Глава 27: Глава 26 "— Подумайте, что является основной проблемой при охоте на монстров? — Ты второстепенный персонаж и умираешь в течение первых пяти минут фильма."

Глава 26 "— Подумайте, что является основной проблемой при охоте на монстров? — Ты второстепенный персонаж и умираешь в течение первых пяти минут фильма."

255

0

Lот liskanataly
Поделиться

Следующее утро началось с оглушительного шума. Лили вошла в Большой зал с выражением абсолютного спокойствия на лице. Её волосы были привычного каштанового цвета, а на лице сияла кроткая, почти ангельская улыбка. Она прошла к столу Слизерина, чувствуя на себе недоуменные взгляды тех, кто помнил её вчерашний облик.

— О, Лили! — воскликнула Трейси, стараясь скрыть восторг и хитринку блеснувшую в глазах. — Ты... ты вернула свой цвет! Как это произошло?

Лили лишь пожала плечами с видом максимального удивления.

— Ой, представляете, просто смылось само. Наверное, действие того шампуня закончилось.

В этот момент двери Большого зала распахнулись с таким грохотом, будто их выбили с ноги. В зал влетел один из старост, задыхаясь от бега, и его лицо выражало крайнюю степень потрясения.

— Профессор! Директор! Вы должны это видеть! — закричал он, размахивая руками и указывая в сторону окон.

По залу пронёсся гул. Студенты, заинтригованные криком, начали вскакивать с мест и прижиматься к стёклам. Лили, сохранив выражение абсолютной невинности, медленно повернула голову, чтобы присоединиться к общей толпе.

То, что открылось перед ними, заставило даже самых серьёзных учеников замолчать. Озеро Хогвартса, обычно тёмно-серое и мрачное, превратилось в гигантский, переливающийся всеми цветами радуги океан. Цвета не просто смешались в кашу — они создавали идеальные, пульсирующие волны, которые переливались от ярко-бирюзового к насыщенному пурпурному и ослепительному золотому. Вода казалась живой, словно кто-то разлил по поверхности миллионы жидких бриллиантов.

— Мерлин мой... — выдохнул кто-то из гриффиндорцев. — Оно... оно светится!

Драко, сидевший рядом с Лили, едва сдержал торжествующий смешок, прикрыв рот ладонью. Он чувствовал, как по спине пробегает приятный холодок азарта. Блез же с видом истинного ценителя искусства пригубил клюквенный морс, глядя на этот хаос с глубоким удовлетворением.

За преподавательским столом в это время творилось нечто и пострашнее озера.

Профессор МакГонагалл выпрямилась так резко, что квадратные очки на секунду оторвались от носа. Она посмотрела на окно, потом на директора, потом снова на окно — с лицом человека, который всю жизнь терпеливо ждал от мира подвоха и наконец дождался.

— Альбус, — произнесла она голосом, которым обычно объявляют отмену квиддича, — озеро. Радужное.

— Я заметил, Минерва, — Дамблдор поднялся и подошёл к окну, сияя так, будто приготовления к празднику шли полным ходом. — И должен сказать: за все годы я видел, как это озеро пытались заморозить, осушить и однажды — не спрашивайте, кто — превратить в желе. Но чтобы вот так... — он повёл рукой, обводя переливающуюся гладь, — нет. Это новенькое.

Профессор Флитвиг уже карабкался на стул, чтобы рассмотреть получше.

— Какая устойчивость пигмента! — с восторгом пропищал он. — Насыщенность держится четыре минуты и не расслаивается! Да за такую стабилизацию любой аптекарь отдал бы левую руку!

— Филиус, — устало сказала МакГонагалл, — это школьное имущество, а не экспонат.

— Минерва, — Флитвиг прижал ладонь к груди, — это шедевр.

У двери, не дожидаясь приглашения, вырос Филч с ведром и парой жёстких щёток; миссис Норрис вилась у ног, облизываясь.

— Вот я им задам! Неделю... нет, месяц — оттирать. Вручную!

— Аргус, — Дамблдор поднял палец, — озеро в состоянии творческого подъёма. Не пугайте его щёткой. Природным явлениям нужен покой и хорошая книга.

