Глава 22: Глава 21 "Некоторые люди отдыхают на природе в отместку за аналогичный поступок с её стороны."
Глава 21 "Некоторые люди отдыхают на природе в отместку за аналогичный поступок с её стороны."
255
0
В этот момент спокойствие их пикника было нарушено. С противоположной стороны склона показалась фигура Драко Малфоя. Он шёл к ним своей привычной вальяжной походкой, но в его взгляде, направленном на Лили, не было привычного презрения. Напротив, он смотрел на её радужные волосы с каким-то странным, почти исследовательским азартом.
— Ну что, «визуальный шум» Слизерина, — громко произнёс он, подходя к компании. — Вижу, ты решила превратить субботу в фестиваль красок. Скажи честно, Гонт, сколько зелий ты смешала, чтобы добиться такого эффекта, или это какая-то новая французская мода — выглядеть как оживший единорог?
Лили медленно подняла на него взгляд, и в её васильковых глазах вспыхнула та самая искра, которая заставила Драко в первый раз в жизни почувствовать, что он может оказаться не главным героем в этой истории.
— Эти вопросы я порекомендую тебе задать своей второй половинке. По всей видимости, у неё талант в области цирюльни. И я пророчу ей отличную карьеру парикмахера. Как минимум состав пусть точно запатентует.
Удар был нанесён с хирургической точностью. Если бы в этот момент кто-то из окружающих мог видеть потоки магии, он заметил бы, как вокруг Лили вспыхнула тонкая, почти прозрачная стена уверенности, в то время как вокруг Драко на мгновение возник хаос из искр раздражения и неожиданного ступора. Трейси издала звук, похожий на придушенный всхлип, пытаясь одновременно скрыть смешок и не подавиться воздухом. Дафна же просто замерла, глядя на Малфоя с таким видом, будто наблюдала за очень интересным химическим опытом, в котором один из реагентов внезапно взорвался.
Лицо Драко на мгновение стало бледнее обычного, а затем медленно залилось краской. Он замер, не зная, что ответить. В Слизерине привыкли к взаимным оскорблениям, но Лили не просто оскорбила его — она изящно, почти по-французски, выставила его в идиотском положении, при этом формально «позаботившись» о карьере Пэнси.
— Ты... — Драко запнулся, его голос на секунду дал сбой. — Ты смеешь...
— Смею? — Лили мягко наклонила голову набок, и её радужные кудри перелились на солнце. — Драко, я всего лишь предлагаю конструктивный подход к использованию ресурсов. Зачем тратить время на ссоры, если можно направить талант Пэнси в русло бизнеса? Представь: «Салон красоты Паркинсон». Она ведь так стремится к совершенству в вопросах внешнего вида, своего и не только.
Блез, который до этого момента едва сдерживался, наконец не выдержал и громко, открыто расхохотался, откинувшись на спину.
— Мат в три хода, — пробормотал он сквозь смех, вспоминая слова Лили. — Клянусь, Гонт, ты просто уничтожаешь его. Он даже не понял, в какой момент его превратили из кукловода в жертву цирюльни.
Драко резко обернулся к Блезу, бросив на него гневный взгляд, но когда он снова посмотрел на Лили, в его глазах что-то изменилось. Гнев начал смешиваться с тем самым азартом, который он чувствовал в первый день. Эта девушка не была просто «полезным приобретением» из-за фамилии. Она была стихией. Она была опасной, умной и абсолютно непредсказуемой. Он медленно сократил дистанцию, остановившись в шаге от неё. Теперь он не пытался её запугать — он изучал её, словно редкий артефакт, который может либо принести богатство, либо взорваться в руках.
— Ты очень самоуверенна, Лили Гонт, — произнёс он уже тише, и в его голосе проскользнула странная, почти уважительная нотка. — Ты думаешь, что разгадала нас всех за одну неделю?
Он усмехнулся, и эта усмешка была уже не высокомерной, а скорее вызывающей.
— Но помни: в этой школе есть вещи куда более опасные, чем неудачные эксперименты с шампунем. И если ты продолжишь в том же духе, ты либо станешь королевой этого факультета, либо... — он сделал паузу, окидывая её взглядом, — самой красивой мишенью для всех остальных.
Лили, потупившись, улыбнулась и сказала тихо:
— Спасибо. — И тут же громче, чтобы слышали все: — Драко, если ты без свиты, присаживайся. Выпивки и закуски на всех хватит.
