Глава 1: Новая глава

Новая глава

8

0

Mот Molwe
Поделиться

— Привет.

Гарри Поттер оглянулся на лучшую подругу. Несмотря на мрачное настроение, при виде неё уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— Привет, — негромко ответил он.

— Можно присесть?

Гарри удержался от желания закатить глаза.

— Зачем ты вообще спрашиваешь?

Гермиона Грейнджер оперлась рукой о его плечо и села справа от него, свесив ноги с края Астрономической башни. Она подавила внезапный приступ страха высоты и крепко ухватилась за перила.

— Как ты меня нашла? — спросил он, когда она устроилась.

Гермиона посмотрела на него, заметив складку между бровей и глубокую боль в глазах.

— Вообще-то я надеялась застать тебя в гостиной, когда мадам Помфри наконец меня отпустила.

Он опустил голову.

— Прости, — прошептал он. — Просто я…

И вдруг замолчал.

Гермиона взяла его за руку и крепко сжала её. Пальцы у него были холодные.

Сколько же он здесь просидел?

— Как ты себя чувствуешь? — тихо, почти мрачно спросил он.

— Немного побаливает, — честно призналась она. — Но зелья определённо помогают.

Он шумно сглотнул и перевёл взгляд на залитые лунным светом окрестности места, которое привык считать домом.

По ночам Хогвартс действительно был прекрасен.

— Мне так жаль, Герм…

Но она перебила:

— Даже не смей. Мне не нужны твои извинения, Гарри.

— Тогда что тебе нужно? — резко спросил он. — Чего ты от меня хочешь, а? Зачем ты меня искала?

Гермиона постаралась не обижаться на его резкость.

Ему просто больно.

— Я хотела кое-что тебе рассказать, — спокойно ответила она.

Гарри сжал её руку — почти извиняясь.

Раз она не позволяет произнести это вслух, придётся найти другой способ показать, как ему жаль, что он подверг её такой опасности.

И что теперь срывается на ней.

Гермиона положила голову ему на плечо и закрыла глаза, молча вспоминая.

— Мне приснился сон, — сказала она почти ангельским голосом.

— О чём? — подтолкнул он, рассеянно улыбнувшись от того, как легко она прислонилась к нему.

— О Сириусе.

Он тут же напрягся, и теперь уже она сжала его руку.

— Мне хочется верить, что именно этот сон приснился мне не просто так.

— И зачем же? — сквозь стиснутые зубы спросил он.

— Чтобы я могла рассказать его тебе.

Гарри глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Я слушаю, — пробормотал он.

— Мне всегда казалось, что Сириусу подошёл бы пляжный отдых, — сказала она с тихим смешком. — Поэтому я не особенно удивилась, когда в начале сна было солнечно, светло, а вдалеке плескались волны.

— В этом есть смысл, — ответил он. — Столько лет своей жизни он провёл во тьме.

Она согласно угукнула, чуть сильнее, чем следовало, наслаждаясь исходившим от него теплом.

— Так вот, он развалился на пляже и потягивал какой-то напиток. Наверняка алкогольный.

— С зонтиком? — с улыбкой спросил Гарри.

— Конечно. Сириус Блэк верен всем клише.

Гарри тепло улыбнулся.

— Он казался каким-то… более лёгким, — продолжила она. — Словно с его плеч сняли тяжесть. Он выглядел… счастливым.

— Думаешь, он считал меня обузой? — спросил Гарри.

— Нет.

Она чуть удобнее устроила голову.

— Сириус любил тебя, Гарри.

Гермиона вдохнула, собираясь с мыслями.

— Но я действительно думаю, что у него была тяжёлая жизнь. С самого детства. И всё же он выдержал. День за днём продолжал жить. Поэтому мне хочется верить, что такой покой пришёлся бы ему по душе.

— Ты правда думаешь, что теперь он обрёл покой?

— Я беспокоилась, — призналась она. — До этого сна я беспокоилась.

— А теперь нет?

Гермиона поёжилась и повернула голову, уткнувшись носом ему в плечо.

— Теперь нет, — согласилась она.

Гарри переместил их сцепленные руки к себе на колени.

— Ты замёрзла? — с тревогой спросил он, глядя на неё.

— Нет, — солгала Гермиона.

Он покачал головой, услышав эту явную неправду, и свободной рукой потянулся за палочкой.

Тихо согрел их обоих заклинанием.

Гермиона даже застонала от облегчения.

— Спасибо, — сказала она и снова положила голову ему на плечо.

