Глава 1: Новая глава

Новая глава

9

0

Mот Molwe
Поделиться

Гарри Поттер закончил лето и начал шестой год учёбы в Хогвартсе с яростной, непреклонной решимостью.

Он сделает всё необходимое — во всём.

Но сейчас, когда долг и усталость тяжело давили на плечи, а в ушах звучал шипящий голос, Гарри был готов сдаться.

Он положил перо и поднял голову, посмотрев через стол в гостиной на Рона и Гермиону.

— …Я не могу закончить домашнее задание.

Гермиона выглядела потрясённой.

— Но, Гарри, ты должен! Уже…

— Поздно. И если я ещё не пишу в полусне, то Живоглот говорит на змеином языке такое, за что ты бы на меня накричала.

— Он говорит на змеином языке вещи, за которые я бы на тебя накричала, или говорит вещи, за которые я бы накричала на тебя на змеином языке? Если это вообще возможно. Гарри, честное слово, вот поэтому профессор Макгонагалл и снижает тебе оценки за сочинения.

— Он говорит на змеином языке вещи, за которые ты накричала бы на любого, кто их произнёс, если бы понимала этот язык, — раздражённо ответил Гарри. — Гермиона, честное слово, и ты ещё жалуешься, что у волшебников ни капли логики.

— Я всего лишь говорю, что нужно яснее выражаться.

Она усмехнулась.

— И дразню тебя. Но если тебе кажется, будто мой кот разговаривает, думаю, тебе действительно пора поспать. Хотя он, конечно, очень умный.

— Ага. Можно подумать, если бы умел, то уже что-нибудь сказал бы, — заметил Рон и покачал головой. — Тебе точно пора в постель, приятель. Только пусть тебе больше никто говорящий на змеином языке не снится.

— Да уж…

Гарри бросил последний недоверчивый взгляд на Живоглота.

Кот застыл в странной полуприсевшей позе и смотрел на него в ответ. Через несколько секунд он потянулся и с подчёркнутым удобством устроился на книге, которую Гермиона собиралась открыть следующей.

— Пожалуй, пойду наверх. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Гарри.

Едва он скрылся на лестнице, Гермиона тревожно повернулась к Рону.

— Ты не думаешь… После прошлого года… Он ведь не может слышать Волдеморта, говорящего на змеином языке, и принимать его за Живоглота? Слезь с книги, пожалуйста, хороший котик…

Она рассеянно смахнула с обложки несколько кошачьих шерстинок.

— Я бы… не исключал, если он и правда почти спал.

Рон нахмурился.

— Но Живоглот действительно шипел. Так что скорее Гарри просто почудились слова, чем случилось такое совпадение.

— Ну, наверное…

Гермиона тревожно посмотрела на лестницу в спальню мальчиков, потом покачала головой.

— И раз уж мы заговорили о сочинениях по трансфигурации: с грамматикой у тебя ещё безнадёжнее, чем у Гарри. Между прочим, до ЖАБА остался всего год.

— Если бы я каким-то чудом об этом забыл, — заверил её Рон, — ты напомнила бы мне в ближайшие пять секунд.

— Если бы не я, ты бы откладывал подготовку до последнего. Знаю я тебя, Рон Уизли.

— А я знаю, что ты начала готовиться к ним, как только сдала последний экзамен СОВ.

— Раньше!

Ни один из них не заметил, как Живоглот бесшумно спрыгнул со стола и ушёл.

Гарри лежал совершенно неподвижно и смотрел прямо перед собой.

Отчасти потому, что мысль о Волдеморте, который мог так яростно шипеть, пришла в голову и ему самому, и теперь он не был уверен, стоит ли засыпать.

Разум у него определённо не был пуст.

Но отчасти ещё и потому, что, добравшись до кровати, Гарри обнаружил: спать ему уже не особенно хочется.

А значит, оставался вопрос: почему ему показалось, что кот ругается на змеином языке?

На следующее утро, после тренировки по квиддичу, пока Гермиона была на древних рунах, Гарри удалось загнать Живоглота в угол возле библиотеки.

Он подхватил кота — тот изумлённо взвыл — и со всех ног помчался в Выручай-комнату.

Та встретила их мягкой подушкой, удобным креслом и подборкой изысканного кошачьего корма.

Живоглот на мгновение перестал вырываться и оглядел угощение с подозрительностью, достойной Грозного Глаза Грюма.

Гарри плюхнулся в кресло, устроил на коленях подушку и посадил на неё Живоглота.