Этот манёвр окончательно сбил Драко с толку. Он ожидал чего угодно: ответного яда, холодного игнорирования или даже вызова на дуэль, но никак не гостеприимного приглашения «присесть». Лили фактически переписала правила игры прямо у него на глазах: она не просто отразила атаку, она поглотила её, превратив потенциальный конфликт в акт своего великодушия. Трейси и Дафна переглянулись. В Слизерине «приглашение присесть» от того, кого ты только что пытался унизить, было сродни капитуляции, если ты принимаешь его, или признанию поражения, если ты отказываешься. Лили же сделала это так естественно, что Драко внезапно обнаружил себя в ловушке собственной гордости.
Он посмотрел на плед, на сэндвичи и на компанию, которая смотрела на него с нескрываемым любопытством. Если он сейчас уйдёт, он признает, что Лили его «переиграла» и выставила за дверь. Если останется — значит, он соглашается на её условия. Драко медленно, с нарочитой неохотой, опустился на край пледа, стараясь сохранить максимально независимый вид.
— Только потому, что мне всё равно нечем заняться этой унылой субботой, — бросил он, хотя в его голосе уже не было прежнего металла.
Он потянулся за закуской, стараясь не встречаться с Лили взглядом, но всё же украдкой посматривая на неё. Она сидела рядом, спокойная и сияющая, и запах лаванды, исходящий от неё, странным образом перебивал даже запах свежескошенной травы.
— Значит, «без свиты», — пробормотал он, усмехнувшись. — Ты решила, что я настолько зависим от своих приспешников, что не могу даже перекусить без Крэбба и Гойла?
— Я решила, что тебе будет полезно побыть в компании людей, которые могут ответить тебе чем-то более содержательным, чем «да, Драко» и «точно, Драко», — парировала Лили, даже не глядя на него.
Блез тихонько присвистнул.
— Она тебя разделала, Малфой. Просто и элегантно. Признай это и ешь свой сэндвич.
Атмосфера изменилась. Напряжение не исчезло, но оно превратилось в какое-то электрическое предвкушение. Лили чувствовала, как потоки сил вокруг них переплетаются. Магия Драко, обычно колючая и закрытая, сейчас вибрировала от странного смешения раздражения и искреннего интереса. В этот момент Лили снова почувствовала тот холодный, обволакивающий взгляд из замка. Теперь он стал почти физическим, словно кто-то провёл невидимым пальцем по её затылку. Ментальный монстр внутри неё недовольно шевельнулся, почуяв чужое, хищное внимание.
Она медленно повернула голову в сторону Хогвартса. Солнце всё ещё светило ярко, но ей на мгновение показалось, что тени в окнах замка стали длиннее и гуще. Кто-то очень внимательно следил за тем, как наследница Слизерина приручает самого строптивого ученика своего факультета, и этот кто-то явно планировал использовать эту новую динамику в своих целях.
— Что, Драко, ты можешь нам рассказать о Снейпе? Ты, кстати, знаешь, почему он похож на ворона, насильно удерживаемого злой ведьмой в услужении? Такой же надутый, ворчливый и умеет разговаривать, точнее поучать...
Драко едва не поперхнулся сэндвичем. Он замер, с открытым ртом глядя на Лили, и в его глазах отразилась целая гамма чувств: от шока до искреннего ужаса. В Слизерине Снейпа уважали, боялись и считали своим главным покровителем, но никто и никогда — абсолютно никто — не смел сравнивать его с «насильно удерживаемым вороном».
— Ты... ты совсем безумна, Гонт, — прошептал он, и в его голосе прозвучали нотки истинного благоговения перед её дерзостью. — Если он хоть раз услышит, как ты описываешь его манеру общения, ты будешь чистить котлы до конца своего родословного древа. Без магии. И, возможно, в полной темноте.
Трейси и Милисента синхронно прикрыли рты руками, сдерживая очередной приступ смеха. Блез же, напротив, подался вперёд, с огромным интересом наблюдая за реакцией Малфоя.
— А всё-таки, Драко, ответь, — подмигнула Лили, её голос звучал как самое невинное из всех возможных. — Есть ли в этом «вороне» что-то человеческое, или он просто родился с этим выражением лица, будто только что лимон съел?
Драко на мгновение задумался. Он привык видеть в Снейпе непререкаемый авторитет, но сейчас, под влиянием общего настроения и странного магнетизма Лили, он позволил себе немного расслабиться.
