.

Та пожала плечами.

— По крайней мере, у гриффиндорцев хватает здравого смысла стирать одежду и иногда пользоваться «Скорджифаем». То есть…

Она обвела Снейпа жестом с головы до ног.

— Волосы у него выглядят так, будто их мыли в канализации, а пахнут старым жиром, который обычно выбрасывают. Кожа ужасная, потому что под этим кошмаром не может дышать. Одежда в одних местах слишком велика, в других слишком тесна, так что даже смотреть неудобно. Её давно пора починить. И это явно пуффендуйская форма, которую постирали с чем-то синим, чтобы получить зелёный цвет. Всё это можно исправить заклинаниями из программы СОВ. Но он упорно продолжает мучить нас своим видом? Уж лучше грязная кровь, чем грязное всё остальное.

Где-то посреди этой тирады Сириус пробормотал:

— Я влюблён.

Снейп обратил свою ярость на неё и едва не закипал от злости.

Питер спрятался за Римусом.

Тот смотрел на Гермиону так, словно увидел впервые.

А Джеймс переводил взгляд с девушки, в которую вроде бы должен был быть влюблён, на это удивительное создание.

После этого они подружились.

Гермиона немного пыталась уклониться, а иногда смотрела на них так, будто видела вместо них кого-то другого.

Но Мародёры уже всё решили — кроме Питера, которому она совершенно не нравилась.

Она оставалась с ними.

Сначала он вообще перестал ухаживать за Лили и вместо этого принялся понемногу флиртовать с шатенкой.

Когда она этого не заметила, начал признаваться Лили в любви ещё громче.

Ещё назойливее.

Всё в надежде, что Гермиона заревнует.

Проклянёт его.

Оскорбит.

Просто посмотрит с этим прекрасным огнём в глазах.

Потом они поцеловались.

Она убежала.

Этому он не особенно удивился.

Но услышать от неё, что они друзья?

Это было чертовски больно.

Ему понадобилось немало огневиски, чтобы поздним вечером в потайном коридоре признаться во всём Сириусу.

Тот выбрал крайне неудачный момент, чтобы проглотить очередной глоток.

Сириус подавился, забрызгался, закашлялся и наконец выговорил:

— Чёрт побери, приятель! Я думал, тебе нравится Лили?!

Джеймс покачал головой, провёл ладонью по глазам и опустил взгляд на бутылку.

— Уже давно нет, — вздохнул он. — Помнишь тот день у озера? Когда она оскорбила Снейпа?

Сириус кивнул.

— Тогда я и понял.

— Что понял?

— Что не люблю Лили.

Он помолчал.

— Понял, что, наверное, никогда и не любил. Просто считал её лучше всех остальных девчонок. С ней никто не мог сравниться.

Он посмотрел на лучшего друга сияющими глазами.

— Но Гермиона… Гермиона — самая совершенная девушка из всех, кого я встречал. Честно, даже если обыщу весь мир, никого настолько удивительного не найду. Я точно знаю: никогда не смогу полюбить кого-то так, как люблю её. Она такая храбрая. Такая смешная. Такая сильная. Она делает меня лучше, хотя и не пытается изменить. Рядом с ней я становлюсь лучше.

Сириус икнул.

Они оба рассмеялись.

Вскоре уснули прямо в коридоре.

Джеймс проснулся от запаха корицы.

Довольно замычал.

И тут на него обрушилась ледяная вода.

— Просыпайся! — велела слегка сердитая Гермиона.

Она легонько стукнула его, заставляя пошевелиться.

— Через пять минут урок!

Рядом заворчал Сириус.

Очевидно, ему досталось такое же пробуждение.

— Я бы каждый день просыпался рядом с твоим прекрасным лицом, — пробормотал Джеймс, всё ещё немного пьяный.

Гермиона покраснела и отвернулась.

Они успели на урок.

В основном благодаря Гермионе, которая подгоняла их Жалящими чарами всякий раз, когда они пытались остановиться или присесть.

От сердитых взглядов её улыбка становилась только шире.

Весь день они провели, держась за головы.

Сириус бормотал что-то о несносных ведьмах.

Джеймс смотрел на упомянутую несносную ведьму.

Ничего особенно не изменилось.

Но он был твёрже прежнего намерен добиться своей девушки.

Дело сдвинулось с мёртвой точки лишь после вмешательства Римуса.

— Во-первых, никаких больше признаний Лили в любви. И вообще никакого флирта с другими девушками. Только с Гермионой, — строго сказал Римус.