— Значит, он был счастлив?

Она снова угукнула.

Ей было так уютно, что открывать глаза совсем не хотелось.

На самом деле ей достаточно было просто чувствовать Гарри рядом.

— Потому что был не один, — сказала она.

— Правда?

— С ним были твои родители, Гарри.

Она почувствовала, как он снова напрягся.

— И ещё один мужчина. Думаю, это мог быть только его брат.

Представив их четверых вместе, Гарри даже улыбнулся.

Приятная картина.

— Они уже отвоевали свою войну, — сказала Гермиона. — Сириус сражался дольше, чем мы с тобой живём. А теперь отдыхает. Он заслужил хороший отдых.

Гарри шумно сглотнул.

— Это эгоистично — хотеть, чтобы он вернулся?

— Конечно нет, — заверила она. — Я тоже хочу. Но мы оба понимаем, что это невозможно.

— Это несправедливо.

— Нет, несправедливо, — согласилась она. — Но это случилось. И мы оба знаем: он не захотел бы, чтобы всё произошло иначе. Понимаю, сейчас так не кажется, но он ушёл так, как выбрал сам.

Хотя её голова всё ещё лежала у него на плече, Гарри повернулся, пытаясь на неё посмотреть.

— Что ты имеешь в виду?

— Думаю, если бы ты его спросил, он, наверное, сказал бы, что хотел уйти в бою, — объяснила она. — Сражаясь рядом с тобой. Сражаясь за тебя. Защищая тебя.

— Он третий человек, погибший, защищая меня, — мрачно произнёс Гарри.

— Не нужно вести счёт. Тебе от этого только хуже.

Он надолго замолчал, мысленно перебирая воспоминания о битве.

— Если бы не Заглушающие чары, их было бы четверо.

Гермиона сразу поняла, что он говорит о поразившем её проклятии.

Она выпрямилась и посмотрела на него. В глазах горел ровный огонь.

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы перестать винить себя в том, что со мной случилось?

Он нахмурился.

— Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Ты могла умереть.

— Тогда я, наверное, тоже оказалась бы на том пляже.

— Тебе смешно? — горячо спросил он, выпуская её руку и резко запуская пальцы в волосы. — Потому что мне совсем не смешно.

— Гарри, — спокойно сказала она. — Ты действительно думаешь, что хоть что-то из этого кажется мне смешным?

Он не ответил.

Она молча взяла его под руку и потянула, заставляя посмотреть на неё.

— Я прекрасно понимаю, что тебе больно. Я знаю, как трудно будет принять, что случившееся должно было случиться. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Он непонимающе нахмурился.

— Я тоже теряла близких, Гарри.

Прежде чем он успел что-нибудь спросить, она продолжила:

— Я рассказываю тебе это, потому что хочу, чтобы всякий раз, когда тяжесть становится невыносимой, ты представлял Сириуса на том пляже. Счастливого и свободного.

Гарри лишь кивнул и снова взял её за руку.

Медленно переплёл их пальцы, с неожиданным интересом отметив, как идеально они подходят друг другу.

— Я хочу, чтобы ты представлял такими их всех, — добавила она. — Чтобы эти образы утешали тебя в самые тёмные времена. Когда чувствуешь вину, когда обвиняешь себя, когда теряешься и злишься — думай о том, что им теперь лучше.

Ей необходимо было сказать ему это.

— Я не хочу, чтобы ты за них тревожился.

— Ты многого от меня просишь, — добродушно проворчал он.

Она погладила большим пальцем его руку.

— Знаю.

Гермиона рискнула улыбнуться и снова опустила голову ему на плечо.

Почему-то ей уже не хватало этого прикосновения.

— Просто… я хочу помочь.

— Ты помогаешь, — пробормотал он.

Потом тяжело вздохнул, стараясь принять то, что она пыталась ему сказать.

Пока не получалось.

На это потребуется время, он понимал.

Оставалось надеяться, что такой день действительно наступит.

И желательно скоро, потому что попробовать он определённо был готов.

Они погрузились в глубокое, уютное молчание, окружённые тёмной ночью.

Когда Гермиона начала дрожать, Гарри подумал, не предложить ли ей закончить на сегодня и вернуться в Гриффиндорскую башню.

Но ему совсем не хотелось.

Сидеть так было слишком уютно, слишком утешительно.

Двигаться он не желал.

Поэтому снова наложил на них Согревающие чары.

Она глубоко вздохнула, на мгновение вызвав у него улыбку.