— Знаешь, — он усмехнулся, глядя на замок. — Он не просто ворчлив. Он... избирателен. Если ты достаточно хорош в зельях или обладаешь определённым складом ума, он может даже перестать тебя ненавидеть. Но это не значит, что он станет добрым. Это значит, что он начнёт ненавидеть тебя с оттенком профессионального уважения.
Он повернулся к Лили, и в его взгляде снова вспыхнул тот самый азарт.
— Но ты, с твоим французским подходом и радужными волосами, для него — как красная тряпка для быка. Он тебя либо возненавидит окончательно, либо... — Драко замолчал, подбирая слова. — Либо ты станешь единственным человеком, которого он будет тайно уважать за то, что ты не боишься его взглядов.
Лили тихонько рассмеялась, и этот звук, лёгкий и мелодичный, на мгновение заглушил все остальные шумы вокруг. Она чувствовала, как Драко постепенно перестаёт быть «врагом» и превращается в интересного собеседника.
— Ты сейчас выглядишь так, будто действительно задумался, — заметила она, с лёгким прищуром. — Неужели наш «принц Слизерина» действительно так сильно зависит от одобрения своего декана?
Драко резко выпрямился, и на его лице снова появилось то самое выражение надменности, которое он использовал как щит. Однако на этот раз оно выглядело почти комично, учитывая, что он сидел на пледе с куском сэндвича в руке.
— Это называется лояльностью, Гонт. Понятие, которое в твоих французских салонах, видимо, заменили на светские беседы о моде, — парировал он, хотя в голосе уже не было прежней агрессии. — Снейп — лучший мастер зелий в Европе. Было бы глупо игнорировать человека, который может научить тебя превращать свинец в золото или, что более важно, уничтожать врагов одним правильно сваренным отваром.
Дафна, которая до этого молча наблюдала за их перепалкой, вдруг вставила свои пять копеек, изящно поправляя прядь волос.
— А я думаю, что Лили просто видит в нём то, что мы все предпочитаем игнорировать, — заметила она с лёгкой улыбкой. — Мы видим в нём строгого декана, а она видит... персонажа. И, честно говоря, Драко, твой «щит лояльности» сейчас выглядит довольно прозрачно. Тебе просто нравится, когда кто-то сильнее тебя, и ты пытаешься этому подражать.
Блез тихонько хмыкнул, переводя взгляд с одного на другого.
— Посмотрите на них. Если они не перегрызут друг другу глотки в ближайшие десять минут, я начну беспокоиться, не произошло ли здесь какого-то массового помрачения рассудка.
Лили лишь довольно прикрыла глаза, чувствуя, как атмосфера вокруг становится всё более живой. Она заметила, что Драко, несмотря на свои колкости, больше не пытается доминировать в разговоре. Он вслушивался в её слова, он реагировал на её иронию, и это было гораздо интереснее, чем простое подчинение.
— Лояльность — это прекрасно, — промурлыкала она, лениво потягиваясь. — Но настоящая лояльность рождается из уважения, а не из страха перед тем, что тебя отправят чистить котлы. Так что, Драко, если ты хочешь, чтобы я перестала сравнивать твоего любимого профессора с общипанным вороном, тебе придётся предложить мне что-то более интересное, чем лекции о дисциплине.
Она посмотрела на него своим фирменным взглядом — смесью искреннего любопытства и лёгкого вызова, который заставлял собеседника чувствовать себя одновременно и в центре внимания, и совершенно беззащитным.
— Лично мне кажется, что он глубоко несчастен из-за чего-то произошедшего в далёком прошлом. Кто-нибудь, что-нибудь такое слышал?
Разговор мгновенно сменил тон. Лёгкость и смех испарились, сменившись той тяжёлой, вязкой тишиной, которая обычно воцаряется в Слизерине, когда кто-то заходит на территорию настоящих секретов. Снейп был фигурой культовой, но вокруг него была возведена стена из молчания и недомолвок. Драко перестал жевать. Он посмотрел на Лили с выражением, в котором смешались недоумение и какая-то странная настороженность.
— Ты... ты серьёзно? — тихо спросил он. — Снейп? Несчастен? Ты сейчас говоришь о человеке, который получает искреннее удовольствие, снимая баллы с Гриффиндора за то, что они просто дышат слишком громко.
Блез, который до этого момента был самым расслабленным в компании, вдруг стал серьёзным. Он медленно поставил стакан с соком на траву и задумался.