— А кальмар?! — пробасили от дальнего края стола, и Хагрид уже поднимался, опрокинув кружку. — Он же там... он же в этом теперь живёт!

Вопрос решил себя сам: по радужной глади прокатилось огромное щупальце, лениво взбило пену всех цветов радуги и так же лениво скрылось. Судя по неспешности движения, гигантский кальмар пока относился к новым обстоятельствам философски.

— Вот видите, — кивнул Дамблдор. — Впечатления от новой обстановки, довольно удовлетворительное.

Сивилла Трелони объявила, что в волнах сгустились знаки судьбы, — впрочем, она видела предзнаменования даже в овсянке.

А потом взгляд директора скользнул по залу — неторопливо, по-хозяйски, так осматривают комнату, в которой что-то передвинули. Лили успела опустить глаза к тарелке — но не успела успеть полностью. Полумесяцы очков задержались на ней ровно на один вдох дольше, чем на остальных, и она почувствовала это кожей.

Она подняла взгляд — из любопытства, из любви к опасным маленьким привычкам — и впервые за неделю не смогла прочитать ничего. Вокруг других людей потоки магии дрожали, звенели, выдавали настроение, как разноцветные занавески на ветру. Вокруг Дамблдора было солнце. Ровный, тёплый, слепящий свет, в котором не разглядеть ни струйки, ни трещинки, ни единого намёка на то, что за ним происходит.

Лили осторожно отвела глаза и поймала себя на странное мысли: вот кому, наверное, было бы интересно познакомиться с её монстром. И вот от кого её монстр, кажется, спрятался бы первым.

— Невероятно, — сказал тем временем Дамблдор в пространство, и голос у него был задумчиво-довольный, как у человека, разгадавшего кроссворд до завтрака. — Никто не пострадал. Состав, судя по всему, саморастворяющийся. Рисунок изящный, с чувством меры и, смею заметить, с уважением к кальмару. — Он вздохнул с искренним сожалением. — Жаль, что за художество не начисляют баллы факультетам. Я бы не поскупился.

В этот момент в зал вошёл Снейп. Его чёрная мантия, казалось, поглощала свет, но даже он на мгновение замер, увидев через окно этот неоновый кошмар. Лили почувствовала, как в воздухе завибрировала его ярость — тяжёлая, обсидиановая волна, которая буквально окатила всех присутствующих.

Профессор медленно перевёл взгляд с озера на студентов. Его глаза сузились, он начал сканировать толпу, ища виновных. Когда его взор упал на Лили, которая в этот момент как раз поправляла каштановую прядь с максимально растерянным видом, он на мгновение замер. В его голове, вероятно, произошёл короткий сбой. Всего сутки назад эта девушка была ходячим радужным фонарём, а теперь она выглядела как самая обычная, прилежная ученица, чьи волосы снова стали естественного цвета. Совпадение было слишком идеальным, чтобы быть случайным, но в то же время слишком очевидным, чтобы предъявить какое-либо обвинение.

— Что... это... значит? — процедил Снейп, и его голос звучал как скрежет металла по стеклу.

Пэнси Паркинсон, которая в этот момент как раз вбежала в зал, увидев озеро, вскрикнула от ужаса.

— Мой шампунь! — взвизгнула она, хватаясь за голову. — Кто-то украл мой "шампунь" и... и сделал из него ЭТО!

Лили тихонько хмыкнула, глядя на Пэнси. План сработал безупречно: теперь все подозрения автоматически легли на плечи той, чьё средство стало основой для этого «шедевра». Лили же, оставаясь в тени своего нового образа, чувствовала, как внутри неё довольно рокочет ментальный монстр, наслаждаясь тем, как рушится привычный порядок в Хогвартсе.

Снейп переводил взгляд с Лили на Пэнси. Вспоминая ночное неоновое психоделическое шоу. Но остановил выбор всё-таки на второй.