Тяжело дыша, осмотрел руки — царапин оказалось значительно меньше, чем он ожидал, — а затем изо всех сил сосредоточился, представляя, что смотрит на змею.

— Можешь есть всё, что захочешь, — сказал он и затаил дыхание, услышав вместо слов шипение. — Но сначала ответь мне.

Жёлтые глаза моргнули с самым невинным выражением, на какое Живоглот был способен.

То есть не особенно невинным.

Кот мяукнул и с надеждой посмотрел на еду.

— Я тебя слышал, — продолжил Гарри всё ещё на змеином языке.

Чем дольше он говорил, тем легче становилось.

— Вчера вечером я тебя слышал. Так что притворяться бесполезно.

Живоглот зашипел.

Но это было обычное кошачье шипение, без всяких слов.

Затем он резко рванулся на свободу.

Гарри удивило лишь то, что кот не попытался сделать этого раньше.

Он взмахнул палочкой в сторону двери. Та закрылась и заперлась.

Потом на мгновение сосредоточился на том, что ему нужно, — и рядом с креслом с глухим стуком появилась довольно большая кошачья переноска.

— Я не шучу, понятно? Я слышал, как ты говорил на змеином языке, и хочу знать, почему ты это умеешь. И никуда ты не уйдёшь, пока не объяснишь.

Живоглот припал к полу, прищурился и распушился весь целиком.

Гарри сердито смотрел на него в ответ, пока не заметил, как в нижней части двери проступают очертания кошачьего лаза.

Неужели кот способен на такое?

Он очень сильно захотел, чтобы Живоглот остался внутри.

Несколько долгих, напряжённых мгновений контур расплывался, дрожал, исчезал и снова появлялся отдельными участками.

Когда он пропал окончательно, Гарри подозрительно оглядел комнату в поисках других путей отхода.

Их не оказалось.

Кот тем временем медленно опустился на пол и словно сдулся, пригладив шерсть.

Гарри уже раздумывал, действует ли легилименция на животных, когда Живоглот зашипел, и он отчётливо услышал:

— Упрямый мальчишка. А я растерял сноровку.

— Значит, я действительно тебя слышал. Как кот может говорить на змеином языке?

— Долгая история. Опоздаешь.

— Если опоздаю, найду маховик времени.

— Ш-ш-ш. Только не рядом с Гермионой. Мне три года назад и так с этим хватило хлопот. Ладно. Пододвинь что-нибудь из еды.

— Она бы, наверное, возражала против того, чтобы я тебя сюда тащил.

Гарри придвинул по полу миску с чем-то, в состав чего, как он подозревал, входили печень и бекон.

— И велела бы не разговаривать с набитым ртом. Но пока ты говоришь, мне всё равно.

— Змеиный язык и так наполовину мысленный, поэтому рот особенно не мешает.

Живоглот задумчиво попробовал угощение, затем пристально посмотрел на Гарри.

— Много ли ты знаешь о смерти? О том, что бывает потом?

Гарри замер, не успев откинуться на спинку кресла, и слишком крепко сжал подлокотник.

— Меньше, чем хотелось бы, — осторожно ответил он. — Но лично исследовать этот вопрос в ближайшее время не собираюсь. И, кажется, призраки многого рассказать не могут.

— Нет. Их существование связано с определёнными… ограничениями. У меня их нет. Или, вернее, мои другие. Но ты хотя бы знаешь, что в самом упрощённом виде есть два варианта? Уйти дальше или вернуться?

— Ник говорил что-то такое.

И ещё — что Сириус ушёл дальше.

Кот кивнул.

Этот жест выглядел странно по-человечески.

— Разумеется, на самом деле выбор… значительно сложнее. В зависимости от того, как ты выбираешь, кем был… и от других обстоятельств… существуют разные возможности. Я выбрал перевоплощение. Или, возможно, оно выбрало меня. Так и не смог решить.

Гарри затолкал вопросы о других людях куда-то в дальний угол сознания.

Кот Гермионы утверждал на змеином языке, что перевоплотился.

Наверное, сейчас важнее было разобраться с этим.

— Перевоплощение. Значит, в прошлой жизни ты был змееустом? Или змеёй?

— «Я был синим лососем, — нараспев процитировал кот. — Я был псом, оленем, косулей на горном склоне…» Неважно. Как ты, наверное, догадался, когда я сделал выбор, я был человеком. Почти тысячу лет назад, насколько могу судить. Календари с тех пор все изменились.