— Знаешь, Гонт, ты очень проницательна. Или просто слишком смелая, — произнёс он, глядя куда-то вдаль. — О его прошлом не говорят. Вообще. В Слизерине есть негласное правило: не задавать вопросов о том, что было до того, как профессор Снейп стал профессором Снейпом. Но... если присмотреться, он действительно выглядит как человек, который запер себя в какой-то очень тёмной комнате и выбросил ключ.
Дафна задумчиво подпёрла подбородок рукой.
— Говорят, он был очень талантлив в молодости, — добавила она шёпотом. — Но что-то пошло не так. Есть слухи о каких-то старых конфликтах, о людях, которых он ненавидел... и о ком-то, кого он, возможно, любил. Но всё это звучит как дешёвые сплетни из школьных коридоров. Никто из нас никогда не видел его по-настоящему уязвимым.
Трейси поёжилась, хотя солнце всё ещё грело.
— Мне кажется, это опасно — копаться в этом, — заметила она. — Снейп не из тех, кто прощает любопытство, особенно если оно касается его личной жизни. Если он узнает, что мы тут обсуждаем его «трагическое прошлое», нас всех заставят переписывать учебник по зельям на латыни.
Лили слушала их, и внутри неё снова шевельнулся ментальный монстр. Она не просто слышала слова — она чувствовала эхо этой боли, о которой говорили друзья. Для неё, способной видеть потоки сил, Снейп был не просто «ворчливым вороном». Он был огромным, запёкшимся шрамом на самой ткани магии замка. Она видела, как его внутренняя тьма не была злой по своей сути — она была защитной, как панцирь, который он нарастил за годы одиночества и разочарования.
— Мне не кажется, что это опасно, — тихо ответила Лили, глядя на свои руки. — Напротив, мне кажется, что это самое человечное, что в нём есть. Трагедия делает нас теми, кто мы есть. Если он так глубоко несчастен, значит, он умеет чувствовать. А значит, с ним можно найти общий язык, если знать, в какую дверь постучать.
Драко посмотрел на неё с каким-то новым чувством. Он никогда не слышал, чтобы кто-то говорил о Снейпе с таким... сочувствием. Это было почти вызывающе.
— Ты либо самая добрая душа в этом замке, либо самая безумная, Лили Гонт, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на искреннее уважение. — Постучать в дверь Снейпа? Да он тебя этой дверью и прихлопнет, прежде чем ты успеешь сказать «здравствуйте».
— Поэтому, до того как постучать, нужно точно узнать, что его нет дома, пробраться туда и сказать «здравствуйте», как только он войдёт в комнату. Тогда у тебя будет пару секунд за счёт элемента неожиданности. А то, что после этого вероятнее всего твои останки будут собирать либо в банку в виде слизи, либо веником с совочком в виде пепла, — это мелочи жизни.
Если до этого момента компания считала Лили «добрым ангелом» или «проницательным стратегом», то сейчас они увидели в ней настоящего Слизеринца — причём в самой его извращённой и дерзкой форме. Трейси издала звук, средний между смешком и икотой, и едва не свалилась с пледа. Блез просто замер с открытым ртом, а затем медленно, с глубоким удовлетворением, зааплодировал одной рукой.
— Браво! — воскликнул Блез. — Вот оно! Вот за что я тебя уважаю, Гонт. Ты только что перешла от «мне его жаль» к «давайте спланируем самое эффектное самоубийство в истории Хогвартса» за тридцать секунд. Это было великолепно.
Дафна смотрела на Лили с лёгким шоком, но в её глазах читалось нескрываемое восхищение.
— Ты только что предложила совершить акт ментального и физического суицида, назвав это «мелочами жизни», — заметила Гринграсс, и в её голосе прозвучала почти родственная симпатия. — Знаешь, я начинаю думать, что твоя тётя во Франции не просто воспитывала тебя, а готовила к захвату мира. Или к очень весёлому хаосу.
Драко, который всё ещё пребывал в состоянии когнитивного диссонанса от резкого перехода Лили от эмпатии к тактике «внезапного нападения», вдруг коротко и резко хохотнул.
— Ты абсолютно сумасшедшая, — констатировал он, и эта фраза прозвучала как самый искренний комплимент, который он когда-либо делал девушке. — Серьёзно. Ты предлагаешь пробраться в личные покои самого подозрительного человека в замке, чтобы просто сказать «здравствуйте»? Ты понимаешь, что он, скорее всего, почувствует твоё присутствие ещё до того, как ты переступишь порог?