Снейп стоял неподвижно, и эта пауза была самой напряжённой за всё утро. Он переводил взгляд с Лили — которая в этот момент воплощала собой саму кротость и чистоту, — на Пэнси, которая в своём праведном гневе и панике выглядела как идеальный подозреваемый. В памяти профессора всё ещё стояла та сюрреалистичная картина: тёмный коридор, который внезапно взорвался неоновым светом, и мелькающий перед глазами радужный хвост убегающей «преступницы». Его острый ум подсказывал, что всё это слишком красиво, чтобы быть правдой. Он чувствовал, что его обвели вокруг пальца, и эта мысль вызывала у него почти физическое раздражение.

Однако была одна проблема: у него не было ни единой улики против Лили. Более того, её волосы снова стали каштановыми, что в глазах любого стороннего наблюдателя означало, что проклятие просто закончилось. А вот Пэнси... Пэнси только что публично признала, что её шампунь был украден и использован. В мире Снейпа это называлось «самоинкриминированием».

Он медленно, почти с наслаждением, перевёл весь свой ледяной взор на Пэнси.

— Мисс Паркинсон, — голос Снейпа был тихим, но от него по спине присутствующих пробежал мороз. — Ваша... «косметическая пристрастность» к столь вульгарным оттенкам, судя по всему, вышла за пределы вашей ванной комнаты и захватила общественное пространство школы.

Пэнси замерла с открытым ртом.

— Но профессор! Я же сказала, что его украли! Я не... я не красила озеро!

— Ваше «я не» в данной ситуации звучит крайне неубедительно, учитывая, что именно ваш состав стал основой для этого... визуального насилия, — отрезал Снейп. — Поскольку вы, очевидно, не смогли обеспечить сохранность своих опасных реагентов, вы будете лично помогать профессору Флитвику в попытках очистить водоём. Без использования магии.

По залу пронёсся сдавленный смешок. Блез едва не поперхнулся соком, а Драко в этот момент посмотрел на Лили с таким выражением лица, будто она только что совершила невозможное.

Лили, всё ещё сохраняя вид лёгкой растерянности, осторожно наклонилась к Драко и прошептала:

— Видишь, дорогой, иногда достаточно просто вовремя сменить имидж.

Она видела, как Снейп в последний раз взглянул на неё. В этом взгляде не было доверия — там было глубокое, почти исследовательское подозрение. Он знал, что здесь замешана она. Но он также понимал, что Лили Гонт только что преподала ему урок по тактике, который он не забудет. И он решил не оставаться в долгу.

— А вас мисс Гонт. Я попрошу зайти ко мне сегодня в семь вечера.

Лили посмотрела ему в глаза и поняла, что пока против нее нет доказательств и вернулась к завтраку, чувствуя, как в воздухе всё ещё вибрирует триумф. Она не просто разыграла школу; она создала ситуацию, в которой её враг стал её щитом, а её жертва — козлом отпущения. Это была настоящая игра в Слизерин, и Лили в ней только что поставила мат в три хода.

* * *

Рон Уизли, забившись в один из самых дальних и пыльных углов библиотеки, где даже мадам Пинс заходила крайне редко, осторожно достал из кармана зеркальце. Он выглядел так, будто только что увидел, как живой дракон решил поселиться в Большом зале.

— Вы просто не представляете! — зашептал Рон, прижимая зеркало к лицу. — Оно... оно всё в радугу! Всё озеро! Не просто какой-то там цвет, а настоящий неоновый карнавал! Я серьёзно, оно светится так, что даже в тени деревьев всё кажется радужным!

В зеркале синхронно появились два одинаковых, хитро улыбающихся лица. Фред и Джордж, находившиеся в своём секретном штабе, переглянулись с таким выражением, будто им только что предложили самый ценный контракт в жизни.

— Озеро? — переспросил Фред, и его глаза азартно блеснули. — Ты хочешь сказать, что кто-то умудрился покрасить целый водоём, не будучи пойманным в первые пять минут?

— Да! — с восторгом воскликнул Рон. — И самое смешное, что Снейп в ярости! Он назначил Паркинсон отмывать всё это вручную! Представляете? Пэнси Паркинсон с тряпкой у озера! Это же... это же просто божественно!

Джордж присвистнул, откинувшись на спинку стула.

— Погоди, Рон. Чтобы покрасить такой объём воды и оставить Снейпа в дураках, нужен не просто какой-то шампунь. Тут должна быть серьёзная алхимическая стабилизация. Кто-то в школе владеет зельеварением на уровне, который заставляет нас выглядеть любителями.