При словах о псе и олене у Гарри перевернулось всё внутри.

А остальное…

— Тысячу…

Гарри почувствовал, как волосы начинают вставать дыбом. По затылку пробежали мурашки.

Живоглот неторопливо потянулся и снова отведал печени с беконом.

— Я давно собирался поблагодарить тебя за то, что освободил мою Эллитен.

— Твою кого?

Кстати, необычный запах кошачьего корма, возможно, тоже не шёл его желудку на пользу.

— Мою Эллитен. Хотя, полагаю, она забыла собственное имя ещё к тому времени, когда этот…

Живоглот без слов зашипел.

Из ниоткуда появилась мышь. Прежде чем она успела сделать что-нибудь, кроме писка, ей в горло вонзились когти.

Кот отшвырнул её в сторону.

— Спасибо, что положил конец её мучениям.

Гарри сглотнул.

Возможно, у него разыгралось воображение.

Или он слишком торопился с выводами, хотя они и казались достаточно надёжными, чтобы на них опереться, — а опираться очень не хотелось.

Но если змеиный язык наполовину мысленный…

*Неудивительно, что все считают меня сумасшедшим.*

…то, может быть, образы, мелькающие у него в голове, принадлежали не только ему самому.

— Кем ты был?

Живоглот весело дёрнул хвостом.

— Разве не догадался? Возможно, тебе и правда стоит почитать «Историю Хогвартса», как постоянно советует Гермиона. Когда я был человеком, мать назвала меня Салазаром. А когда я помог построить это место, камень за камнем, заклинание за заклинанием, я назвал себя Слизерином.

— Я догадался, когда ты сказал про тысячу лет. Просто хотел, чтобы ты ответил… Но это всё равно совершенно бессмысленно!

— Почему? Поверь, случались вещи и постраннее. И мне нравится быть котом. Когда я был человеком, то и так почти им был.

— Я думал, ты любишь Гермиону.

— Обожаю Гермиону. Она безбожно меня балует — как и положено в отношениях котов и тех, кто за ними ухаживает. И наблюдать, как она учится, — одно удовольствие. Хотя, признаюсь, я надеялся, что с эльфами она разберётся побыстрее.

— Я думал, ты не любишь маглорождённых!

Живоглот закрыл глаза с явным раздражением.

— Да. Тысячу лет назад, когда я принадлежал к совершенно другому биологическому виду, я не доверял маглорождённым. С чего ты взял, что это отношение навеки высечено в камне, если весь смысл перевоплощения — учиться? В этой жизни я помесь с жмы́ром. Ближайший кошачий аналог маглорождённого. Первые три года я провёл никому не нужным в магазине, охотясь на крыс ради пропитания и платы за кров. Как ты думаешь, чему я из этого научился и продолжаю учиться?

Гарри несколько мгновений смотрел на него, затем медленно откинулся в кресле.

— Ты оставил василиска. Твоя… Эллитен?.. чуть её не убила.

— Она не должна была убивать учеников. Никаких учеников. Да, я не доверял маглорождённым. Но идиотом не был. И она тоже — когда я её знал. Мой род выродился. И я сейчас не об отце Волдеморта.

— Тогда почему?..

— Почему — что?

— Зачем ты вообще держал её здесь? И почему не доверял маглорождённым?

— Она была здесь, потому что я её любил. Я держал её ещё в яйце. Смывал скорлупу с её чешуи и слышал первые слова. Учил охотиться. Она была мне таким же ребёнком, как дети, рождённые от моей плоти. Остальные не всегда это понимали, но уважали моё решение — как я уважал её решение остаться, когда сам уходил.

Живоглот вздохнул.

— А что до маглорождённых… Времена были другие. Маглы казались… муравьями. Поодиночке бессильные, но невероятно сильные числом. Я боялся. Лучше оставить их в неведении, думал я, чем рисковать навлечь их ненависть.

— Поэтому все и говорят, что ты поссорился с Годриком?

— Ну, ещё потому, что я действительно с ним поссорился. По крайней мере, чаще всего — из-за этого. Под конец мы все ссорились.

— Распределяющая шляпа… что-то такое упоминала.

— И ещё — о том, что история повторяется и это нужно остановить.

Гарри показалось, что такое толкование несколько вольное.

— По-моему, твой факультет не заинтересован.

Живоглот отвёл назад ухо.

— А остальные?

— Они с самого начала были на стороне Амбридж. И ты слышал, что Малфой говорит о Гермионе?