Лили лишь загадочно улыбнулась, глядя на него своими васильковыми глазами. В этот момент она выглядела как настоящий хищник, который просто решил поиграть с добычей, прежде чем нанести удар.
— О, Драко, — промурлыкала она, — ты слишком полагаешься на стандартные методы. Есть вещи, которые можно скрыть даже от самого внимательного мастера зелий. Элемент неожиданности — это не только время, это состояние души. А что касается пепла и банок со слизью... — она лукаво прищурилась. — Разве это не лучший способ оставить о себе незабываемое впечатление?
— Я официально заявляю, — торжественно произнёс Блез, поднимая свой стакан, — что Лили Гонт — самое опасное существо в этом замке. И я с огромным удовольствием буду наблюдать за тем, как она пытается довести профессора Снейпа до нервного срыва.
Компания снова засмеялась, и напряжение, возникшее из-за разговоров о прошлом Снейпа, окончательно сменилось азартом. Лили чувствовала, как она окончательно «взломала» социальный код своего факультета. Она не пыталась вписаться в их иерархию — она создала свою собственную, где доброта соседствовала с безумием, а сочувствие с дерзостью. Она снова откинулась на траву, чувствуя, как радужные волосы щекочут шею. В этот момент она была абсолютно счастлива, зная, что впереди у неё ещё много способов превратить скучные будни Хогвартса в настоящий театр одного актёра.
— Кстати, а давайте придумаем шутку над всеми. Безобидную... ну, например, давайте покрасим озеро в радужный цвет...
Тишина, которая повисла после этих слов, была не тяжёлой, а какой-то заговорщицкой. Все переглянулись. Блез медленно поставил стакан, и в его глазах зажглось что-то опасное.
— Ты хочешь покрасить озеро, — повторил он, будто пробуя слова на вкус. — Всё озеро. То самое, в котором живёт гигантский кальмар. То самое, которое является частью магической системы замка. То самое, которое видно из всех окон Слизерина.
— Именно, — Лили лукаво улыбнулась, и её радужные волосы блеснули на солнце. — Представь: утро понедельника. Все спускаются к завтраку, смотрят в окна... а там — радуга. Не в небе. В воде.
Трейси тихо пискнула.
— Это... это будет легендарно, — прошептала она. — И самоубийственно. Но легендарно.
Дафна задумчиво наклонила голову.
— Технически это возможно, — произнесла она медленно. — Если использовать алхимический состав, который вступает в реакцию с магической солью воды, но не вредит живым существам. Проблема в том, что такой состав нужно ещё сварить. И сделать это так, чтобы никто не заметил.
Блез усмехнулся.
— Я знаю, где можно достать ингредиенты, — сказал он. — Но мне нужно, чтобы кто-то отвлёк Филча на полчаса. И чтобы у нас был доступ к одному из нижних коллекторов, которые выходят в озеро.
Лили подняла бровь.
— Ты хочешь сказать, что уже думал об этом?
— Я думал об этом с первого курса, — признался Блез. — Но у меня никогда не было достаточно сумасшедшего союзника, чтобы это осуществить.
Он посмотрел на Лили, и в его взгляде читалось что-то новое — не просто любопытство, а настоящее уважение. Она не просто «переставляла мебель». Она собиралась раскрасить весь замок в свои цвета.
Лили потянулась, чувствуя, как предвкушение разливается по телу тёплой волной.
— Значит, решено, — сказала она. — Готовим состав. Выбираем ночь. И устраиваем Хогвартсу самое радужное утро в его истории.
— А если Снейп узнает? — тихо спросила Трейси.
Лили лишь улыбнулась, и в этой улыбке было столько же дерзости, сколько и обещания.
— Тогда пусть попробует доказать, что это была я. У меня, в отличие от некоторых, алиби будет железное — я всю ночь спала в своей кровати. Правда, кровать будет стоять не в спальне Слизерина...
Она подмигнула.
Компания взорвалась хохотом, и даже Драко, который всё ещё держался в стороне, не смог сдержать улыбку. Он смотрел на Лили, и в его глазах больше не было вражды. Только азарт. И, возможно, что-то ещё — что-то, что он сам пока не готов был признать.
А где-то в глубине замка, в высоком окне обсерватории, Фьюри Лествор смотрел на компанию у озера и медленно улыбался. Он не слышал их разговора. Но он чувствовал всплеск ментальной энергии — яркий, дерзкий, полный жизни. И это было именно то, что он искал.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!