Джеймс пожал плечами.

Это, кажется, несложно.

Когда прошло несколько дней, а привычных безумных речей о Лили так и не последовало, Гермиона начала странно на него поглядывать.

Какой-то парень пригласил Лили на свидание.

Она громко согласилась.

Джеймс даже головы не повернул.

Остальные ребята тоже отнеслись к этому совершенно спокойно, чем немало озадачили Гермиону.

— Джеймс?

— Да, Гермиона?

Он поднял голову и улыбнулся, вкладывая в улыбку всю свою любовь.

У неё перехватило дыхание.

Она помедлила и продолжила:

— Лили пригласили на свидание.

— Да, пригласили.

— И она согласилась.

— Ага?

— Тебя это не беспокоит?

— Конечно нет!

— Почему?

— Я не люблю Лили Эванс.

Он оставил слова висеть в воздухе.

Своё невысказанное «Я люблю тебя».

Мародёры переводили взгляды с одного на другую, ожидая, когда Гермиона догадается.

Но вместо того, чтобы понять смысл паузы, она лишь сказала:

— О.

И продолжила есть.

Идея Сириуса была гораздо проще бесчисленных советов Римуса.

Он просто запер двух влюблённых в чулане для мётел.

Гермиона произнесла множество ругательств, изрядно повеселив Джеймса, а затем попыталась открыть дверь.

Но прежде чем она успела сказать что-то, кроме «Алохомора», он отобрал палочку.

— Верни мою палочку.

— Нет.

— Джеймс, отдай!

— Нет, Гермиона.

— Джеймс Чарлус Поттер, немедленно отдай мою палочку!

— НЕТ!

От крика она замолчала.

— Ты будешь стоять спокойно и слушать, что я скажу. Иначе наложу на тебя «Силенцио».

Она притихла.

Но даже в темноте он знал: сейчас его прожигают очень мрачным взглядом.

— Ты мне нравишься, Гермиона, — сказал он, когда молчание вокруг них стало почти осязаемым.

— Что?

— Уже очень давно.

— Ты… что?

— Ты меня бесишь, волнуешь, смешишь, раздражаешь, поражаешь. Я не могу перестать о тебе думать.

— Я…

Она больше ничего не сказала.

Не могла облечь в слова ни мысли, ни чувства.

Джеймс решил, что она просто не испытывает того же.

Но теперь остановиться уже не получалось.

— Я поцеловал тебя, потому что хотел. Знаю, момент был неподходящий, но я терпеть не мог делать тебе больно.

— Делать мне больно?

— Ты представляешь, скольких парней нам с ребятами пришлось от тебя отвадить? Ты самая желанная девушка в Хогвартсе!

Она фыркнула.

— Очень сомневаюсь.

Он придвинулся ближе.

— Мне всё равно.

— Ты же только что сказал…

— Тише.

— Я не собираюсь молчать!

— Силенцио!

*Она сейчас, наверное, в ярости*, — подумал Джеймс.

— Для меня нет другой девушки. Только ты.

Он слышал её тяжёлое дыхание, но останавливаться не собирался.

— И никогда никого другого не будет. Я…

Он сглотнул.

В тесном тихом пространстве этот звук едва ли не отдался эхом.

— Я люблю тебя.

В следующее мгновение Гермиона уже была в его объятиях.

Целовала его.

Ещё сильнее взъерошивала волосы.

Они не сразу оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание.

Потом Гермиона принялась трясти его руку с палочкой.

Минут пять она возмущённо пыхтела, а он притворялся, будто не понимает, чего от него хотят.

Наконец Джеймс снял заклинание.

— Я тоже тебя люблю.

И она снова на него набросилась.

Они и так потеряли слишком много времени.

* * *

Прокараулив у чулана для мётел по меньшей мере час, Сириус больше не смог сдерживать любопытство.

Отпер дверь.

Открыл.

Оба друга выглядели изрядно растрёпанными и сидели на полу.

Гермиона устроилась верхом на коленях Джеймса.

К счастью — или, возможно, к сожалению Сириуса, поскольку Гермиона была весьма привлекательна, — оба всё ещё оставались одетыми.

— Всё хорошо, приятель? — спросил Сириус, ухмыляясь лучшему другу.

— Лучше не бывает, — ухмыльнулся в ответ Джеймс.

Гермиона покраснела.

Джеймс Поттер наконец завоевал свою девушку.

**Конец.**

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

2 из 2