— Да. Я уже не раз писал ему в сундук, но не помогает.

Живоглот шевельнул усами.

— А ты хоть пытался выяснить, сколько в этом от Слизерина, а сколько — лично от Малфоя? И прошу учесть, что я провёл здесь три года, так что вопрос в основном риторический.

— Тогда, может, ты пересчитал членов Инспекционной дружины.

— Ах да. В неё ведь входил весь Слизерин целиком? Ни одного первокурсника не забыли, все старшекурсники на месте, всё подземелье прогнило до основания и только и мечтало немного поразвлечься фашизмом?

Гарри помолчал.

Всех слизеринцев он не знал.

— …Не знаю.

— Вот именно. Думаешь, Шляпа обращалась не к тебе?

Он сердито посмотрел на печень.

— Не в первый раз она говорит глупости.

— В каком смысле?

— Она пыталась отправить меня туда.

Гарри покосился на кота.

— И сомневаюсь, что ты в этом вопросе беспристрастен!

— Беспристрастнее, чем тебе кажется. Я больше не Салазар Слизерин.

Кот критически его оглядел.

— Из-за тебя… мы бы спорили. Все четверо, в разной степени. Мы всегда спорили из-за многообещающих учеников.

Гарри провёл ладонями по лицу.

— Я не многообещающий. Я знаменит из-за того, что сделала моя мама, и на мне висит проклятое пророчество, согласно которому мне предстоит либо умереть, либо совершить убийство. И мне всё равно, что я «неплохо проявил бы себя в Слизерине». Пока я не видел там ничего, из-за чего мне захотелось бы на этот факультет.

Наверное, говорить такое основателю факультета было несколько невежливо, отстранённо подумал он.

Может и поцарапать.

— Поэтому ты и на Гриффиндоре. Хотя я сильно подозреваю, что Годрик в любом случае выиграл бы спор. А что до многообещающего… Что бы ни уготовила тебе судьба и чем бы ни объяснялась твоя слава, я помню ночь, когда ты не убил Сириуса Блэка, хотя больше всего на свете хотел именно этого.

Мир резко сузился до пары жёлтых глаз.

А потом несколько секунд Гарри вообще ничего не видел.

Когда он вспомнил, как дышать, то хрипло произнёс:

— Убирайся.

— И во второй раз его убил не ты, Гарри.

— Он пришёл за мной.

— Да. И что? Он сам сделал этот выбор, потому что любил тебя. Но это был его выбор, а не твой. Его смерть — трагедия. И не в последнюю очередь потому, что он точно знал, где чесать меня за ушами. Но твоей вины в этом нет.

— Меня там вообще не должно было быть. И он всё равно погиб.

Гарри закрыл глаза.

Они болели, хотя шрам на этот раз молчал.

Живоглот запрыгнул ему на колени и боднул головой в грудь.

— Я знаю, каково это. Только, пожалуйста, не позволяй этому затянуть тебя на дно. У тебя ещё есть люди, которые тебя любят.

Гарри вздрогнул и открыл глаза, предварительно сильно потерев их.

— Ты…

Он замолчал, сглотнул и задумался.

Обычно он не выражал это такими словами.

Но…

— Да, — наконец глухо произнёс он.

И добавил с лёгким вызовом:

— И кое-кто, кого я должен убить.

— Ну да. Но не в одиночку.

— Ты знаешь об этом пророчестве больше меня?

Если учесть всё остальное, это стало бы далеко не главным потрясением за день.

— Нет. Но это же логично, правда? Даже если последний удар, так сказать, должен нанести ты, это не значит, что все остальные не могут сначала хорошенько врезать этому ублюдку.

— Если получат такую возможность.

В этой мысли было что-то неожиданно приятное, хотя необходимость кого-то убить ему по-прежнему не нравилась.

Зато он подумал, что с удовольствием сообщил бы Волдеморту: именно это предложил его боготворимый предок.

Который к тому же неравнодушен к кошачьей мяте.

Хотя последнее, пожалуй, испортило бы эффект.

Живоглот поднял лапу, выпустил весьма внушительные когти и задумчиво их оглядел.

— Заметь, я предлагаю это главным образом потому, что хочу быть первым. И, возможно, однажды поведу себя как образцовый домашний кот — принесу домой дохлую крысу.

— Ты ведь полгода пытался это сделать? Теперь жалею, что ты ничего не сказал… Что до меня — если хочешь Волдеморта, можешь хоть шкуру с него спустить.

