Глава 1: Новая глава
Новая глава
8
0
*Мне ещё никогда не было так хорошо.*
*Мне ещё никогда не хотелось чего-то разумного.*
*Теперь я понимаю.*
*Теперь я понимаю.*
*Ты уже покорил меня, вопреки мне самой.*
*И не пугайся, если я влюблюсь по уши.*
*Не удивляйся, если я полюблю тебя целиком.*
*Я ничего не могла с собой поделать.*
*Это всё ты виноват.*
— Аланис Мориссетт, «Head Over Feet»
* * *
Потолочный вентилятор лениво вращается в душном полуденном воздухе, перемешивая запахи краски, пота и чистящих средств. На полу лежит матрас, застеленный одной лишь простынёй на резинке; на матрасе — Лили, прикрытая только лёгким одеялом. Её волосы на этот раз такие же непослушные и растрёпанные, как у мужа.
Эта мысль — наряду с некоторыми другими, например о событиях, благодаря которым волосы оказались в таком беспорядке, — заставляет её улыбнуться.
Она перекатывается к нему и кладёт голову ему на плечо, ничуть не удивившись, что он уже проснулся и смотрит на неё.
— М-м-м. Доброе утро.
— День, — поправляет он, притягивая её ближе.
Его тёплые ладони прижимаются к её коже, но движения медленные, неторопливые. Он никуда не спешит, даже когда вновь и вновь легко касается губами её губ.
— Как ты?
Она прислушивается к себе.
На это уходит всего секунда, а потом на губах появляется усмешка — та самая, которую он так любит.
— Всё болит. И я устала. И совершенно точно не отказалась бы от завтрака, которым тебе стоило бы заняться. Но в основном — всё болит.
Джеймс усмехается.
— Мне бы стоило заняться завтраком? Зачем я на тебе женился, если ты не собираешься готовить по утрам?
— Днём, — поправляет она.
Затем, играя с редкими волосками у него на груди, добавляет:
— И, по-моему, ты женился на мне, потому что я оказалась единственной женщиной, согласной спать с тобой до конца своей несчастной жизни.
С этим он не спорит.
Только перекатывается вместе с ней, оказываясь сверху, целует нежную кожу под её ухом и бормочет:
— И именно ты вчера набросилась на меня со словами: «О, Джеймс, мой восхитительный муж! Отложи кисть и люби меня до рассвета, пожалуйста!» — пока я пытался красить нашу спальню. Так что, полагаю, с жалобами пора заканчивать.
Смеясь, она сталкивает его с себя.
— Какой же ты придурок.
— Ну вот, началось, — говорит он, закидывая руку на глаза. — Продолжай. Мы оба знаем, что ты хочешь сказать, так что просто…
— Не понимаю, о чём ты.
Он садится, неестественно выпрямив спину, и кривит лицо.
— Поттер! — взвизгивает он, ужасающе подражая её голосу. — Ты такой самовлюблённый, наглый, невыносимый подонок! И если ты ещё хоть раз посмеешь вздохнуть поблизости от меня, я зашвырну тебя заклятием так далеко в следующий вторник, что ты и оттуда будешь слышать, как я выкрикиваю свои попытки всё отрицать!
Её тихое хихиканье перерастает в хохот.
Вскоре они оба смеются до слёз, потому что теперь над прошлым можно шутить без опаски.
И хотя они могут вот так смеяться, у неё в груди всё ещё тупо ноет от мысли о потерянном времени и боли, которую она ему причинила. Он уверяет: теперь всё хорошо, они вместе, они женаты и всё прежнее уже неважно.
Но она всё ещё помнит его взгляд, когда говорила «нет, никогда», когда кричала на него и отталкивала.
Эта боль никогда совсем не пройдёт.
Но бывают такие утра — пусть их пока и было немного, — когда она чувствует, что боль отступает.
Они вдвоём в собственном маленьком доме. Распаковывают коробки, красят стены, так легко превращают «его» и «её» в «их», что Лили невольно задаётся вопросом: неужели любить его всегда будет так просто?
Наконец он переводит дыхание настолько, чтобы выговорить:
— Мерлин, Эванс…
— Поттер.
— Что?
Она улыбается.
— Теперь Поттер, Поттер.
— Ах да, верно.
Его взгляд смягчается, и тепло, зародившееся где-то глубоко внутри неё, разливается по всему телу.
И Лили думает: да, даже если любить его не всегда будет легко, это всегда будет того стоить.
Он наклоняется и целует её, и всё повторяется, как прошлой ночью. Особенно когда его ладонь совершенно невинно ложится ей на живот, а холодок обручального кольца ниже пупка заставляет вздрогнуть.
— Миссис Поттер.
Но как бы ей ни хотелось провести весь день на их маленьком матрасе посреди наполовину покрашенной спальни, работы у них ещё много.
— Я правда хочу завтракать, — шепчет она ему на ухо и выскальзывает из-под его руки.
Смеясь над разочарованным стоном, стягивает с него лёгкое одеяло, заворачивается в него сама и, подмигнув мужу, убегает по коридору.
— Ты злая, бессердечная женщина, Поттер! — кричит он вслед.
— Поэтому ты на мне и женился! — отзывается она.
У подножия лестницы Лили едва не спотыкается о коробку и, выругавшись, задвигает её в почти законченную гостиную.
Диван и маленький двухместный диванчик стоят на уютном ковре перед небольшим камином. На каминной полке среди семейных фотографий пристроена картина, которую Доркас подарила им на свадьбу. А в углу, на телевизоре, на покупке которого настоял Джеймс, стоит последняя коробка с надписью «Гостиная».
И тут, когда она пересекает комнату и оказывается на полпути к коробке, до неё доносится запах.
— Джеймс, ты сегодня уже спускался? — зовёт она, ступая по ковру босыми ногами. — Ты не оставил плиту включённой?
Она слышит, как он идёт следом по лестнице.
Как спотыкается о коробку, которую она только что передвинула.
Как ругается.
Как коробка скользит по полу.
А потом чувствует его руки у себя на талии, застыв в дверном проёме.
Яйца, тосты, вафли, сосиски, бекон, кексы, джем, тёплый сироп, сливочное масло, свежий кофе, молоко, корица и…
Она откидывается на него, закрывает глаза и вдыхает их общий запах и ароматы всей этой еды.
А открыв глаза, видит прекрасное полуденное солнце, заглядывающее в окно над раковиной.
— Ты уже приготовил завтрак, — говорит она, решив первой нарушить молчание констатацией очевидного.
Он кивает, прижавшись к её голове.
Она никак не может решить, к кому броситься сначала — к кофе или к мужу.
Поэтому говорит:
— Я тебя люблю.
И почти ныряет к кофейнику.
Он прислоняется к дверному косяку, кое-как обмотав бёдра простынёй, и вздыхает.
— Как бы то ни было, надеюсь, ты понимаешь, что ничего из этого не достанется тебе бесплатно.
Лили обречённо смотрит на него поверх кружки.
— Ладно. Но из этой комнаты я не выйду, пока не поем.
Его ухмылка становится совершенно коварной.
— И не придётся.
— Джеймс, ради всего святого, — укоряет она.
Но тут его взгляд темнеет, и он уже перед ней, и она вспоминает: в конце концов, они же молодожёны?
Её руки ложатся ему на плечи.
И вообще-то сегодня им не так уж много нужно сделать.
Только покрасить стены.
И целоваться.
И… распаковать вещи…
И прочие… дела…
Боже, как же она его любит.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!