— Говорят, это всё из-за той новенькой, Лили Гонт, — добавил Рон, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — У неё вчера были волосы всех цветов радуги, а сегодня она зашла в зал с обычными каштановыми кудрями, как ни в чём не бывало. Все думают, что она просто жертва обстоятельств, но... я не знаю, есть в ней что-то такое. Она выглядит слишком спокойной для того, кто только что пережил «радужный апокалипсис».

Фред и Джордж обменялись многозначительными взглядами. Для них эта информация была ценнее любого золотого галлеона.

— Лили Гонт, значит... — протянул Фред, и в его голосе зазвучало глубокое уважение. — Наследница Слизерина, которая умеет вводить в заблуждение даже Снейпа и превращать озеро в гигантский леденец.

— Брат, — Джордж с серьёзным видом посмотрел на близнеца, — кажется, мы нашли того, с кем нам определённо стоит познакомиться поближе. Если она так работает с цветом, представь, что она может сделать с нашими «Забастовочными сладостями»!

— Согласен, — усмехнулся Фред. — Ронни, друг мой, ты только что оказал нам огромную услугу. Передай этой «радужной леди», что близнецы Уизли высоко ценят её вклад в развитие школьного хаоса.

Рон, не подозревая, что только что стал неофициальным связным между самым опасным разумом Слизерина и самыми главными смутьянами Гриффиндора, лишь пожал плечами.

— Да без проблем. Хотя, честно, я бы на вашем месте поостерегся. Она выглядит доброй, но, кажется, внутри неё живёт какой-то маленький дьявол, который очень любит радужный цвет.

— Именно такие «дьяволы» и делают жизнь в Хогвартсе интересной, — хохотнул Джордж, и его изображение в зеркале слегка подёрнулось. — Слушай, Рон, присмотрись к ней. Если она действительно смогла обмануть Снейпа, значит, она владеет искусством маскировки на уровне профессионального шпиона. Это же феноменально!

Рон задумчиво потёр подбородок, вспоминая, как Лили спокойно ела свой завтрак, пока вокруг царил настоящий коллапс.

— Она и правда странная. Обычно слизеринцы либо пытаются всех запугать, либо делают вид, что они выше всего этого. А она... она просто улыбается. Но эта улыбка какая-то... слишком правильная, что ли? Как будто она знает о нас всё, а мы о ней — ничего.

— Это называется «стратегическое преимущество», приятель, — пояснил Фред, уже что-то быстро записывая в блокноте. — Пока все смотрят на её волосы, она перестраивает иерархию своего факультета.

— Я заметил, как Малфой вокруг неё крутится? Он выглядит так, будто нашёл новую религию, а его главным божеством стала эта девушка с французским акцентом.

Близнецы замолчали на мгновение, обдумывая масштаб потенциального сотрудничества. Для них Лили Гонт перестала быть просто очередной ученицей из «змеиного гнезда». Теперь она была кем-то вроде легендарного алхимика, способного превратить серую рутину школы в яркое шоу.

— Ладно, заканчивай свою секретную миссию в библиотеке, — скомандовал Джордж. — Иди и попробуй аккуратно прощупать почву. Не предлагай ей дружбу напрямую — такие люди, как она, ценят интерес и вызов, а не просто вежливость. Просто дай ей понять, что мы в курсе её «художественных успехов».

Рон со вздохом закрыл зеркало и спрятал его в карман. Он чувствовал, что втягивается в какую-то игру, правил которой до конца не понимал, но одно он знал точно: с появлением Лили Гонт в Хогвартсе стало гораздо меньше предсказуемых дней. Выходя из библиотеки, он заметил, как в конце коридора мелькнул знакомый силуэт с каштановыми кудрями. Лили шла с лёгкой, почти танцующей походкой, и в её взгляде, который она на мгновение бросила на Рона, читалось такое глубокое понимание происходящего, что Уизли невольно сглотнул. Он вдруг остро почувствовал, что эта девушка видит гораздо больше, чем просто стены замка, и что радужное озеро было лишь лёгкой разминкой перед чем-то по-настоящему грандиозным.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

27 из 30