— Слушай, Гермиона, — прошептал он спустя некоторое время.

— М-м?

— Теперь можно мне кое-что тебе рассказать?

Она сжала его пальцы.

— Гарри, ты же знаешь: мне можно рассказать всё.

Он помедлил, внезапно испугавшись того, как это прозвучит вслух.

Мысль засела у него в голове, заставляя возвращаться к ней, обдумывать её смысл и всё, что из неё следовало.

— Гарри, — позвала Гермиона, когда молчание затянулось.

— Я тебя слышал, — наконец произнёс он почти неслышно.

Она нахмурилась.

— Слышал меня?

— В атриуме. Когда Волдеморт…

Он содрогнулся.

— Когда он пытался завладеть мной, а я лежал на полу и сопротивлялся, я…

Гарри снова замолчал и перевёл дыхание.

— Я тебя слышал, — повторил он.

Она нахмурилась.

— Не понимаю.

— Когда он вселился в меня, то мучил образами моих самых страшных страхов и самых болезненных воспоминаний, — объяснил Гарри.

Гермиона была первым человеком, которому он об этом рассказывал, и внезапно ему стало стыдно, что он признаётся в своей слабости.

— Я боролся, Гермиона. Я так старался, но…

— Гарри, — выдохнула она.

— Я проигрывал. Не мог… Мне хотелось сдаться. Просто… было так больно, и я уже готов был уступить. Хотел только, чтобы всё прекратилось.

— Гарри, — снова произнесла она.

Выпрямилась, чтобы видеть его лицо, — ей необходимо было прочесть на нём его чувства.

— Но потом я услышал тебя.

— Как? — спросила она. — Меня же… меня даже не было в атриуме.

— Знаю. Поэтому это и важно.

Она сжала губы, ожидая продолжения.

— Я услышал тебя где-то внутри себя, — продолжил он.

От этих слов воздух между ними словно замер.

— В конце концов я смог освободиться, потому что думал обо всех вас. Вспомнил наши мгновения вместе. Улыбки, счастье, любовь. Эти образы стали вытеснять болезненные, и я понял: сильные — это мы, Гермиона. А слабый — он. Потому что никогда этого не почувствует. Никогда не узнает.

— Чего? — спросила она, всё ещё немного растерянная.

— Любви, — пояснил он.

Гермиона изо всех сил постаралась ничем себя не выдать, хотя в груди словно взрывались фейерверки.

Это просто рана даёт о себе знать, решила она.

Ничего больше.

— Пока я лежал на полу, я слышал тебя, — сказал Гарри.

Ему нужно было, чтобы она поняла, каким огромным открытием это стало для него.

Для них обоих.

— Я услышал твой смех, и этого хватило, чтобы вырваться из-под власти Волдеморта. Я услышал тебя — и победил.

Гермиона не была уверена, что именно Гарри пытается ей сказать.

Но с тем, что это важно, не согласиться было нельзя.

— Ты победил, — повторила она.

— Я победил.

Его взгляд встретился с её взглядом.

— И поэтому я уверен, что в конце концов мы победим. Не знаю, сколько времени понадобится и как мы это сделаем. Но сделаем. Пока у нас есть любовь. И дружба. Пока… пока у меня есть ты.

Это было важно.

Слова «любовь» и «ты», оказавшись в одном предложении, обычно значили очень многое.

Не говоря ни слова, Гермиона снова придвинулась к нему, опустила голову ему на плечо и довольно вздохнула, почти спрятавшись у него под боком.

Этого движения хватило, чтобы бешеный стук сердца Гарри немного утих.

Она услышала его.

Услышала и то, что он сказал, и то, о чём промолчал.

За это понимающее молчание он ценил её ещё сильнее.

Что бы ни значили его слова, ни один из них пока не был к этому готов.

И оба молча это признали.

— Что теперь? — спросила Гермиона ещё через минуту глубокого молчания.

— Теперь, — выдохнул он, — теперь ты поправляешься.

— Только я? — спросила она, желая его улыбнуть.

Наградой ей стал тихий смешок.

— Только ты, да, — ответил он и согласно угукнул. — Только ты, — повторил, повернул голову и мягко поцеловал её в макушку, удивив их обоих.

Гермиона тихонько ахнула.

Гарри лишь улыбнулся.

— Думаю, тебе важно это знать, Гермиона, — пробормотал он, всё ещё прижимаясь губами к её волосам.

От прикосновения его дыхания она вздрогнула.

— Пока у меня есть ты, я справлюсь.

**Конец.**

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1