Глава 1: Глава первая, в которой здравый смысл не прошел по конкурсу

Глава первая, в которой здравый смысл не прошел по конкурсу

10

0

MLот Marty Lee Bianco
Поделиться

Кроули прибыл в город исключительно по поручению своей конторы. Всего-то пара ничем не примечательных искушений. Он рассчитывал быстро закончить всю эту канитель и незамедлительно устроить себе приятный вечер, поскольку скука, как хорошо знал Кроули, часто перетекала у него в неприятности.

В местной таверне, где он поджидал потенциального искушаемого, все разговоры крутились вокруг поимки какой-то ведьмы. Стражники схватили ее неделю назад, а в вину ей вменялось страшное преступление: она лечила травами крестьянских детей, и кто-то из ее маленьких пациентов умер. Правда, в деревне свирепствовала эпидемия, но кому нужны такие скучные объяснения, когда под рукой имеется ведьма.

Что ж, в понимании церкви слово «ведьма» частенько означало человека, осмелившегося сделать нечто полезное без письменного разрешения тех, кто выдавал подобные разрешения.

Допив вино и несколько раз повторив себе, что он совершенно не намеревается впутываться в чужие проблемы, Кроули, разумеется, отправился посмотреть на процесс.

В огромном зале было не протолкнуться. Похоже, решительно всему городу хотелось взглянуть на ведьму. В толпе горожан то и дело попадались суровые фигуры в черных монашеских рясах с надвинутыми на глаза капюшонами. Кроули пробился к первому ряду галерки и с интересом взглянул вниз.

Во главе духовного суда словно на троне восседал епископ. Этакий «чиновник от веры» в пышном парчовом облачении, расшитом золотом. По одному его виду можно было заключить, что оправдательный приговор сегодня в программе не предусмотрен. По обе стороны чернели фигуры церковных судей, и от всей этой компании веяло тяжелой, нерушимой благочестивой уверенностью в собственной правоте.

Кроули скользнул взглядом дальше, выискивая подсудимую, и рядом с ней с изумлением обнаружил Азирафеля. На фоне темных одежд церковных судей, в своем безупречно сидящем светском наряде кремовых тонов, он смотрелся как минимум странно и инородно.

Рядом с ним, съежившись под строгими взглядами, застыла обвиняемая, еще совсем молодая худенькая женщина в простом светлом платье, разорванном в нескольких местах. Она судорожно прижимала к груди дрожащие руки и, казалось, боялась даже дышать, пока выступал обвинитель. Лишь иногда с немым отчаянием оглядывалась на Азирафеля, и тот пытался подбодрить ее взглядом.

Когда дали слово защите, Азирафель заговорил подчеркнуто спокойно и вежливо. Он ссылался на церковные каноны, приводил свидетельства крестьян, старательно доказывал, что женщина лишь врачевала больных детей и никому не вредила. Азирафель так тщательно раскладывал обвинение на мелкие детали, словно искренне верил, что, если разобрать глупость до основания, ей наконец самой станет стыдно от того, что она глупость.

Но, разумеется, стыдно тут никому не стало.

Судьи внимательно выслушали Азирафеля. После короткого совещания епископ с самым благочестивым выражением лица огласил вполне предсказуемое решение: женщину признать виновной в колдовстве и передать светским властям.

Представитель магистрата поднялся следом и объявил, что приговор будет приведен в исполнение завтра утром.

Сожжение на городской площади.

Кроули до последнего смотрел на Азирафеля, ожидая, что тот вот-вот найдет какую-нибудь юридическую лазейку, способную заставить судей передумать. Но Ангел молчал, что на всех языках мира означало лишь одно: разумные доводы у него закончились.

Оказавшись на улице, Кроули твердо сказал себе, что все произошедшее его абсолютно не касается. Для верности повторил эту мысль еще пару раз, хотя к третьему разу она уже звучала скорее как отчаянная и довольно жалкая попытка убедить самого себя.