— Не мог. Иначе всё прошло бы гораздо легче. И пинков было бы меньше. Связно говорить на змеином языке я научился только в прошлом году. И спасибо. Постараюсь как можно полнее воспользоваться твоим предложением.

— Просто скажи ему, кто ты. Или кем был.

Гарри мрачно улыбнулся и с некоторым удивлением обнаружил, что рука словно зажила собственной жизнью: сама собой начала гладить Живоглота по ушам и загривку.

— Уж если от этого он не застынет от потрясения…

— Превосходный план… А-а-а, чуть левее, пожалуйста… Если твоя традиция устраивать развлечения в конце учебного года продолжится, постарайся в следующий раз меня не забыть.

— Не всегда я могу это заранее спланировать.

Гарри решительно проигнорировал тот факт, что после открытия о Салазаре Слизерине чесать Живоглоту уши должно было казаться таким же сюрреалистичным занятием, как, скажем, гладить Макгонагалл в кошачьем облике.

Он чуть сдвинул руку влево.

— Зато объяснять Гермионе будет интересно. «Кстати, твой кот сказал, что хочет схлестнуться с Волдемортом, поэтому, думаю, в июне мне лучше повсюду брать его с собой…»

— А мы обязаны рассказывать Гермионе? Не уверен, что она хорошо это воспримет.

— Наверное, не обязаны. Она, скорее всего, захочет узнать, не ты ли виноват в положении эльфов.

— Не я. Хотя должен сказать: если бы этой системой не злоупотребляли, она была бы куда проще той, с которой приходилось иметь дело мне. Признаю, такое количество мисок молока мне до сих пор снится. Правда, теперь эти сны гораздо приятнее.

— Мисок молока? — повторил Гарри, чувствуя, что упустил какое-то связующее звено.

— Если мы хотели, чтобы эльфы занимались домашней работой, нужно было, помимо прочего, выставлять для них молоко. По миске на каждого.

— Не могу представить Добби… Нет, погоди, могу. Знаешь, с тобой разговоры о них действительно могли бы стать гораздо интереснее.

— Это довод в пользу того, чтобы ей рассказать. Мне до чёртиков надоело выслушивать, какой я плохой котик, когда я пытаюсь помешать ей наносить им из лучших побуждений смертельные оскорбления.

— Добби говорил, что они сердятся, но…

— Она ведь даже освободить их таким способом не может! Она им не хозяйка!

Живоглот встряхнулся.

— Прости. Я почти два года живу и дышу этими эльфами, а для такой умной молодой женщины Гермиона в этом вопросе совершенно неразумна. Ей стоило бы чаще прислушиваться к Рону. Даже не верится, что я говорю такое о мистере «Мои ботинки, может, и донашиваются за старшими, но рёбра тебе всё равно проломят».

— Я думал, он перестал после того, как мы узнали о Петтигрю. Вот кому рассказать было бы интересно…

— Перестал. Просто я злопамятный. От той крысы так очевидно несло злом, что я удивляюсь, как вы ничего не учуяли. У него на хвосте практически красовалась наклейка «Как вам моя злодейская деятельность?».

Живоглот вздохнул и дёрнул собственным хвостом.

— Полагаю, если расскажем Гермионе, придётся и ему.

— Ну да. В любом случае…

Гарри поднял глаза на часы, которых раньше на стене, возможно, не было.

— Моё свободное занятие почти закончилось. Если не хочу просить у Комнаты маховик времени, лучше идти.

Он помедлил.

— Тебя я, конечно, могу оставить здесь с кормом, если хочешь.

— Нет, пожалуй, мне хочется вздремнуть на солнышке. А выяснять, как Комната устроит окно, я бы не стал. Буду поблизости, если снова захочешь поговорить.

— …Спасибо. Может, захочу.

Живоглот спрыгнул на пол, снова встряхнулся и вдруг поморщился.

— Когда Гермиона привыкнет к этой мысли, наверняка захочет помощи с домашними заданиями.

— Помощи с заданиями? Она наверняка захочет переписать «Историю Хогвартса». А у меня следующим Бинс. Не хватало ещё этой мысли.

— Мне тоже. Вот и пропал мой приятный сон. Ну что ж.

— А я думал, это поможет мне заснуть. Наверное, мы всё ещё можем никому не рассказывать.

Гарри покачал головой.

— Ладно, мне пора… Пока.

Когда он открыл дверь, Живоглот скользнул мимо его ног.

**Конец.**

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1