Кроули наблюдал, как Азирафель задержался на крыльце суда, пропуская вперед толпу. Люди стекали по широким каменным ступеням на площадь, возбужденно переговариваясь и обсуждая только что услышанный приговор. Для них суд был захватывающим представлением, но главное действо ожидалось завтра утром. На некоторых лицах совершенно отчетливо читалось: «Как жутко. Спасибо, что не со мной».

Кроули поморщился и уже почти решил уйти. В конце концов, у него есть своя работа в этом городе, и вечер еще можно было спасти. Происходящее определенно не входило ни в один из пунктов выданного ему задания.

Именно поэтому минуту спустя он обнаружил себя у подножия лестницы, ожидающим Азирафеля.

Ангел выглядел усталым и каким-то потерянным. Увидев Кроули, он даже не удивился, словно почему-то ожидал встретить его именно здесь. Только коротко кивнул.

— Ну что, Ангел, — протянул Кроули. — Кажется, здравый смысл опять не прошел по конкурсу.

— Не сейчас. — Азирафель поджал губы.

— А когда? Завтра утром будет несколько поздновато.

Азирафель резко обернулся, и Кроули тут же пожалел о сказанном. Не то чтобы ему стало стыдно, конечно. Просто выражение лица Ангела окончательно испортило и без того сомнительное настроение.

— Были свидетели, — торопливо заговорил Азирафель. — Люди, которым она помогла. Я нашел записи о других больных, что она лечила раньше. Ни одного обвинения за все эти годы.

— Именно поэтому ты решил объяснить это людям, которые уже заранее приготовили костер? — Кроули приподнял бровь.

Азирафель посмотрел на него с укором.

— Его еще не приготовили.

— Какое облегчение.

На площади постепенно становилось свободнее. Остались только торговцы, еще утром разложившие свой товар в расчете на хорошую выручку от собравшейся толпы. У стены собора двое мальчишек азартно спорили о том, насколько высоко завтра поднимется пламя костра.

Азирафель поежился и отвел от них взгляд.

— Казнь не начнут без князя-епископа, — негромко произнес он, явно параллельно о чем-то раздумывая.

Кроули повернул голову.

— Это как-то должно утешить?

— Я лишь говорю, как здесь принято, — пожал плечами Азирафель. — Князь-епископ обязан лично явиться на площадь и подтвердить приговор перед исполнением.

Кроули нахмурился.

— Что значит князь-епископ?

— Он не только глава епархии. Город находится под его светской властью.

— А-а, — протянул Кроули. — То есть мало того, что он решает, кого считать ведьмой, он еще и лично следит, чтобы ее правильно сожгли.

— Кроули!

— Что? Какие формальности! Нельзя же сжечь человека без надлежащего административного сопровождения.

Азирафель устало вздохнул.

— Ты сегодня все превращаешь в насмешку.

— Не все. Некоторые вещи прекрасно справляются сами, — фыркнул Кроули.

Он и сам чувствовал, что взбешен куда сильнее, чем ему хотелось бы признавать, и ничего не мог с этим поделать.

По лестнице тем временем спускались последние посетители суда.

— Моего мальчика она дважды лечила. Дважды, понимаешь? — говорила женщина мужчине, вытирая мокрые от слез глаза.

— И моих, — мужчина кивнул и с досадой махнул рукой. — Ну, ты говорила, я говорил. Они же и слушать не стали. Да кто там станет слушать, если епископ уже все решил? Он и трезвый-то никого не слышит… — Мужчина в сердцах сплюнул.

Женщина тут же зашикала на него, настороженно оглядываясь:

— Тише ты.

— А что тише? Весь город знает. К вечеру его преосвященство опять будет пьян так, что слуги по лестнице понесут. А утром выйдет на площадь и станет рассуждать о грехе и добродетели.

Кроули сделал вид, что ничего не слышал, и с безразличным видом продолжил разглядывать шпиль собора. Услышал ли разговор Азирафель, он не знал. Похоже, мысли ангела сейчас были заняты совсем другим.

— Я все-таки попробую с ним поговорить, — сказал Азирафель после короткой паузы.

Кроули медленно перевел на него взгляд.

— С князем-епископом?

— Да. Сегодня вечером. Если удастся убедить его хотя бы отложить казнь, появится время добиться пересмотра дела.

— Ангел, это так не работает. Разве ты еще не понял, что этот человек просто «обожает» пересматривать собственные решения?

Азирафель ничего не ответил.

— Ты приводишь свидетельства, цитируешь их же книги, объясняешь им их же правила, — продолжил Кроули, — а потом удивляешься, когда они делают то, что собирались сделать с самого начала.

Азирафель какое-то время молчал, потом решительно поднял голову.

— Я должен попытаться.

Кроули зашипел:

— Ангел, этот человек только что приговорил женщину к смерти за травы.

— Я знаю.

— Хорошо. А то на секунду мне показалось, что ты пропустил эту часть.

— И все равно попробую еще раз.

Кроули пожал плечами, отказываясь дальше спорить с упрямцем.

— Как хочешь. А у меня запланирован приятный вечер с хорошим вином.

— Не сомневаюсь, — вздохнул Азирафель.

Кроули еще раз взглянул на удаляющуюся пару, потом на собор и лениво махнул рукой.

— До встречи, Ангел.

Азирафель только рассеянно кивнул.

Дверь епископского дворца открыл молодой слуга и, выслушав просьбу Азирафеля, едва заметно смутился.

— Боюсь, его преосвященства нет дома.

— Нет дома? — Азирафель моргнул, явно не ожидая такого ответа. — Когда он вернется?

— Не могу сказать, синьор.

— Это чрезвычайно важно. Речь идет о завтрашней казни. Может быть, вы хотя бы подскажете, куда он уехал? — Азирафель постарался улыбнуться как можно более располагающе.

— Я не знаю, — ответил слуга. И Азирафель может, поверил бы ему, если бы не крошечная заминка перед ответом.

Он очень не любил делать подобные вещи. Вмешиваться в чужую волю казалось ему неправильным, даже если совсем чуть-чуть. Но утром собирались сжечь невиновную женщину...

Азирафель вздохнул.

Некоторые его принципы обладали неприятной особенностью конфликтовать друг с другом.

— Вы вспомните, — мягко сказал он.

Слуга заморгал, и взгляд его на мгновение стал отсутствующим.

— Его преосвященство уехал с кем-то? — тихо спросил Азирафель.

— С иностранным господином.

Азирафель насторожился.

— Вы знаете его имя?

— Нет, синьор.

— А как выглядел этот господин?

— Очень обходительный. Короткая борода. Камзол совершенно невозможного цвета, бордовый, весь расшит золотом. И огромный перстень! — Слуга на мгновение задумался. — Еще он сказал, что привез несколько бутылок вина с виноградников, сгоревших во время пожара много лет назад.

Азирафель нахмурился.

Бордовый камзол. Огромный перстень. Редкое вино. Чем больше говорил слуга, тем меньше оставалось сомнений, что за всем этим стоит Кроули. Ему ничего не стоило показным богатством и бородой пустить пыль в глаза…

Но зачем бы ему это делать? Он же совершенно ясно дал понять, что вмешиваться не собирается.

— И его преосвященство просто ушел с совершенно незнакомым человеком? — с недоверием уточнил Азирафель.

Слуга слегка смутился.

— Это было очень хорошее вино, синьор. Его преосвященство не устоял.

— Он сказал, куда они отправились?

— Нет.

Вот это уже было плохо.

Азирафель поблагодарил слугу и вышел на улицу. Еще несколько минут он стоял перед дворцом, глядя на темные окна и пытаясь понять, что именно задумал Кроули.

Самый очевидный вариант напрашивался сам собой. Он собирался напоить князя-епископа до такого состояния, чтобы тот утром просто не явился на площадь.

Азирафель нахмурился.

Впрочем, это мало что решало. Казнь либо отложат до его появления, либо, если магистрат решит не ждать, приговор подтвердит наместник. В любом случае женщина останется под стражей.

Решительно ничего не получалось. Суд закончился поражением, попытка поговорить с князем-епископом тоже провалилась, а до утра оставалось меньше десяти часов.

Азирафель глубоко вздохнул.

Принципы принципами, но, похоже, придется и дальше действовать не вполне законными методами.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 3